Всю ночь я лежала, уткнувшись лицом в подушку, а внутри всё будто кипело. Его слова крутились в голове снова и снова — жесткие, несправедливые, ведь он бросил мне в лицо то, чего я даже не заслужила.
Как он мог подумать, что я способна на такое?
Что я могу превращать работу в ревнивую драму? Что я мешаю съёмкам?
Под утро я всё-таки задремала, но сон был рваный, тревожный. И всё же я встала — спокойно, так, будто ничего не произошло. Хотя глаза буквально слипались от недосыпа, я держалась. Не хотела, чтобы кто-то видел мою слабость. Особенно он.
Сегодня я решила надеть то, что прислала Рудковская ещё неделю назад — «подумай, возможно, это пригодится», сказала тогда.
Темно- коричневый брючный костюм, безупречного кроя, мягкий, дорогой. Топ под ним — лаконичный, но с открытым, смелым для
