Наследие

Глава 5

Какие чувства вы испытываете, когда слышите слово "мафия"? Боль, страдания, убийства, беспредел. Все эти слова вызывают у вас страх? Но так было раньше сейчас мафия звучит гордо её теперь не только боятся, но и уважают. 

— Но сэр, так нельзя. Нельзя просто закрыть глаза на это. Пусть тогда каждый делает что ему в голову взбредёт. Продаёт наркотики, убивает, насилует! Пусть все делают что хотят. Так получается?Зачем мы тогда вообще работает?–Доминика сложила руки на груди, внимательно наблюдая за шефом.

— Доминика,–мужчина преклонных лет закрыл глаза и тяжело вздохнул массируя  переносицу.— Ты вообще представляешь себе, кто такой Дилан Радригис? И на что он способен. Прежде чем лезьть  на рожон, ты представила в свой  голове, какие это повлечёт за собой последствия! Ты прикинула, что с тобой будте?

— Да,он не более чем вор и убийца! И такие как он и ему подобные отравляют наше общество.И да,  я уже обо всем подумала!—девушка опёрлась руками о стол.

— Эта семья владеет всем не одно поколение, тебя ещё даже в помине не было, а клан Радригис правил этим городом.  Возможно я открою тебе тайну, но именно из таких как Дилан Радригис и состоит наше высшее общество.— мужчина  пытался достучаться до девушки, но с каждым сказанным им словом он терял надежду донести суть.—Он тот,кого называют мафией!Никто не смеет переходить ему дорогу.Последний кто решился на это-твой бывший начальник.И где он сейчас!?—мужчина покрутил голову, якобы в поисках.—Он решил пойти против Радригиса и поплатимся за это. И поплатился своей жизнью. Ты хочешь себе того же? Сомневаюсь!

—Вы не понимаете,он собирается перевести целую фуру с героином через границу с Мексику,сегодня ночью!Это нужно остановить.Я не собираюсь сидеть сложа руки!— Доминика продолжала гнуть свою линию, не понимая, что самолично роет себе могилу.— Как я себя буду потом чувствовать, если сейчас ничего не сделаю и просто закрою на это глаза, да и вам будет не лучше. Если все перестанут сопротивляться и опустят руки, тогда всему придёт конец.

—Нет,это ты не понимаешь чему противостоишь!Он раздавит тебя как насекомое,а меня лишат работы,если конечно не убьют за то,что не смог приструнить тебя!

—Так вот что вас беспокоит,боитесь лишиться тёплого местечка! Все понятно,—девушка всплеснула руками и цокнула языком, закатив глаза.

—Какая ты упёртая!Пойми,я не могу дать тебе разрешение на орест. Никто в городе не обезумить до такой степени, чтобы выписать ордер на орест.Здесь,в отделе почти все копы куплены Диланом.Как только узнают,что я дал ордер на орест,ему сразу доложат!Пойми это,и уясни!

—Я прошу вас,никто не узнает.Я возьму проверенных людей.Поймите,кто если не мы!—смотря на своего шефа девушка понимала,что он конечно и рад бы закрыть главную мафию Лос-Анджелеса, но боится за свою и жизнь его подчиненной.Да и думаю,что в глубине души,он понимал,что это даже почти  не возможно,ну на 99%,а оставшийся один процент теплился надеждой в сознании девушки.—Это важно.

—Хорошо,я выпишу тебе ордер на орест,НО если что-то пойдёт не так,помни я тебя предупреждал!—мужчина лишь развёл руками.—И это дерьмо придётся разгребать тебе. Запомни эти слова, ведь я тебя предупредил. 

—Спасибо.Все будет хорошо.Я вас уверяю,—развернувшись Доминика вышла из кабинета. Окрылённая она порхала по коридорам отделения, радуясь полученному ордеру.

                                        *** 

Я никогда не получал наказания в клане, даже когда определённо этого заслуживал. Наказания получали все, кроме меня. Я всё не могу забыть тот случай, который сделал меня тем, кем я являюсь. Убил душу и сердце.  Мы с другом сбежали с клана, нам на тот момент было по тринадцать, юная кровь бурлила и искала приключения. Мой друг тоже был потомственным в семье. Мы не думали о последствиях,совершенно,  а просто проводили время вместе, как лучшие друзья, мы готовы были к тому, что нас в скором времени поймают и мы разделим наказание вместе, ведь, как бы мы не хотели, нам не скрыться от глаз клана.Нас в скором времени очень быстро нашли и вернули обратно  в дом, где провели беседу: что хорошо, а что плохо. Я даже не за метил, как разговор перешёл в давление и гнев с их стороны. 

И в итоге они по вели нас в подвал, где и должно было случиться наказание. Мы уперлись руками об стенку и переглянулись, подбадривая лёгкой улыбкой, как буд то говоря "мы справимся". Но тут меня отдёрнули и вложили в руку хлыст, я посмотрел на него в недоумении. Но тут командный голос приказал "Бей". Я сопротивлялся этому, но они стали угрожать, что если это сделает он, а не я, то за целостность моего друга он не ручается. 

Я посмотрел на него и сердце сжималось в груди, ведь это я его надоумил на этот поступок, а в итоге получит только он и от моих же рук. Но он толоко посмотрел на меня, говоря: 

—Всё в порядке, не думай обо мне и делай, что должен. — и повернул голову к стене, наклонил её. 

Мои руки дрожали, я не смел его ударить - моего драгоценного друга, товарища, названого брата. Но голос снова прикрикнул на меня, вырывая хлыст из моих рук и замахиваясь на спину парня, я остановил его и принял участь палача. 

Удар и сердце дёрнулось, я чувствовал, как его пронзает боль и от этого мне то же больно. 

Удар, показалась кровь сквозь белоснежную рубашку, сердце продолжало сжиматься, у меня перехватывало дыхание. 

Удар, и через рубашку начала просачиваться  кровь, и он на коленях шипит от боли. Я бросил хлыст и потянулся к нему, но меня отдёрнули и приказали бить. Та ночь оставила шрам в моей душе и сердце, после этого я не стану прежним, никогда.

С тех пор я всегда присутствовал при наказаниях других и меня часто принуждали самому наказывать своих друзей и товарищей. Тем самым, мой отец убивал во мне человечность и не только ее, он убивал все добрые чувства.Отец считал, что если с раннего детства будет показывать мне, что меня ждет за малейший проступок, я не буду совершать ошибок. 

Отец оказался прав, так воспитывая меня. Моя невинная детская психика была разрушена лишь от наблюдения страданий других людей. Но вот одного отец не учел - из-за такого воспитания, человечность во мне медленно умирала. И сейчас я прекрасно понимаю, что всё принадлежит только мне и я могу пользоваться людьми так, как считаю нужным и меня за это не беспокоит совесть, её просто нет в моей жизни, уже давным давно.

Я пользуюсь всеми, кто окружает меня и это нормально, ибо они сами избрали такую роль в моей жизни - они пришли прислуживать, пусть прислуживают так, как мне будет угодно, а их мнение меня просто не интересует, они просто пешки в моей жизни, которые и предусмотрены для размена.

Еще с шестнадцати  лет я понял, что эти "невинные" гувернантки сделают всё, что будет мне угодно, лишь бы их не уволили. По этому еще с того времени я частенько и довольно умело залазил им под трусики, что не сомненно нравилось им. Как только они надоедали мне, от этих девиц сразу избавлялись и  нанимали новых. И приходили новые, готовые на все. Я уже не знаю сколько их было в моей постели или точнее вне её, они слишком грязные, не столько телом, сколько душой, и я не мог их допустить до своего личного пространства.