На родную землю Эрвин сошел с двойственным чувством: со щемящей нежностью от долгожданной встречи и с опасливостью шпиона, вступающего в стан врага. На губах еще играла легкая улыбка, как остаток душевных заоблачных бесед, а взгляд уже сканировал терминал. Десяток шагов - и образ счастливого пассажира держался на лице лишь задеревеневшими мышцами. Скулы ломило от насильственного благодушия. Походка приобрела пружинистую мягкость. Нервный холодок волной пробежал от затылка вниз, заставляя приподняться каждый волосок на теле.
Эрвин не совсем четко, вернее, совсем нечетко представлял себе, как практически будет подтверждаться его разрешение на временный въезд в Королевство в сочетании с неотмененным запретом на пребывание. Случай был не слишком типичным, чтобы на него существовал общеизвестн
