Moon never makes error

15 Chapter

Бен Мин Ён отыскал его, как и в первый день, разбитого в углу мрачной спальни, заплаканного и потекшего, часом ранее. Альфа был растерян не самим фактом того, что течка застала их пару, а тем, что омега не свил гнездо. На кровати и около неё не наблюдалось даже жалких намёков на попытки гнездования. Ужас любого альфы — это отказ омеги свить гнездо в его доме.

Бен Мин Ён тихо опустился перед ним на колени, прижимая брыкающуюся омегу к себе и шепча ересь из ряда «Все будет хорошо». Когда тот перестал биться в непонятном припадке, Чон перенёс его на постель. Мин Гю сразу пополз к излюбленному изголовью.

Бен Мин Ён пошёл в ванную в поисках грязного белья, но его встретила пустая корзина, альфа поджал губы, впервые в памяти проклиная себя за болезненную любовь к чистоте. Альфа схватил банный халат и несколько больших полотенец, аккуратно положил на кровать в комнате. Трясущиеся руки омеги потянули тряпье к себе, Бен Мин Ён понял, что на верном пути.

За считанные минуты на постели оказалось все, что могло послужить для гнезда. Бен Мин Ён выпотрошил все шкафы, гардероб и даже стянул с себя одежду, в которую Мин Гю вцепился с особой жадностью. Отчаяния в Чоне было больше, чем той ночью, когда он стелился у подножия, слыша кромсающие нутро слова пары.

Альфа надел первые попавшиеся штаны, наблюдал за парой, которая разложив вещи по краям постели, находил покой. Дыхание омеги стало мирным, размеренным. Альфа глубоко вздохнул, травя себя запахом течки. Потом забрался к стихшему в ворохе омеге и прижался со спины.

Видимо, первая волна течки уже прошла, оттого Мин Гю уснул измотанный. В течение ночи, протекающей в тишине, Чону пару раз приходилось фиксировать руки пары, что лезли сдирать кожу со шрамом на шее. Ближе к рассвету омега заерзал, захныкал жалобно, прижимаясь к альфе сильнее.

 Чон припал тому на шею, вел холодным носом по пахнущей коже, целовал поверх засосов, оставленных пару дней назад. Мял бока, проходил по выпирающим рёбрам и позвонкам рукой. Когда навис над Мин Гюом, увидел поплывший взгляд и абсолютную потерянность. Омега сам поддался вперёд, накрывая его губы, заставив Чона с рыком поддаться напору. Альфа явно ощущал возбуждение Мин  Гю , он открыто стонал в его губы, терся членом о его торс и жмурился готовый вот – вот кончить. Бен Мин Ён велся на все прихоти пары, готовый дать все, что от него потребуют. Но почти на грани блаженства, когда до желанного и так необходимого оргазма осталось полшага, не больше, Мин Гю открыл глаза, будто вернулся в реальность и Бен Мин Ён почувствовал чужие зубы вцепившиеся в его оголенное плечо. Не отыскавший причину агрессии пары, Бен Мин Ён находился в легком шоковом состоянии, хоть и быстро среагировал, стоило омеге начать его отталкивать, упиравшись холодными ладонями в грудь.

— Уйди! — вскрикнул Мин Гю, вырываясь под ним. — Чертов альфа, сгинь!

Бен Мин Ён чудом вернул метнувшегося в сторону Мин  Гю , покрыл своим весом и прошипел, сжимая руки того за головой:

— Не рыпайся, и просто позволь помочь. Я, конечно, не твой  Нам Джун, но вполне могу справиться с твоей болью. — Сталь и неподдельная злость в голосе альфы сдавили Мин Гюу грудь, глаза его заполнились тревогой, от возбуждения не осталось и следа.

