Пока ты рядом

Глава 11. Себастьян

Завтракать с ней под крышей дома было непривычно. Видеть ее тут вообще было непривычно. В последний раз, когда она стояла передо мной в гостиной, мы, кажется, не то чтобы нашли общий язык. Мои крики, ее язвительные ответы, воспоминания о том, какие обвинения мы бросали в сторону друг друга, лягут на сердце тяжелой ношей, и я попытаюсь отмахнуться от них, возвращая всё своё внимание к девушке, сидящей напротив меня.

Наблюдать за ней было интересно. Тонкие пальцы, подцепившие сыр, изящно расправят его, укладывая покрасивее на поджаренный кусочек хлеба. Расслабленно она тянется к кружке с кофе, делает большой глоток, прикрывает от удовольствия глаза. Я не хочу, чтобы мой взгляд казался ей слишком пристальным или настойчивым, а потому не задерживаю его слишком долго, переводя с рук на лицо, вниз — на собственную кружку. Это удивительно, но мне было с ней комфортно. Словно мы были знакомы уже десяток лет, и такие утренние встречи не были чем-то из ряда вон выходящими. Я смотрел на неё, запоминая всё, что она делает, как двигается, как хмыкает и улыбается, но не потому, что боялся что-то забыть, а потому что хотел в

памяти как можно дольше удержать тот момент, в котором она казалась мне н а с т о я щ е й.

— Ты не обязана была готовить, — скажу я, давая ей понять, что она в этом доме не прислуга и не должна делать того, что ей не хочется.

Но, беззаботно пожав плечами, девушка ответит, что это было не сложно, и она соскучилась по готовке. Кивну. Мне тоже иногда нравилось стоять у плиты, но это было так редко, что это было исключением из страшного правила, которым я, тем не менее, гордился, даже несмотря на то, что Ива отозвалась о моей готовке не то чтобы сильно положительно, сказав, что яичница, которую я вынес ей на задний двор, пересолена.

Мне бы не хотелось, чтобы этот момент заканчивался быстро, но нарезанный сыр кончался, и вот последний тост уже крошится в её руках. Именно тогда, решив, что теперь у неё чуть меньше шансов мне отказать, чем было раньше, я сделаю сумасшедшее в рамках наших отношений предложение:

— Может быть, ты тогда захочешь поужинать со мной и сегодня?

Выжидающе смотря на неё, я и не надеюсь, что она согласится сразу. Девушка выдержит свою роль, пожмёт плечами.

— Даже не знаю... У меня столько дел: проверить, на месте ли розы, выкопать несколько ям, чтобы завтра садовнику было чем заняться. Кстати, сколько ты ему платишь? Ты в курсе, что он плохо остригает кусты по правую сторону дома?

Это покажется мне забавным, и сдержать улыбки я не смогу, да и не захочу. Всё, что она скажет — от количества лисьих дел до садовника, который плохо стрижёт розы, — будет звучать так обыденно, но она будто бы старалась перевести тему с ужина на сад, и, может быть, ей вовсе и не хотелось продолжать эти посиделки? Я не хотел заставлять её делать то, что Иве претит, и мягко перебью её:

— Ты можешь сказать «нет».

На мгновение она замрёт, а затем будто бы даст мне надежду на то, что я не окажусь вечером в одиночестве:

— Я… не сказала «нет».

Затёкшая шея никак не давала покоя, и, убрав со лба отросшие волосы, подумав о том, что нужно сходить постричься, я опущу руку по коже вниз, разминая затвердевшие мышцы. Наблюдая за этим, Ива встанет и, совершив какие-то манипуляции с кухонным полотенцем, приложит мне его, влажное и тёплое, к ноющему месту.

— Знаешь, говорят, моя лисья бабка умела лечить одним касанием рук! — скажет она, и я, честно говоря, ей поверю.

На что были способны оборотни, я не знал, но иногда слышал о том, что они и лечить могут, и проклинать, и обогащать, и наоборот... Что из этого было правдой, а что нет, оставалось для меня загадкой, поэтому совершенно искренне я спрошу:

— Серьёзно?

— Нет, конечно! Кто я, по-твоему, — сраная фея? — усмехнётся Ива, стоя позади меня.

Повернувшись к ней, я покачаю головой:

— Ты невыносимая.

Но сказано это было не с упрёком, не в попытке обидеть, а скорее даже в комплименте, да и что уж греха таить, давайте будем честны — вынести её смог бы не любой.

Тёплое полотенце чуть смягчает боль, но я всё равно снова надавлю на шею, на что, цокнув, Ива уберёт мою руку, и я почувствую, как осторожно, но достаточно сильно её пальцы сжимаются на моих плечах, так, будто она понимала, где именно болит и что нужно с этим делать. Опустив голову, от удовольствия я прикрою глаза, позволяя себе расслабиться, пока её пальцы скользили выше, к корням волос, мягко нажимая на только ей известные точки. Я выдохну с глухим стоном, на что девушка замрёт.

— Что-то не так? — обеспокоенно спросит она.

Качнув головой, я постараюсь убедить её в том, что всё в порядке:

— Приятно.

Подумав несколько мгновений, она продолжит, и со временем боль отойдёт на второй план, оставляя место теплу после прикосновения её пальцев.

* * *

— Во сколько ты приедешь? Я могу приготовить ужин к тому времени, чтобы он не остыл...

