Destiny gifts (книга 4)

13

   За осаду взялись основательно. По всем правилам для начала надо было засыпать ров, мешавший ставить штурмовые лестницы. Чем и занимались легионеры, уже третьи сутки таская землю с подножья холма. Сверху их обстреливали из арбалетов, но как-то не очень слаженно. По крайней мере, эльфы, пуская свои стрелы между мерлонами башен, намного чаще попадали в цель. Правда, они жаловались, что внешняя облицовка, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся кусками битых зеркал, посаженных на раствор, слепит глаза и мешает целиться.

Еще предполагалось, что в такой замечательной крепости непременно должен быть подземный ход, ведущий куда-нибудь далеко за пределы центрального пригорка. Например, в лес или к вулкану. Но беглый осмотр территории пока не принес результатов. Видимо, эту тему предстояло проработать более основательно.

Ну, и последнее, что полагалось сделать - лишить осажденных продовольствия и воды. Мэрлин не сомневался, что запаслись фалимы по полной программе. По словам бывших рабов, часть урожая, особенно продукты, способные долго храниться, их хозяева исправно складировали в крепости. Так что в этом смысле блокада была им не страшна.

А вот с водой вопрос обстоял сложнее. Конечно, внутри цитадели имелся источник и, возможно, даже не один. Но добраться непосредственно до них солдатам объединенной армии пока не светило. Зато можно было узнать, откуда они питаются. Эспер во главе команды из двенадцати эльфов целый день мотался по окрестностям и к вечеру представил исчерпывающий план водоносных горизонтов.

Вся равнина, включая холм, орошалась из одного подземного потока, который, с двух сторон огибая вулкан, соединялся снова в районе ритуального колодца. Затем он уходил глубже, а у пригорка снова поднимался почти к поверхности. Кстати, именно из этой подземной реки, скорее всего, наполнялся ров.

Но вода имелась и в другом месте, так сказать, независимо. С гор, немного правее созданного фалимами прохода, сбегал достаточно бурный ручей. Он обеспечивал влагой огороды и устремлялся в лес, промыв между корнями живописные овраги. Лагерь объединенной армии использовал именно эту воду, холодную и чистую, как слеза.

Изучив схему, Мэрлин предложил насыпать в ритуальный колодец какого-нибудь яду. Глубинным потоком его принесло бы в цитадель. Наглотавшись мышьяка или, на худой конец, хлорки, фалимы бы почувствовали себя значительно хуже.

- Я думал об этом, - кивнул Эспер, - но ничего не выйдет. Расстояние слишком большое. До вулкана примерно четыре мили. Значит, до колодца две. Яд просто осядет на дно. А если использовать что-то совсем зверское, то все вокруг загнется. Травку жалко.

В этом отношении эльф был прав. Мэрлин вспомнил, как в прошлую эпоху, во время войны в Каратоне в местную речку кинули серный блекс. Соединение на основе адской смолы оказалось настолько едким, что за полсезона превратило цветущую долину в пустыню с торчащими кое-где почерневшими остовами деревьев. Насколько знал демон, на тех землях до сих пор никто не жил. Так что надо было придумать что-нибудь другое, менее радикальное.

Ближе к ночи в шатер Повелителя ввалился не очень трезвый легионер. Он вел средних лет человека, изможденного вида, одетого в какие-то лохмотья. Приличные, почти новые ботинки резко контрастировали с остальным нарядом и выдавали в незнакомце одного из бывших пленников фалимов. Он, как и почти все остальные, спасался от пожара босиком. Армейским интендантам потом пришлось изрядно попотеть, добывая для несчастных обувь.

- Извиняюсь за беспокойство... Но у него не стирается знак, - объявил легионер, грубо толкая приведенного мужчину в плечо, - Что нам с ним делать?

Мэрлин сморщился. Он уже хотел было в доступных для солдата выражениях поведать, что такие вопросы вполне можно решить и без его участия, но, глянув через прореху в рукаве на клеймо Преисподней, заинтересовался. Одна половина изображения, как раз та, что означала исполнение приговора, была едва различима. Зато другая впечаталась на полную катушку и вокруг нее горела воспаленная кожа. Короче, картина была, как у Михаила, только с точностью до наоборот.

Человек сжался и замер, очевидно не ожидая от Повелителя ничего хорошего. Несмотря на походные условия, тот по-прежнему выглядел подобающе. А в полумраке палатки резковатые черты его лица и длинный черный плащ нагоняли еще больше страху.

