Успев сотню раз пожалеть о своей настойчивости, Алексис медленно брела к домику, чувствуя, что каждый новый шаг сделать труднее, чем предыдущий. Она не должна была проявлять столько интереса к мужчине, и всё внутри протестовало, но останавливаться было поздно.
«Я просто осведомлюсь о самочувствии, ничего больше», — уговаривала себя Алексис, сминая подол платья. Поворот, и перед её глазами предстал знакомый домик, казавшийся сейчас не мирным жилищем священника, а пристанищем сказочного чудовища. В оконных стёклах отражалось солнце, над дорогой проносились стрекозы, и всё вокруг дышало таким миром и покоем, что нервы постепенно успокоились, и Алексис укорила себя за страхи, расправив плечи и поднимаясь на крыльцо.
— Мистер МакРайан? — тихо позвала она, замирая в ожидании
