Прошло ещё пять дней, а я так и не поговорила с Данияром об отце. Он будто избегал меня, так что подходящего момента всё не удавалось найти. Смотрел на меня так, будто ненавидит даже сильнее, чем моего отца.
Я надеялась, что он смягчится после нашей близости, а вместо этого Данияр превратился в камень, ледяную глыбу. Когда он пронзал меня своими серыми глазами, хотелось спрятаться, провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть в них этот ад.
Сидела сутками в одиночестве, оплакивая свою утраченную невинность, понимая, что прав Данияр, и я идиотка. Конечно, он понял, зачем я предложила ему себя, да и нетрудно было догадаться. Наверное, ему не понравилось со мной, потому что спал он теперь на диване, который притащили для него охранники из другой комнаты.
Сейчас он молотил во дворе импровизи
