Лоб у Фондорина был обвязан тряпкой – в этом он убедился, ощупав себя рукой. Сфинкс же, несомненно, был порождением беспамятства.
Но когда Самсон опустился на мягкое ложе и поглядел назад, то вновь увидел скуластое лицо, зловеще обагряемое снизу.
Сознание окончательно вернулось к профессору, и он понял: это не сфинкс, а очень смуглый человек со странно застывшим лицом сидит и курит медную трубку, из которой при каждом вдохе вылетают красные искорки.
Тот, кого Самсон в бреду принимал за истукана, очевидно, находился на одном и том же месте безотлучно днём и ночью. Вот почему казалось, что лик освещаем то луной, то солнцем.
– Qui êtes vous?[144] – спросил Фондорин – всё же не без боязни.
Ответа не было.
– Этот не услышит, – сказал кучер и сам засмеялся – видно, соскучился молчать. – Вы
