Она - цунами

2.2

Обычно у нормальных людей утро начинается с кофе. Ну или с чая. Или с тарелки хрустящих хлопьев. Но у меня оно началось с того, что я пыталась попасть в ванную, которую занял Кирилл. Стандартная история братьев и сестёр, верно? Только в нашем случае брат торчит в ванной по полчаса, а не я!

– Выходи! – стукнув в очередной раз кулаком по двери, крикнула я.

– Все мимо, – донёсся до меня его писклявый голос, – я никогда ещё так сильно не–е любила! Все–е мимо!*

– Оставь песню в покое, – закатила глаза я, – она не заслуживает такого исполнения!

– Все мимо–о, – снова послышалось в ответ.

Прямо сейчас я хотела бы взять что–то тяжёлое и выломать эту дверь к чертям собачим, но после этого меня бы выгнали жить в подъезд. Поэтому приходилось сдерживаться и ограничиваться угрозами.

– Кирилл! – в коридоре появилась мама в светло–бежевом халате и с чашкой кофе в руках. – Ты там утонул?

– Мамулечка? – голос брата стал наигранно–сладким. – Это ты?

– Да, я, – глотнув кофе, отозвалась мама. – Выходи из ванной.

– Тогда запри Ритку в комнате, – попросил Кирилл. – Она сегодня почему–то злая.

– А ну перестань дурачиться! – велела мама, слегка нахмурив брови, подкрашенные коричневым карандашом.

– Я знаю почему он там так долго, мам, – нарочно громко начала я.

– И почему? – подозрительно посмотрела на меня она, снова глотнув кофе.

– А потому что, – победно улыбаясь, я сделала паузу, – потому что он сегодня идёт…

– В любимую школу, – закончил за меня Кирилл, распахнув дверь. На нем было голубое полотенце с далматинцами из мультика. Убрав с раскрасневшегося лица влажные волосы, которые после душа завивались в колечки, он весело и широко улыбнулся маме: – люблю учиться! Знания – наше все!

Мама с усмешкой закатила глаза.

– Иди уже, – подтолкнула его она. – Знания наше все… а чего тогда одни тройки, а? Экзамены на носу вообще–то!

– Где? – скосив глаза на нос, поинтересовался Кирилл. – Не вижу! Мам, ты вечно меня обманываешь, сколько можно?

Я не услышала, что ответила мама, потому что юркнула в ванную. Мне совсем не хотелось снова опаздывать в универ. Обычно, конечно, меня мало волновали пары, но сейчас, перед сессией, нужно показать преподам, как я уважаю их предметы.

Приняв душ и умывшись, я побежала в свою комнату. По полу, подоконнику и стенам уже во всю скользили солнечные лучи. Они отражались и в зеркале, проникая сквозь приоткрытое окно. Быстро порывшись в шкафу, в котором у меня никогда не было идеального порядка, я вытащила кислотно–розовый лонгслив и драные джинсы, затем переоделась и, вооружившись чёрной подводкой, подошла к зеркалу.

Стрелки я могла рисовать даже в темноте – рука уже набита на долгие годы. Я всегда любила быть яркой, поэтому не видела ничего плохого в макияже. Закончив со стрелками, я удлинила ресницы тушью. Теперь глаза казались больше и ярче. Выглядели насыщенно–зелёными и напоминали собой лесную чащу. Подрисовав изогнутые брови темным карандашом, я мазанула светло–вишневой помадой по приоткрытым губам и, соорудив из верхней части волос пучок, поправила распущенные волосы на плечах. Теперь я была готова выйти из дома.