Она - цунами

1.3

Вторая пара была совмещена с параллельной группой. Поэтому в просторной аудитории народа собралось много. Стоял шум, всюду слышались разговоры. Звонок уже прозвенел, но препода по английскому не было – опаздывала.

Когда я проходила между длинных парт, кто–то дёрнул меня за край толстовки. Я опустила взгляд и увидела Катьку – мою одногруппницу.

– Садитесь, – подвинувшись в сторону, предложила она.

Мы с Юлькой переглянулись и уселись за парту. Ответив кому–то на сообщение, Катя отложила телефон и поправила темно–русые, прямые волосы. Я перехватила ее руку, разглядывая длинные, ярко–оранжевые ногти.

– Новый? – имея ввиду маникюр, деловито поинтересовалась я.

– Ага, – улыбнулась одногруппница. – Нравится?

– Красиво, – кивнула я. – И по тёмным дворам ходить будет не страшно.

– Это почему? – усмехнулась она.

– Так защищаться можно же от насильников, – абсолютно серьезно ответила я. – Удобно.

– Тебя от насильников защитит твой безумный смех, – подкрашивая пухлые губы малиновой помадой и глядя в зеркало, хмыкнула Юлька.

– Вдруг, он их заведёт ещё больше? – предположила я. – Они же чокнутые.

– Это скорее ты чокнутая, Огнева, – захлопнув зеркальце, усмехнулась подруга.

– Не чокнутая, а интересная, – с непередаваемой гордостью в голосе заявила я. И, кинув взгляд на открывающуюся дверь аудитории, добавила: – походу, преподша пришла.

Но это была не она. Это был Захар Высоцкий – высокий, широкоплечий красавчик из параллели. И все в нем было прекрасно: и русые волосы, небрежно уложенные наверх и скуластое лицо с бровями вразлет и слегка раскосые, голубые глаза. Но его взгляд все портил. Жёсткий, надменный. И немного насмешливый. Ему будто плевать на весь мир. И все можно. Почему? Потому что денег много. У его отца, конечно же.

– Высоцкий, – мечтательно вздохнула Юлька. – Вот бы мне его в подарок на день Рождения…

– А я думала его отчислили, – снова печатая кому–то сообщение, Катя с удивлённым видом вытянула губы трубочкой и надула пузырь из жвачки.

– Должны были? – наблюдая, как Высоцкий лениво плетётся мимо парт в нашу сторону, поинтересовалась я.

– Ага, на прошлой неделе, – не отрываясь от экрана телефона, отозвалась Катька.

– Богатый папочка как обычно подкинул лаве ректору, – хмыкнула я.

– Возможно, – пожала плечами Юлька, подперев ладонью подбородок и задумчиво улыбаясь. – Как можно быть таким обалденным?

– Обалденным? – изумилась я, вскинув брови. – А по–моему он высокомерный… – Тут в аудитории кто–то заливисто расхохотался. Я нахмурилась и сказала громче: – Высокомерный дятел!

– Что? Кто? – переспросила Юлька, кинув короткий взгляд на двух парней из соседнего ряда, которые в шутку боролись между собой.

Я закатила глаза.

– Говорю: Высоцкий – высокомерный дятел!

Вышло громче, чем я планировала. Поэтому в нашу сторону обернулась большая часть одногруппников и ребят из параллели. Но сильнее всех моя фраза заинтересовала самого Захара. Он даже остановился, с лёгким удивлением изучая меня своим надменным взглядом. А я замерла на месте. Шум в аудитории заметно стих. Черт, почему у меня такой громкий голос?

– Что ты сказала? – на губах Захара заиграла нехорошая улыбка. Он направлялся прямо ко мне. Уверенно и не спеша, не обращая внимания на то, с каким любопытном на него смотрят все вокруг. И, остановившись прямо напротив меня, так, что нас разделяла лишь парта, велел: – Повтори.

Я пробежала быстрым взглядом по аудитории и поняла, что сейчас, как и Высоцкий, нахожусь в центре внимания. И я не могла дать заднюю. И оправдываться – тоже. Поднявшись, чтобы быть с ним на одном уровне, я честно ответила:

– Я сказала, что ты – высокомерный дятел.

– Да? – невозмутимо изогнул бровь Захар, скинув темно–серый рюкзак на пустующую парту. – Ну а ты тогда кто, кисуль?

– Я… – горделиво начала было я, задрав подбородок и немного теряясь от его холодного, изучающего взгляда.

– Ты – никто, – ответил он за меня. – Так что прежде чем произносить мою фамилию, мой свой рот с мылом. Запомнишь?

Я округлила глаза, задыхаясь от возмущения. По группе прокатились смешки. И гнев внутри меня разгорелся с бешеной скоростью. Обычно мне хватало пары секунд, чтобы вспыхнуть, как спичка.

– Я глупости не запоминаю! И знаешь что? – Захар с лёгкой усмешкой на губах вскинул брови, ожидая ответа. – Сначала сам свой рот с мылом вымой, ясно? И башку заодно. Изнутри!

Высоцкий глумливо захлопал в ладоши. А я готова была взорваться от злости.

– Следи за языком, Никто, – посоветовал он, на миг наклонившись ко мне так, что я смогла разглядеть в его голубых глазах светло–зелёные вкрапления возле зрачков. – Я сегодня добрый. В следующий раз – пожалеешь.

Я оттолкнула от себя Высоцкого прежде, чем он отстранился сам. Криво ухмыльнувшись, Захар подхватил рюкзак и, как ни в чем не бывало направился в конец аудитории, к своим друзьям.

А я так и осталась стоять на месте, переваривая то, что сейчас случилось. Он опозорил меня! При всех выставил дурой! Да, я тоже изначально выставила его дураком. Вернее, дятлом. Но я же не специально!

– Огнева, ты чего стоишь? – поинтересовалась препод по английскому.

Оказывается, она уже зашла в аудиторию и, остановившись возле парт, недоуменно смотрела на меня.

– Вас встречаю, – буркнула я и всё–таки села за парту, сердито поджав губы.