Ночные свидания

Часть 1 (главы 6,7)

Глава шестая

Накануне Рождества дом заполнился гостями. Прилетели Светлана и Виктор Северовы, самые близкие друзья Ангелины и Пьера, и, конечно, Георгий с Ларисой не отказались навестить не столько хозяев дома, сколько собственную дочь.

В праздничное утро Ангелина проснулась с ощущением тревоги, которую сама себе не могла объяснить. Посмотрев на часы, убедилась, что утро не слишком раннее - девятый час. Пьера в спальне не было, судя по всему, уже давно, а она заспалась, так как накануне до поздней ночи проболтала со Светой, и разошлись они только тогда, когда глаза у обеих начали слипаться от усталости. Выбравшись из постели, Ангелина отправилась в душ, чтобы смыть сонливость и начать подготовку к самому волшебному дню в году. И какие бы тревоги ни терзали душу, сегодня она выметет из головы весь мусор и будет радоваться каждой минуте, проведённой в компании друзей и родных. 

***

Днём, когда почти все гости отправилась опустошать парижские магазины, Ангелину, украшавшую гостиную мишурой и шарами, окликнул Георгий.

- Разве ты не ушёл в магазин вместе с Ларой? - удивилась она.

- Я не любитель магазинов, Ангелина, к тому же мне необходимо поговорить с тобой без свидетелей.

- Ну, давай, поговорим… - она закрепила последний шар и, кивнув на диван, устроилась на нём, по привычке поджав под себя ноги.

Георгий присел рядом и, помедлив, спросил:

- Можешь мне рассказать, что происходит в жизни моей дочери?

- А что тебя беспокоит? - ответила Ангелина вопросом на вопрос. - Анечка прекрасно выглядит…

- Я не слепой, Ангел! - перебил её Георгий. - Анна выглядит даже слишком хорошо. Слишком яркая красота, слишком много сексуальности, словно кто-то разбудил в ней женщину. До поездки в Париж такого не было, хотя я давно замечаю, что в её жизни происходят какие-то перемены. Вот только увидеть судьбу дочери не могу, что-то мешает.

- А ты пробовал задавать вопрос самой Ане?

- Только перед поездкой во Францию попытался поговорить, но она ушла от разговора. Мне кажется, она просто стесняется рассказывать мне о таких вещах, о которых могла бы поговорить с матерью, если бы Лара… - он замялся. - Ну, в общем, к моему большому сожалению, нельзя сказать, что они хорошо понимают друг друга. Лара до сих пор не может простить Ане, что она уехала из дома.

- Глупости! - возразила Ангелина. - Лариса не может простить Ане, что девочка решила жить у нас. Она не хочет, чтобы дочь общалась со мной, и ты сам это прекрасно понимаешь.

- Допустим, - не стал спорить Георгий. - Но как бы там ни было, отношения у Ани с Ларой сложные, и делиться с ней она не будет. А с тобой поделилась, и даже не пытайся возражать. Тебя я всё-таки неплохо чувствую. И мне кажется, что ты могла бы мне доверять, - в последних словах Ангелине почудился упрёк.

- Я доверяю тебе, Георгий, и ты прав: Аня, действительно, рассказала мне о том, что происходит в её жизни. Я просто не знаю, имею ли право говорить об этом с тобой. Хотя… - она пожала плечами. - Ведь, в самом деле, Анечка ни о чём тебе не рассказала только потому, что ей стыдно говорить с мужчиной, с отцом о таких событиях своей жизни, она не может поделиться с тобой так, как со мной, некоторыми интимными подробностями.

- Пожалуйста, Ангел, не заставляй меня нервничать…

- Ну, хорошо… - Ангелина вздохнула, собираясь с мыслями и начала говорить, торопясь закончить разговор как можно быстрее, чтобы никто не смог помешать им, и чтобы Лариса, и теперь ревнующая мужа к ней, не застала их вдвоём.

Когда она завершила свой рассказ, лицо Георгия, и до этого не слишком весёлое, приобрело совсем мрачное выражение.

- Ну, вот, теперь ты всё знаешь… Только вряд ли сможешь чем-то помочь дочери.