— Ты обещал, — пришибленный Мин Гю, произнёс тихо, прикрывая глаза, полных слез. По оголенной коже Чона прошлись мурашки. Если омега хотел поиграть на его жалости, то ему это определенно удалось. Альфа подозревал почему Мин Гю всеми лапами отпирался от спаривания. Оно непременно приведет к связке, результат которой будет беременность. Мин Гю страшился не самого секса, а его последствии, что лишат возможности в любой момент развернуться и уйти от Бен Мин Ёна, звонко хлопнув дверью. Все, на что альфа надеялся, вызывало страх у Мин Гю, потому что они оба двигались в разных направлениях, в погоне противоречащим друг другу целям. Бен Мин Ён хотел повязать пару к себе окончательно, безоговорочно и капитально, а омега до сих пор лелеял надежду, как живучую панацею, избежать участи, уготовленной.

— И я сдержу своё обещание, — уже более нейтрально произнёс Бен Мин Ён. Насильно в их паре была только метка, альфа решительно хотел остановиться на ней, не желал строить семью за счет грубой силы.  — Позволь позаботиться о тебе.

Очередной его поцелуй пришёлся по подбородку омеги, потом губы поползли вниз, он задрал футболку Мин  Гю . Горячее дыхание опалило чувствительный сосок, ласкали заставив затвердеть. Кисти омеги, получившие свободу вцепились в наволочку подушки под головой, Мин Гю отчаянно хотел сомкнуть ноги, но лишь мял бедрами бока Бен Мин Ёна. Когда горячий язык стал медленно вылизывать чувствительные соски, омега замычал, глубокие вибрация и баритон приятно ударили по слуху альфы. Теряясь от наслаждения, Мин Гю, мечущийся под ним, приятно удивлялся своей реакцией.

Когда альфа опустился вниз, оставив мокрый след по поджавшемуся животу, обвёл контур пупка несколько раз языком, омега грешно решил, что может передохнуть хоть на жалкую минуту. Бен Мин Ён, явно не собирающийся прекращать, без колебания воспламенивший от открывшейся перед ним картиной, содрал болтающиеся штаны с ягодиц, перевернул пискнувшего Мин Гю на живот, поставил на колени, а омега сам упёрся ладонями в изголовье. Бен Мин Ён, опустившись до уровня постоянно нарывающихся разойтись колен, кончиком языка собрал тонкую струйку смазки и повёл ее контуром вверх. Дрожащий голос Мин  Гю  снова сорвался на крик, почувствовав болезненно – сладостное прикосновение кончика юркого языка на собственной сверхвосприимчивой коже. На секунду альфа отстранился, слюна и размазанная смазка холодили кожу. Омега сквозь влажных ресниц увидел, как Чон лег на спину, устроился между порочно расставленных ног. Расстояние, отделяющее его лицо от истекающей задницы было ничтожным, а после его вовсе не стало, когда горячая ладонь Чона надавила на поясницу, приспуская. Опущенную голову пришлось поднять, картина перед взором слишком смущала, невзирая даже на течку, мозги горели не только от гормонов и ядерного запаха Чона.

Мин  Гю  вело, держать дрожащие колени не оставалось сил, спасали крепкие руки, держащие за бёдра, сжимая до следов. Мин Гю больше уже не справлялся с тем, что творил язык, плавно скользящий по распухшим складочкам мышц, он больше не выдерживал, когда податливый вход впускал горячий язык внутрь, Мин Гю уже потерял всего себя в то время, пока Бен Мин Ён продолжал творить такое, нередко рыча под ним.

Омега не знал заорать ему или расплакаться в голос от нахлынувшей эйфории, он даже не мог определиться хочет соскочить или подать бёдрами навстречу. Мин Гю действительно весь покрасневший, со слезами на щеках, непонятной гримасой на лице, совсем не держащими руками и ногами, находился на границе вменяемости, умоляя о чем – то непонятном.