- Тут обычными мерами не обойтись. Понадобится сильный оператор с той стороны, - заявил Мэрлин, отступая на шаг, - Впрочем, знаю я одну ведьму...

Хотя человек был явно напуган, при слове "ведьма" он фыркнул и чуть заметно скривил рот. В гримасе читалось пренебрежение.

Повелитель удивился. С чего бы это зачуханному пленнику демонстрировать подобное отношение?

- Кто ты такой? - спросил он, придавая голосу строгие ноты.

Мужчина отчаянно вскинул голову, как пойманный революционер, ведомый на эшафот, и произнес:

- Я священник.

Мэрлин расхохотался.

- Да уж, повезло тебе. Компания здесь, что надо.

Служитель культа теперь выглядел совершенно растерянным. Он ждал, что его начнут бить, истязать, поносить и уже готовился стоически принять мученическую смерть. Во имя веры. Но ничего подобного с ним, кажется, делать не собирались.

- Оставь нас, - приказал Повелитель легионеру, - Сто лет не болтал с церковниками. И скажи там, чтобы подали легкий ужин. С учетом поста. Ты ведь христианин? - подмигнул он обалдевшему мужчине.

Неожиданно подвернувшегося Мэрлину собеседника звали Мефодием. Он оказался достаточно подкованным, неплохо разбирался в тонкостях теологии и последних религиозных веяниях. Толково ответив на все интересующие демона вопросы, он даже вступил с ним в осторожный спор по поводу одного из догматов. Король веселился от души.

Через час, наконец, принесли заказанный ужин. Мэрлин, на правах хозяина, сам навалил Мефодию в тарелку отварных овощей. Но тот, скромно потупившись, к еде не притронулся. Хотя голоден был наверняка. Со снабжением бывших пленных сразу начались проблемы и полевая кухня пока справлялась с ними плохо.

- Чего сидишь-то? - не понял демон, - Миска, что ли, не кошерная? Или брезгуешь?

- Нет, - поспешно замотал головой священник, - Но мне так не положено. Пищу надо благословить...

- Ну, так благослови, - пожал плечами Мэрлин, - Кто тебе мешает?

Мефодий покосился на Повелителя с опаской, потом быстро сотворил крестное знамение и принялся бубнить "Отче наш".

- А ты молодец, не побоялся, - заметил демон, когда священнослужитель закончил краткий обряд и усердно заработал вилкой, - Другой бы наплевал на формальности. Истинная вера - великая вещь... Слушай, а ты воду можешь освятить? - вдруг поинтересовался он, заметно оживляясь.

- Какую воду? - оторопел Мефодий.

- В колодце.

- Могу, наверное. Сан позволяет. Но над ним литургию придется отслужить.

- Да служи что хочешь. Хоть обедню, хоть заутреню. Главное, чтоб результат был.

Мэрлин тихо радовался. Он, кажется, придумал, как лишить осажденных фалимов воды.

Повелитель редко ошибался в людях. Не ошибся и на этот раз. Мефодий действительно был исключением из огромной массы бессовестных дельцов, подвизавшихся на ниве религии. Он верил по-настоящему, искренне и преданно. А для задуманного Мэрлином дела нужен был именно такой.

Священник его не разочаровал. В совершенстве зная чин, он прекрасно обошелся без помощников, сам читал, сам пел тропари, и мерно размахивал кадилом, шествуя вокруг колодца. Лицо его разгладилось и просветлело, в каждом движении сквозило благолепие, и насколько он счастлив, было заметно даже издали. Как он потом признался, это была его лучшая служба.

Мэрлин предусмотрительно остался в лагере и наблюдал за действом с подветренной стороны. Запах ладана ему категорически не нравился. Зато очень понравилось все остальное.

- Посмотрим теперь, как долго фалимы протянут на кукурузе всухомятку, - издевался он, потирая руки.

- Да уж. Водичка из колодца "святого Мефодия" им точно по вкусу не придется, - согласился стоявший рядом Эспер, - Все-таки тебя иногда посещают гениальные идеи...