- Боюсь, что ты права, - поморщился Георгий. - Чувствую себя совершенно бессильным. И самое страшное, что я почти уверен - придёт время, и Аня уйдёт за своей любовью, покинет нашу реальность. Меня пугает будущее, Ангел, впервые в жизни меня безумно пугает будущее…

- Меня тоже, - призналась Ангелина, - но мы ничего не можем изменить. Анна - сильная девочка, к тому же теперь она обладает магическими способностями…

- Это тоже пугает меня, - заметил Георгий. - Понимаешь, магия Ани пока ещё беспорядочна, кто-то должен заниматься с ней, научить управлять этим внезапно обретённым даром, а на такого мага, каким сейчас является моя дочь, всегда найдётся более сильный маг, который сможет причинить ей зло. Ты чувствуешь тревогу, я тоже… Что-то надвигается, Ангел, что-то такое, что может снова разрушить нашу жизнь, а мы ничего не можем поделать, не можем защитить свой мир от этого вторжения. Мы даже не знаем, с чем придётся столкнуться Ане, если она станет женой короля неизвестной нам Литарии. Уже одно то, что её возлюбленный король, страшно пугает меня. Нам хорошо известно по опыту других миров, сколькими условностями связаны правители государств.

- К сожалению, ты прав, но, может быть, наши ощущения ошибочны, и до больших перемен ещё далеко? - с надеждой спросила Ангелина.

- Не знаю, Ангел… Мне известно лишь одно: если Аня исчезнет, нам будет тяжело смириться с этим. Наша девочка, наша малышка…

- Она уже не та малышка, которая росла на ваших глазах, - грустно улыбнулась Ангелина. - Ларигон разбудил в ней женщину, а магия крови изменила не только её внутренний мир, но и добавила ярких внешних красок. Даже ты, её отец, заметил, как сексуально она выглядит. А мужчины всех возрастов сворачивают шеи, увидев Аню. В ней каждый день происходят перемены, она меняется день ото дня, буквально на моих глазах. И самое главное, Георгий, то, что перевешивает все прочие доводы, что она отчаянно, безумно влюблена. Она ездит на занятия, выполняет домашние задания, но основные её мысли там, рядом с любимым. И нам ли её за это осуждать?..

- Я и не собираюсь осуждать дочь за то, что она влюблена, - грустно усмехнулся Георгий. - Мне просто больно при мысли, что расставание неизбежно. Аня когда-то помогла нам с Ларой обрести равновесие, понять, как сильно мы нужны друг другу. Что, если её уход в другой мир снова всё разрушит?

- Надеюсь, что не разрушит. Знаешь, Георгий, что-то подсказывает мне, что Ларисе будет легче смириться с уходом дочери в другую реальность к любимому мужчине, чем с её жизнью рядом со мной и нашей дружбой. Годы идут, иногда что-то сближает нас, но всё равно твоя прежняя любовь ко мне сидит в сердце Ларисы занозой…

- Прежняя? - Георгий удивлённо вскинул брови. - Как странно, Ангел, что ты не можешь, или не хочешь принять одну простую истину. Ведь именно ты лучше, чем кто-либо другой, должна знать, что любовь к тебе по-прежнему живёт в моём сердце, разделённом на две половинки. Да, я научился загонять её так глубоко, как только возможно, чтобы не причинять боль Ларе, но она со мной, и это навсегда.

- Прошу тебя, не нужно так говорить, мне от твоих слов становится тревожно, начинаю беспокоиться за вашу жизнь с Ларисой. Больше всего на свете я хочу, чтобы дочь была счастлива. А твои слова означают, что ваши отношения далеки от совершенства…

- Глупости! Между мной и твоей дочерью всё прекрасно. Не тревожься, мой дорогой Ангел, моя любовь к тебе не мешает жить ни мне, ни Ларисе.

- Хорошо, если так, - Ангелина поднялась с дивана. - Прости, хочу пойти в кабинет и ответить на пару писем. Потом уже будет некогда.

- Сбегаешь? - усмехнулся Георгий, вставая и глядя на неё печальным взглядом, от которого ей всегда становилось не по себе.

- Ну… можно и так сказать. Но мне, действительно, нужно ответить на письма до того, как Светланка вернётся из магазинов.

- А я, с твоего разрешения, пройду в кухню и сварю себе кофе.

- Да ради Бога! - уже на ходу ответила Ангелина, торопливо покидая гостиную и чувствуя себя не совсем уютно после этого разговора с ненужными откровениями.

Глава седьмая

Из дневника Анны Лаврентьевой.

25 декабря, час ночи

«Вот и наступило моё первое Рождество в Париже. Уже час ночи, но спать совсем не хочется, и я решила немного пообщаться с моим добрым другом дневником.

