За Хироки втайне от нее установили наблюдение. Это распорядилась Джонс. Нет, попыток самоубийства не было. Просто трижды Мари ловили за побегом в лес. Она, едва светало, брала рюкзак с немыслимым набором — как на войну — вода, бинты, антисептик, вата, йод, болеутоляющее и антибиотики и уходила. Она не могла сидеть на месте и ждать, когда отыщут тело Никитина. Это сводило с ума. Да и не принимала Мари словосочетание "тело Никитина". Что за бред? Жив он, конечно жив. Не мог же умереть, боже, он просто не мог и все тут.
Хироки не верила, выла ночами, а днем, бледная, как сама смерть, рыскала по дому. Из Репино не уезжала. Даниловой пришлось отправиться к Елизавете Петровне и рассказать часть правды, мол, у Мари друг пропал — про у******о она не хотела говорить.
В первый раз Хироки улизнула