О первых признаках того, что план сработал, командующим доложили уже через час. Внутри северной башни вдруг началась какая-то возня, отчетливо послышались крики, а чуть погодя потерявшие голову фалимы показались на верхней площадке. Они швырялись камнями и орали что-то непотребное. Легионеры, наблюдавшие сцену из-за почти засыпанного рва, даже не стали стрелять. Обожженные, бьющиеся в бессильной злобе враги и так выглядели достаточно жалко.

С этого момента Мэрлин начал отсчет. Ровно через четыре с половиной дня, ближе к рассвету, осажденные приоткрыли ворота. Стараясь не привлекать внимания, они крадучись пробирались к тому месту, где чернели опоры подъемного моста. Эта часть рва еще не была завалена землей. Во-первых, в непосредственной близости находился бастион, с которого мог снова политься снабженный заклятьями мазут. А во-вторых, Повелитель как раз и рассчитывал, что фалимы соблазняться добыть воду прямо под стенами крепости. Так что две фаланги, во всеоружии залегшие в траве, ожидали их с нетерпением.

Под их неусыпным вниманием штук тридцать осажденных, обнимая пустые бурдюки, одновременно скатились по насыпи в ров. И спящую равнину огласили жуткие, душераздирающие вопли. Усилия Преподобного не пропали даром. Его молитвами собственная канава стала для янычар убийственнее, чем чан с кислотой.

Некоторые из них, видимо, окунулись в воду с головой, потому что погибли на месте. Остальные, цепляясь за скользкий, крутой склон, полезли обратно. Демоны открыли по ним беглый огонь. Ров в мгновение ока озарился пламенем, от какого-то горящего трупа занялся деревянный столб, на который в опущенном состоянии опирался мост. А в крепости, поняв, что случилось, моментально закрыли ворота, лишая соплеменников последнего шанса на спасение. Через пятнадцать минут все было кончено.

Повелитель остался доволен. Бездарная вылазка фалимов говорила о том, что дела в цитадели плохи. Все их источники воды, как и предполагал Эспер, были связаны с подземным потоком, проходящим через ритуальный колодец, и оказались теперь совершенно непригодными для использования. Но напрашивался и еще один вывод. Тайный ход, который наверняка имелся в крепости, очевидно, вел не к лесу, а в какую-то другую сторону. Иначе фалимы не стали бы рисковать, а попытались набрать воды из протекающего там ручья.

После произведенного обряда пропахшего ладаном Мефодия приютили эльфы. Его отмыли, вместо лохмотьев выдали новую одежду и даже подарили жемчужный плащ, который, подвязав его задом наперед, священник использовал как рясу во время литургии. В таком облачении он и предстал перед Повелителем, когда в лагерь доставили очередную почту.

- А ничего. Выгладишь вполне прилично, - ухмыляясь, одобрил король, - Еще бы крест тебе на шею повесить. Такой, знаешь, пудовый, с каменьями...

- У меня есть, - тихо признался Мефодий, вытаскивая из-под одежды маленький деревянный крестик на кожаном шнурке.

- Спрячь, - посоветовал Мэрлин, - На нейтральных землях народ дикий. Могут неправильно понять. Встретите вэлтов - точно голову оторвут.

- Куда меня теперь? - спросил священник грустно.

Он понимал, что функцию свою выполнил и демону был больше не нужен.

- Мой фельдъегерь отвезет тебя в замок. Там спокойно и библиотека отличная. Отдыхай и жди меня. И постарайся подружиться с Варварой. Это та ведьма, о которой я говорил. Как только я закончу дела, мы с ней вдвоем уберем с твоего плеча знак. И тогда ты сможешь вернуться домой.

- А без этого не получится? - вздохнул Мефодий.

- Получится. Но с клеймом Преисподней ты никогда не переступишь порог Храма.

Священник побледнел. То, что являлось предметом досужных споров ученых мужей, оказалось суровой реальностью. И по странному стечению обстоятельств помочь ему выбраться из расставленного судьбой капкана взялся именно тот, с кем он всю жизнь боролся. Мефодий не мог решить, вправе ли он принять такую помощь.

- Не обольщайся, - хохотнул Мэрлин, в упор глядя на поникшего церковнослужителя, - В мире много вещей, от вас не зависящих. Людям не дано изменить существующий порядок. Да и к чему нарушать равновесие?

- Но ведь ты сам приказал освятить колодец! - Мефодий, кажется, уже ничего не понимал.

- Ну и что? Когда крепость будет взята, я просто в него плюну, - откровенно сообщил Повелитель, поправляя полы плаща.