Сегодня весь день я ощущала невероятный подъём, и в то же время неосознанную тревогу. Впрочем, почему я называю свою тревогу неосознанной? Хотя бы самой себе я могу признаться, что с самого утра ждала встречи с тем, кого не видела бесконечное число дней и ночей. Почему-то мне кажется, что рождественская магия, слившись с моей собственной магией, подарит мне долгожданное свидание. И кто знает - может быть, встретившись, мы уже не расстанемся? Мне не придётся возвращаться в свой мир, и я останусь с Лари навсегда, до самого последнего вздоха… Если бы так и было…

Мне удалось скрыть тревогу не только от родителей, но и от Ангелины с Пьером, я научилась управлять своими эмоциями. Надев вечернее платье, которое мы с Ангелиной купили незадолго до Рождества, я вышла в гостиную перед началом праздничного веселья, когда гости уже собрались и поймала на себе восхищённые взгляды родных. А я, кажется, и правда, выгляжу сегодня сногсшибательно. Во всяком случае, зеркало уверило меня в этом, и я не вижу причин сомневаться в правильности собственного восприятия своей внешности. Я безумно хочу, чтобы Лари увидел меня такую - праздничную, красивую, нарядную, с высокой причёской, а не встрёпанную после сна, как бывало прежде. Сегодня я совсем другая, и он обязательно заметит это и влюбится ещё сильнее. Уверена, что так и будет.

А ещё сегодня меня не покидало странное чувство слияния с огнём, словно внутри с самого начала вечера разгоралось пламя. Вот, правда, ощущение такое, как будто зажёгся факел в сердце, и по крови побежал живой огонь. Знаю, что именно ожидание встречи зажгло этот огонь, и если свидание с любимым не состоится, он погаснет, и я почувствую себя обманутой. Но нет, так не должно быть! Я верю, твёрдо верю, что вот сейчас… совсем скоро… Да, он войдёт в мой мир, протянет мне руку и скажет:

- Идём со мной, любовь моя.

И я пойду за ним куда угодно, хоть в самое пекло ада, лишь бы только дышать с Лари одним воздухом, видеть его улыбку, глаза, губы, иметь возможность прикоснуться к нему не во сне и почувствовать, как заходится сердце от этого прикосновения…

Но я ведь хотела написать о том, каким был мой первый рождественский праздник в Париже, а сама отвлекаюсь на мысли о любимом…

Вечер пролетел быстро, и, хотя все говорят, что обычно рождественские праздники проходят интереснее и веселее, мне всё понравилось: и концерт, устроенный двумя артистами и хозяином дома, и весёлая викторина с раздачей подарков-призов, и фейерверк, когда все замерли, глядя на соцветья огней, загорающиеся в ночном небе. И я знаю: даже если сегодня мне суждено покинуть мою реальность и больше никогда сюда не вернуться, я сберегу в душе этот вечер и сверкание фейерверка, и улыбки родных, и музыку, и песни, и наши танцы. Сегодня я танцевала со всеми, и не думаю, что кто-то из мужчин видел во мне ребёнка. Несмотря на родственные связи, они приглашали на танец красивую молодую женщину, и это было удивительное чувство, которого я не знала прежде. Разве что танцуя на балу с Ларигоном. Но там всё было иначе, ведь я думала, что мне всего лишь снится сон, я и чувствовала себя рядом с Лари, как во сне, в моём самом прекрасном сне, оказавшимся сном наяву.

Но я опять отвлеклась от событий рождественского вечера… Да, это был замечательный праздник, который я прожила с ожиданием чуда и верой в него. Я сохраню в памяти всё-всё, что подарил мне этот прекрасный вечер. А в двенадцать часов, когда мы поднимали бокалы, я загадала только одно желание: чтобы Лари пришёл и забрал меня к себе. Значит, оно непременно сбудется, и сейчас мне нужно кое-что сделать. Я взяла со стола свой мобильный телефон и набрала одно сообщение:

«Со мной всё хорошо. Я счастлива. Если не смогу вернуться, знайте, что я живу в другом мире рядом с мужчиной, которого люблю всем сердцем. Не грустите, не скучайте обо мне! Надеюсь, когда-нибудь увидимся, или я смогу передать вам весточку. Всех целую, люблю. Ваша Аня».

Сообщение получилось длинным, слишком длинным для SMS-ки, но не могла же я написать два слова перед расставанием, возможно, навсегда. Ничего не поделаешь, я выбрала свой путь. Да, мне немного грустно при мысли, что я могу никогда больше не увидеть родных и дорогих для меня людей, но моя половинка - это Лари, и я должна всегда быть рядом с ним. Я запрограммировала телефон так, чтобы сообщение ушло ко всем отмеченным адресатам, ровно в десять часов утра. До этого никто меня не хватится. Телефон я спрятала в самом дальнем углу шкафа, за одеждой. Вряд ли там его быстро обнаружат. Главное, что все получат сообщение, и Ангелина сумеет успокоить моих родителей, заверить, что со мной, действительно, не случилось ничего плохого, и я просто ушла к мужчине, которого люблю…