А Чона казалось вело больше, чем течного. Он ловил несравненный кайф от каждого всхлипа, от вздрагивания и метаний пары. Он чертовски вошёл во вкус, все больше чувствуя, как колечко мышц разомлевало, как принимало все легче его язык, кончиком которого он дразнил края, только ради новых протрясающих звуков, на которые не был скуп омега. Дрожь чужого тела в его руках усилилась, он размашисто провёл языком от ануса вверх к поджавшимся яичкам, вылизывал их пару минут, удостоившись все более откровенных стонов и реакций тела на каждый его мазок. После мошонки с бархатной кожицей без единого волоска, Чон провёл языком по стволу дрогнувшего члена с истекающей головкой. Мин Гю сверху выл от беспомощности. Бен Мин Ён недолго мучая, вобрал член в рот, глубоко, как мог. Размером Мин  Гю  саднил стеночки, что плотно обхватывали ствол. Отсасывал альфа отчаянно, хоть и поза сковывала, двигать головой приходилось с трудом, но он усердствовал, превозмогая себя. Временами даже забывая, что нужно придерживать омегу навесу, потому что он сам не был способен устоять на коленях. Скоро член в горле запульсировал, Мин Гю заметался, окончательно потеряв контроль, и Бен Мин Ён несколько раз сглотнул, игнорируя саднящую гортань, и омега кончил, громким криком, содрогающимся телом, глубоко в Чона, что тот побоялся захлебнуться его спермой и перестал дышать, пока не выпустил член изо рта. Сглотнул семя омеги, задышал прерывисто, выпуская воздух сквозь набухших губ.

Мин Гю на вид был абсолютно затраханным. Лежал с прикрытыми глазами, верно дрожа, ещё не отошедший от оргазма, с сорванным к чертям дыханием и, скорее всего, и голосом, блестящий потом, замаранными бёдрами, что медленно тряслись. Бен Мин Ён надежно сохранил эту картину по ту сторону век. Потом он пошёл в ванную, странно переставляя ногами из – за каменного стояка, причиняющим уже боль, вернулся с чуть влажным полотенцем. Мин Гю все вздрагивал, смотря поплывшим взглядом сквозь опущенные ресницы, пока альфа вытирал его. Бен Мин Ён кинул полотенце на пол, сменил мокрую от пота футболку Мин  Гю  на более комфортную рубашку из гнезда, на себя натянул безразмерное худи и двинулся в сторону выхода.

— Я всегда в досягаемости твоего зова, — уже держась за ручку двери, даже не взглянув в сторону Мин  Гю , произнёс Бен Мин Ён. Как только дверь за спиной альфы закрылась, омега, прижавшись лицом в подушку, замычал отчаянно.

Какой еще нахер зов? После всего произошедшего за эту ночь, Мин Гю в здравом уме ещё полвека будет избегать Чона.

Но это только в здравом уме. Так, при следующем появлении альфы, на следующий день, в самый пик течки, Мин Гю не был абсолютно в своём уме оттого оседлал с отчаянными просьбами не о чем. Тарелка с блюдом, полетела на пол, чоновы губы снова блуждали по горячей коже Мин Гю, голос омеги снова был на грани того, чтобы сорваться. Омега заметался, стоило альфе прикоснуться к твердому члену, поглядывающему из – под края струящейся по телу рубашки на омеге. Дрочка была хаотичной, Бен Мин Ён в свободном темпе, размашисто работал запястьем, доводя Мин  Гю  до обморочного состояния. Мин Гю нередко двигал тазом, подаваясь в тесноту мокрого от собственной смазки кулака. Бен Мин Ён остервенело целовал его глубоко, мокро, что слюна стекала по подбородкам обоих. Свободная кисть альфы лежала на пояснице, не давая съехать с бёдер. Мин Гю сжимал в руках чёрные волосы пары, иной раз кричал тому прямо в рот, жмурился до пятен перед глазами и отдавался так открыто, бесстыдно и… естественно.

Будто, сколько бы он не упрямился, все равно принадлежал Чону, причём давным давно.

Луна ведь никогда не совершала ошибок при соединении двух душ,  –  отчаянно думалось Мин Гюу.

                                                                                          * * *