После наваристой похлебки, которая была на диво хороша, дед притащил несколько веток лапника и обустроил мне лежанку в своей сторожке. Сами же мужчины устроились на улице, и тихо о чем-то переговаривались. Я тоже посидела немного с ними, но чуть-чуть озябнув и устав отмахиваться от комаров, громко звенящих то и дело над ухом, вскоре ушла спать.
Однако, как я ни старалась, сон никак не шел, и, угадайте, куда поспешили убежать мои мысли? Естественно в то место, где больше всего болит. К Алексу. И я снова злилась. Не так сильно как раньше, но все же... За дурацкие тайны, за то, что не сказал про сестру, и тем выставил перед ней в образе ревнивой дуры, за... да если перечислять все эти 'за', то до утра мне заснуть не придется. Но больше всего меня нервировало странное не то ощущение, не то же