Уже почти два часа ночи… Неужели я ошиблась? Неужели и сегодня я не увижу Ларигона? Сердце стучит всё сильнее, по спине бегут мурашки. Что это? Почему вдруг такое паническое состояние? Тревога нарастает, я уже с трудом держу ручку, но пока ещё ничего не происходит. Если и раздаются какие-то звуки, то это всего лишь шум ветра за окном. С тех пор, как я получила вместе с кровью магов часть их дара, мой слух обострился, и я слышу то, чего не слышала раньше. Да-да, ночью вдруг поднялся сильный ветер, и я слышу его голос, несмотря на плотно закрытые окна и опущенные тяжёлые шторы. Он раскачивает ветви деревьев в саду, стучит в окна и пытается о чём-то поговорить со мной. А, может быть, мне просто так кажется? Не знаю. Я уже ничего не знаю. От усталости и выпитого шампанского кружится голова, но я по-прежнему не хочу спать. Не хочу и не могу. Я сижу за столом в своём нарядном платье, распустив волосы, вопреки своему прежнему намерению показаться любимому с высокой причёской, позволив им свободно упасть на плечи, как нравится Лари, и жду, начиная терять веру. Это очень страшно, когда дом, построенный из песка, разрушается на твоих глазах. Песчинка за песчинкой, и постепенно от дома не остаётся ничего… Неужели мои предчувствия, ожидание встречи - это и есть дом, построенный на песке?.. Я не хочу думать так, но мысли упорно лезут в голову, гадкие мысли о том, что Лари забыл обо мне, что наша встреча не состоится ни сегодня, ни завтра… никогда! И, просидев до утра, я удалю своё сообщение и лягу спать, а днём проснусь с головной болью и тоской в сердце. Она уже овладевает мной, заполняет каждую клеточку моего существа и вызывает слёзы, которые я пытаюсь сдержать. Нет, я не стану плакать! Если Лари забыл меня, постараюсь жить дальше. В конце концов, разве на нём свет клином сошёлся? Конечно же, нет! Столько парней вокруг, столько красивых мужчин, и почти каждый готов предложить мне пуститься с ним во все тяжкие…

Написала эту галиматью, и самой стало стыдно. Как я могу думать о том, что Лари предал нашу любовь, что он забыл обо мне, выбросил из своего сердца? Я знаю, что он тоскует не меньше меня, и когда-нибудь сможет пробиться в мой мир. Мы встретимся, чтобы никогда больше не разлучаться…

Половина третьего… Как же быстро летит время! Я пытаюсь удержать его, не дать утру уничтожить мои надежды. Но время неумолимо движется вперёд, шуршат минуты, складываясь в часы, и мечта моя теряет крылья…

Два часа пятьдесят минут… Когда стрелки часов коснутся цифры пять, я переоденусь, умоюсь и лягу спать. Всё будет кончено, и рождественская ночь не подарила мне долгожданную встречу, не исполнила загаданное желание…

Два часа пятьдесят семь минут… Все чувства обострены, каждый нерв дрожит во мне. Срок, назначенный мной, истечёт через два часа, но я уже понимаю, что должна проститься с мечтой…

Два часа пятьдесят девять минут…

Что это? Мне показалось, или, в самом деле…»

Анна вскинула голову, чувствуя себя так, словно время вокруг неё сжалось, остановилось ненадолго, чтобы после помчаться вскачь. Медленно, словно машинально, вставила ручку в зацепку для неё и закрыла книгу, прижав дневник к груди.

Поднялась со стула, застыв посреди комнаты. Мельком взглянула в зеркало, где отразилась стройная фигура в красивом вечернем платье, бледное лицо и сверкающие в свете люстры огненные волосы, блестящими волнами падающие на плечи. В глазах - ожидание чуда и страх, что чудо лишь померещилось ей. Но нет, она не ошиблась - в комнате что-то происходило. В дальнем углу начали сгущаться тени, как будто клубился сиренево-голубоватый туман, заполняя пространство комнаты. Но вот туманная темнота начала рассеиваться, меняться на глазах и вспыхнула, заиграла переливчатыми сполохами света. Анна судорожно вздохнула, ещё крепче прижав дневник к груди, словно искала в нём защиту. Сердце билось в районе горла, мешая дышать, голова кружилась, и ноги едва держали девушку. Внезапно, как будто из ниоткуда, в ярких сполохах света возникла высокая фигура, к Ане протянулась ладонь, и такой знакомый, до боли родной, низкий, чуть хрипловатый, голос произнёс:

 - Идём со мной, любовь моя… идём со мной…