Павший город

14

Он увидел «Мерседес», как только вошел на парковку. Черная машина не вписывалась нигде рядом с этим, она была вершиной как диапазона, так и массивной. Однако, учитывая слабые царапины на сложенных зеркалах крыла, замеченные только тогда, когда Гейл дал ему тщательный один раз, было очевидно, что он едва помещается на автостоянке.

«Албан, у тебя слишком много денег, чтобы потратить... и тебе все равно, какое дерьмо ты покупаешь». Мужчина пробормотал, открывая его.

Прошло слишком много времени с тех пор, как он сидел в машине, не говоря уже о том, чтобы езжать на ней. Тем не менее, как только он занял свое водительское положение и положил руки на рулевое колесо, он сразу почувствовал, что оно возвращается к нему, двигатель заревел, когда он ударил по зажиганию. Зверь зарычал, ожидая путешествия.

«Хорошо, у нас есть более пятисот миль, чтобы покрыть, а затем найти одну ласс в стране с населением в два миллиона человек». Он пробормотал про себя, все корректировал, вытаскивая сигарету в процессе. Зажгвшись, он, наконец, смотрел вперед, как будто видел гидя путешествие.

Он злобно покачал головой на мгновение, след пепла и дыма рассеялся по каюте. Он в последний раз взглянул на... Дом. Он скучал по нему, и он надеялся, на каком-то уровне, что вернется к нему снова...

К нему и его мальчик.

«Ты слишком много говоришь о Гейле». Он заговорил, когда отключил черного зверя. Его двигатель умолял, чтобы его выпустили на свободу, когда он грохохнул к выходу. Его грохот был заменен болезненным царапиной, так как он едва помещался через ворота. «Должен ли он быть таким большим? Серьёзно... Кровавые танки поменьше».

Дороги всегда были тихими рядом с его домом, принижая маниакические улицы за его пределами. В мире подержанных автомобилей и ржавых фургонов, едва легальных на дорогах, Mercedes выделялся, как больной большой палец, его глянцевая черная отделка отражала огни окружающего мира. Потребовалось немного времени, чтобы это чудовище продвинулось вперед и ударило по автомагистралям облачной Англии.

Все это время Гейл много думал о том, что он делает, куда он идет. Кто-то, кого он не знал, но он знал, что она может помочь спасти то, о чем он заботился. Если бы только Альбан понимал это, возможно, это путешествие не понадобилось бы. Может быть, они могли бы сделать это вместе.

Это то, что больнее всего, что все могло быть по-другому. То, что было сделано, было сделано, даже если это заставило слезы пролиться по его щеке.

Он стер его так же быстро, как и пришел, помня, что ошибки были уроками, которые он еще не выучил. Просто жаль, что это было то, что он никогда не мог повторить.

За то время, которое ему потребовалось, чтобы пересечь дорожную сеть страны, он почувствовал бесконечное падение век. Наступила ночь, и солнце ознаменовало время, задолго до того, как он обычно погружался в сон, чтобы отвезти его в Город.

Он продолжал ездить, земля была бессмысленна для него, дорожные знаки, которые рассеивали автомагистраль, которую он игнорировал. Даже водители вокруг него не чувствовали к ним ничего, кроме раздражения. Огни дороги заглушили звезды, на которые он привык ходить. Только смутная вспышка серебряного света по небу отмечала все, на что стоит быть достойным. Жаль. Они в течение стольких лет были единственной прекрасной вещью в этом мире.

Гейл ехал дальше в почти непрерывной тишине. Он сказал очень мало, в основном оскорбления в адрес других водителей. Радио не играло ни разу за все время его путешествия. Вместо этого он наслаждался звуками дороги в одиночку, шинами на асфальте. Проезжающие мимо машины, но, в частности, рев двигателя автомобиля, заглушающий треск его сигарет, сгорая.

Как бы он ни старался, он не смог добраться до порта через Ла-Манш за один день, и за это он знал, что должен будет извиниться, если старый Гейл позволит это. Давным-давно он мог добраться до порта и пересечь его за ночь, но в те времена Гейл чувствовал усталость от долгой поездки гораздо раньше, чем следовало бы. Это удивило его, по общему признанию, он не ожидал, что изменения произойдут так быстро.

Он свернул с автомагистрали на сложную станцию обслуживания, ее архитектура впечатляет своими средствами, но она бледнеет по сравнению со шпилями, которые он считал верными и дорогими. Он припарковал массивное черное чудовищо без особых усилий. Тянем его рядом с автомобилями, которые только однажды пожелают переделать во что-то столь же впечатляющее, как и он. Автомобили, владельцы которых имели блеск зависти при виде этого.

Ночной воздух был холодным и резким, когда Гейл вышел из машины, впервые за много часов он почувствовал мир за пределами просторной кабины. Мир начал давить на него тупым ревом автомагистрали и бессвязным лепетом «их». Он закурил свежую новую сигарету вскоре после выхода и поспешно вытащил немного денег из внутреннего кармана. С этой суммой не было никаких сомнений в том, что он сможет получить комнату с ней.

Автостоянке потребовалось некоторое время, чтобы пересечь, достаточно времени, чтобы Гейл почувствовал давление мира, уплотнив его. Он ускорил свой темп, позволив корягу сигареты упасть на пол. Машина заперлась позади него, когда он шел к входу в отель. Его ноги подрались, когда они шли. Его ноги тащились.

Комната, которую они ему дали, была довольно пресной. Обычное гостиничное дело, оно оставлял желать лучшего. Но это было его новое королевство, по крайней мере, на одну ночь. Его пиджак был накинут на стул, он опустошил карманы на комод. Комната была тихим убежищем, она была удивительно изолирована, ему некому было его беспокоить. Это было блаженство

Гейл потянулся к своей куртке за маленькой металлической колбой, когда он в последний раз осматривал новый пейзаж. Он даже отчаялся, взглянув на меню отеля. Быстро выпить из-за отвращения. «Двадцать два квида за стейк? Вы получаете это за половину цены в Lidl».

Глаза Гейла застеклились, когда он прислонился к комодам. Он задумался на мгновение. Долгий момент.

В своем настроении он покинул отель, быстро пройдя через давящей суматохе к прикрепленной станции обслуживания. Была поздняя ночь, потребовалось много усилий, чтобы найти кого-то, кто мог бы ему служить, он наклонился, когда медленный груз усталости начал давить.

— У вас есть карта?