Евгении стало лучше через три дня. Мещерин больше к ней не заходил, но звонил каждый день, справлялся о здоровье. На этом тема их разговора ограничивалась. Это немного обижало ее; в глубине души она надеялась, что он еще хотя бы раз навестит ее. Ей было приятно вспоминать, какую большую заботу проявил он тогда. Но, судя по его поведению, делать это повторно он не собирался. Вполне возможно, Мещерин считал, что посетив ее, тем самым выполнил свой человеческий и гражданский долг и совершать такой поступок еще раз будет уже перебором.
Евгению уже не первый раз удивлял в нем такой прагматизм, Мещерин совершал благой поступок, и этим ограничивался, как будто бы ставил галочку в графе добрых дел. Так как ей становилось лучше, она могла беспрепятственно размышлять над странностями поведения с