Фалимов мариновали еще неделю. За это время проснулся вулкан. Не получив обычного подношения, он явно выражал недовольство. Утром в четверг над равниной пронесся грозный рев, сотрясая стены крепости и эхом отзываясь в горах. А потом над жерлом взметнулось красное облако. С ураганной скоростью преодолев четыре мили, оно зависло над цитаделью и оросило ее кровавым дождем.

- Не кислое предупреждение, - заметил Повелитель, оторванный от завтрака жутковатой картиной, - Пожалуй, надо поторапливаться. А то, как бы Источник все вокруг не разнес. Со стихией шутки плохи.

- Наконец-то, - обрадовался Хор, вскочивший из-за стола вслед за демоном.

За минувшие дни шпион отоспался, облазил все окрестности, включая лес на несколько миль вперед, и разработал себе маршрут для прогулок. Каждое утро, после завтрака, он доходил до прохода в утесе, поворачивал на юг через можжевеловые заросли, в брод перебирался через ручей и исчезал в чаще. А к обеду возникал, довольный, где-нибудь в районе командного пункта с парочкой куропаток или кроликов. Мантикр развлекался охотой. Больше в лагере, осаждающем крепость, заняться было нечем, а возвращаться он отказался наотрез. "За все время, что я на них работал, эти гады ни разу не пустили меня внутрь. Так что теперь я припрусь без приглашения", - заявил он Мэрлину. Тот возражать не стал. Да Хор, собственно, ему и не подчинялся, действуя на собственное усмотрение.

Фалимы держались стойко, белый флаг выбрасывать не торопились и продолжали постреливать из арбалетов. Но напомнивший о себе вулкан напугал их всерьез. По крайней мере, в тот же вечер они предприняли отчаянную попытку прорыва, очевидно стремясь убраться подальше от обманутой ими силы. Подъемный мост со скрипом встал на место, и полторы тысячи янычар, держа сабли наголо, устремились на позиции демонов. На склоне холма завязался бой.

Легионеры, казалось, только этого и ждали. Они лихо рубили мечами, насаживали противников на копья и резали длинными кинжалами, одним махом выпуская кишки. Встрепенувшиеся эльфы тоже приложили руку к общему делу, почему-то с завидной точностью попадая янычарам в правый глаз. Похоже, они заключили между собой пари, и приз победителя ожидал почетный. Но, надо отдать им должное, азарт не лишил их хладнокровия. Несмотря на чудеса скорострельности, которые они демонстрировали, в неразберихе общей свалки никто из них ни разу не задел своих.

Демоны, вдохновленные таким залихватским подходом, удвоили старания. От их натиска под ногами дрожала земля, осыпаемая летящими искрами. Кто-то в пылу битвы шарахнул по щиту подвернувшегося фалима разрядом. Голубоватая молния не отрикошетила, а неожиданно расколола заколдованный прямоугольник пополам. Магия защиты больше не действовала. У алооких выродков кончался договор и пролонгировать его человеческой кровью шансов не было. Осознав, насколько плачевно их положение, фалимы теперь дрались как дикие звери. И рычали также, совершая порой нелогичные, продиктованные голым инстинктом поступки.

Один из них, судя по виду, исполнявший роль офицера, окруженный сразу тремя легионерами, попытался вцепился в занесенный над ним клинок зубами. И тут же получил удар плашмя по голове. Пока он был в отключке, его связали, дотащили до главного шатра и бросили к ногам Повелителя.

Осмотрев добычу, Мэрлин брезгливо скривился.

- От него несет гашишем. Понятно, чего они сегодня такие храбрые. Укурились, ублюдки, и в атаку пошли.

Появившийся через пять минут Хор подтвердил его слова. Он волок за шиворот еще одну жертву. Эльфийский кинжал, приставленный к спине янычара между лопаток, заставлял того шевелиться.

- Я поле кукурузное вчера прочесал. Думал дыру найти. Хода там нет, зато к*****я выше початков. Хоть наркотрафик открывай, - сообщил шпион, давая плененному пинка.

Тот упал в траву и вдруг начал кататься по ней, давясь от смеха и всхлипывая. Выглядел он совершенно безобразно и один из охранников Мэрлина, размахнувшись, со всей силы заехал ему в ухо. Стало заметно тише.