Загрузив грязную посуду в посудомоечную машину, я нажму кнопку её включения, и по комнате расплывётся тихий, вибрирующий гул.

— Ну вообще-то сегодня суббота, и я никуда не собирался.

Ива замрёт, будто смутившись, затем кивнёт, не говоря ни слова, и я почувствую, что наш разговор зашёл в тупик.

— И раз уж ты сегодня такая сговорчивая, может быть, прогуляемся? Покажу тебе ещё несколько симпатичных мест.

* * *

Воздух после дождя был свежим, а на улице не было привычной жары — лишь лёгкая прохлада. Я заведу машину и, выйдя из неё, закурю, ожидая, когда появится Ива. Ждать слишком долго не пришлось: она выпорхнет из двери в слишком холодном платье и поёжится.

— Если будем гулять слишком долго, мне придётся обрасти мехом, — скажет девушка, залезая в машину, но я точно знаю, что такой возможности я ей не дам. Включу обогрев и, потянувшись, передам ей с заднего сиденья свой пиджак.

— Не то чтобы я не любил животных, но мне всё же больше нравится, когда ты в человеческом виде.

* * *

Припарковав машину в одном из узких переулков, я медленно шагаю вперёд, к открытым кафе, где возьму для себя очередной стакан кофе, а для Ивы — фруктовый чай.

— Чтобы не замёрзла, — поясню я, вручая ей картонный стаканчик.

Когда мы подойдём к месту, которое я хотел ей показать, город до конца ещё не проснётся, а солнце, только начавшее разогревать воздух, игриво скользнёт по старой черепице исторических зданий. Сады Ордена мальтийцев были закрыты для всех, кроме избранных, но мне никогда не составляло труда сюда попасть — кажется, охранник этого места помнил меня ещё ребёнком. Улыбчивый старик махнёт мне рукой, когда увидит, и, будто храня какую-то тайну, впустит нас внутрь, одобрительно глядя на Иву в моей компании.

Пройдя через старое здание заброшенной оранжереи, мы выйдем на моё любимое место, откуда открывается вид на купол Святого Петра, который отсюда был похож на летящее облако.

— Смотри, — скажу я тихо, указывая пальцем вперёд. — Это называют «Ключницей Рима». Ходят легенды, что, взглянув на неё, можно увидеть своё будущее.

Замерев, девушка улыбнётся.

— Серьёзно? — спросит она, словно желая повторить наш недавний разговор на кухне.

— Нет, конечно. Это просто городские легенды.

Улыбнувшись, Ива устремит взгляд вперёд, в то время как я, наоборот, переведу его на неё. Солнце путается в её волосах, играя бликами, и эта картина была завораживающей. Не в силах сдержаться, я потянусь к аккуратно уложенным прядям пальцами, но, как только коснусь их, девушка вздрогнет. Я одёрну руку.

* * *

Мы погуляем ещё какое-то время. Я расскажу ей некоторые факты о старых улочках, которые крутились в моей памяти, а затем, когда мы свернём на шумную площадь, Ива с интересом спросит:

— А что там? — указывая на скопление людей.

— Субботняя ярмарка. Хочешь сходить?

* * *

Она кивнёт, и я не откажу ей в этом маленьком капризе.

С интересом рассматривая огромные качели с деревянными лошадьми и лавочки, в которых продавалась всякая всячина, Ива будет идти прямо передо мной, и мне покажется, что она похожа на ребёнка — такой интерес ко всему вокруг она излучала. Ещё бы: просидев так долго в клетке, а затем в саду под розовыми кустами, вероятно, даже самая скучная вещь покажется невероятно занимательной.

Я куплю нам по хот-догу, чувствуя, что проголодался, и половину своей булки Ива скормит голубям, которые тут же соберутся вокруг неё в немаленькую стаю. И, честно говоря, я совсем не замечу, как на город опустится вечер и вокруг начнут зажигаться фонари.

Уже идя к выходу с ярмарки, мы пройдём мимо палатки с зазывалой, который предлагал забрать игрушку за пять попаданий шариком в цель. Теперь уже я превращусь в ребёнка и, попросив Иву подождать, решу испытать свою удачу, но метким никогда не был и, попав всего два раза из трёх, недовольно цокну.

— Продашь мне вон ту игрушку? — спрошу я заговорщицки, и рябому мужчине средних лет не придётся долго думать.

Он возьмёт у меня деньги и потянется к мягкой лисице, которую уже через минуту я вручу Иве.

— Не нужно было…

Она, очевидно, смутится, но по её лицу скользнёт довольная улыбка.

— Пусть останется на память обо мне, — пожав плечами, скажу я.

И уже тогда, когда мы окажемся в салоне автомобиля, Ива внимательно посмотрит в лисью морду.

— Мне сложно будет протащить её до дома, — скажет она, и я удивлённо вздёрну брови.

— Ива, не хочу тебя пугать, но за то время, что ты провела в теле лисы, ничего не поменялось, и самолёты до сих пор существуют.

Она повернётся, чтобы посмотреть на меня, и краем глаза я замечу, как девушка качает головой.

— У меня нет денег, а все мои вещи вместе с документами остались в отеле.

— Я куплю тебе билет, да и твои вещи вернуть будет просто: съездим в тот отель, где ты жила, и заберём их. Не думаю, что они выкинули все твои вещи, которые ты оставила в номере.