Схватка, тем временем, почти сошла на нет. Малая часть отряда, не успевшая далеко уйти от крепости, опять закрылась внутри, на этот раз оставляя мост в горизонтальном положении. Правда, они его за собой подожгли. Остальные же либо были уже уничтожены, либо продолжали отбиваться из последних сил, то и дело озаряя вспышками вечернее небо. Вырваться из окружения никому не удалось.

От попавших в плен фалимов были получены кое-какие сведения. По их словам, гарнизон изначально насчитывал пятнадцать тысяч, но постепенно сократился до десяти. Значительное количество было убито при вылазках. Многие, особенно занимавшие низшее положение в табели о рангах, умерли от обезвоживания и развившейся на этой почве горячки. Или пребывали в таком состоянии, что почти не отличались от трупов. До их участи управляющей верхушке дела не было.

Руководство сосредоточилось в центральной башне, куда не долетали эльфийские стрелы и огромные камни из собранных демонами метательных машин. Оно представляло собой триумвират, но реальную власть все же имел Верховный жрец. Именно он наблюдал за жертвоприношениями и считался у фалимов непревзойденным магом. Своего лица он никогда не показывал. При совершении массовых церемоний коленопреклоненные янычары могли созерцать только длинный, огненно-красный плащ с островерхим капюшоном, да такого же цвета платок, до самых глаз натянутый на физиономию жреца. И эмир, в чьем подчинении находились воины, и комендант, ведающий хозяйственным обеспечением, боялись его до дрожи. И не зря. После того, как в крепости возникли сложности с водой, комендант был утоплен во внутреннем колодце по личному распоряжению духовного лидера.

В центральной постройке, гордо именуемой "башней Новых", кое-какие запасы имелись. Во всяком случае, тем, кто принимал непосредственное участие в обороне крепости, сначала выдавалось в день по полкружки слегка протухшей воды. Но в конце прошлой недели эту норму урезали до четверти, а последние двое суток они не получали и этого.

Кроме того, внезапно начались проблемы с магией. Во время кровавого дождя, принесенного с вулкана, в наклоненном надо рвом бастионе рухнули внутренние перекрытия. И погребли под собой всех находившихся там защитников. А потом забарахлили заклятья на оружии. Арбалетные болты стали выгибаться, словно пластилиновые и, вместо того, чтобы лететь вперед, липли к тетиве. Пришлось заряжать самострелы обычными боеприпасами.

Все это вкупе и заставило фалимов решиться на вылазку. Даже рядовые понимали, что время против них и колдовскими примочками, подкрепленными мощью Источника, осталось пользоваться недолго. А тягаться с эльфами или демонами только собственной магией было все равно, что идти на железные ворота с детской погремушкой. Шуму много, а толку никакого.

Новости, в общем-то, радовали. Единственное, что не понравилось Мэрлину - тот фанатичный трепет, с которым фалимы говорили о своем жреце. Судя по описанию, он был не из тех, кто сдает крепости без боя, вынося ключи на блюдечке с голубой каемочкой. Такие клали всех, до последнего бойца, и, в конце концов, припертые к стене где-нибудь в подвале, вспарывали себе живот. Или сбегали, что случалось гораздо чаще.

Кстати, о так и не найденном подземном ходе плененные фалимы не знали ничего.

Варвара проснулась от ужаса. Все последние ночи ей снился один и тот же сон. Она на ощупь пробиралась по бесконечному, черному туннелю и, сделав очередной шаг, проваливалась в колодец с липкой кровью. Высоко над ней, в круге красноватого тумана, танцевала безумная луна, алая, как зрачок фалима. Девушка пыталась выбраться, упиралась ладонями в скользкий, влажный камень, и, преодолев половину подъема, неизменно срывалась и падала. И вскакивала на постели, давясь собственным криком.

Сначала ведьма боролась с кошмаром сама. Перед тем, как лечь, она по полчаса стояла под горячим душем и глотала снотворные. Толку было чуть. Тогда она призвала на помощь Татьяну. Колдунья нашептала в подушку какое-то заклинание, пожелала спокойной ночи и, выходя, задула лампу. Все повторилось, лишь с той разницей, что Варвара никак не могла очнуться и бултыхалась в проклятом колодце до утра. За завтраком она была больше похожа на приведение, чем на живого человека.

А сегодня луна начала убывать. Она перескочила фазу, сразу урезавшись вполовину, и напугала девушку до одури. В ее колодце стало в два раза меньше света.