Любовь или ошибка

Глава 8

  - В девять вечера у башни, - легко сказать. Возмущаясь, я топала по лужам, а сверху еще и дождь моросил. Ужас, в общем. Ненавижу такую погоду, когда просто хочется сидеть дома и никуда не вылезать, еще ели музычка хорошая... Рай.

Так, думая о своем, я встала в лужу, отчего белые кроссовки сразу же посерели.

-Блин! Только этого не хватало для полного счастья, - так, чертыхаясь, вся мокрая, как мышь, я с трудом добралась до здания универа, тут же проскользнув в теплый и светлый холл.

Моему взору открылась полнометражная картина из фильма "Цитадель": разложив свои инструменты, мои обожаемые друзья сидели на полу, тесно прижавшись к друг другу.

-Э... Вы чего тут делаете? - на меня тут же уставилось пять пар глаз, причем, с самым невинным выражением. Так... Что на этот раз? - И где Ветер? - видимо, вопрос попал в цель, так как разноглазая компания тут же потупила взор, а Серега еще и ножкой пошаркал.

-Ви, понимаешь... Он... не придет, - запинаясь, просипела Алинка, - Но ты не переживай...

-Да ладно. Ну, не придет и не придет, - я лучезарно улыбнулась, пытаясь скрыть ту боль, что на миг пронзила сердце раскаленной стрелой. Нет, так не может больше продолжаться! Почему я страдаю от своей любви, а Максим... Он всего лишь играет со мной. Для него я всего лишь кукла, которой удобно манипулировать и вертеть в разные стороны. На таких, как я никогда не женятся такие, как он. Мы слишком разные, из разных слоев общества, из разных миров, которые никогда не соприкоснуться друг с другом. От осознания этой простой истины становиться слишком больно, будто по сердцу ведут тупым ножом, с каждым новым словом погружая его все глубже и глубже. Я не знаю, что будет дальше, там, за поворотом нового дня, но очень надеюсь, что наши с ним пути разойдутся раз и навсегда, хоть и отчетливо понимаю, что эти глаза, цвета летнего неба уже никогда не смогу забыть.

-Ты уверена? - Юлька как-то странно посмотрела на меня, но тут же вскочила и, подхватив гитару, направилась в зал, где проходили репетиции.

- Более чем, - уверенный кивок с моей стороны, а губы еще больше растягиваются в неискренней улыбке, давно прилипшей маской к моему лицу.

Расчехлив инструменты, мы удобно расположились в зале, где часа через два начнется концерт. Надо сказать, что помещение было со вкусом украшено к предстоящему празднику. Темные, с бахромой занавески, были обвешаны искусственной паутиной, что придавало им образы готических колонн, да и вообще, все убранство зало было сделано так, что напоминало какой-то заброшенный замок. Казалось, что вот-вот, и вновь вспыхнут свечи, и сюда вернется хозяин, страшный и ужасный Влад Цепеш, он же - Дракула.

-Ух ты, клево! - восторженно завопила Настасья, которая была помешана на готике.

Минут пять мы рассматривали все это убранство, а потом приступили к репетиции, и полилась музыка... Ниспадающая, словно водопад, то вновь поднимающаяся ввысь, держащая в напряжении до самого конца. Вот вроде конец - звучит мажор, но вновь происходит смена аккордов, и музыка переходит в минор. Это наша новая песня, наше новое дитя, появившееся на свет общими усилиями.

Наши чувства давно все остыли,

Разлетелись по миру синицы,

Мы ведь тоже когда-то хотели

Быть свободными, словно те птицы.

Мечтай, люби, кори себя,

Что я давно уж не с тобой,

Хотя и рядом здесь всегда,

Но больше ангел я не твой.

Но мечты остаются мечтами,

И становятся прошлым слова,

Слезы только к щекам примерзают,

Закрываю бессильно глаза.

Мечтай, люби, кори себя,

Что я давно уж не с тобой,

Хотя и рядом здесь всегда,

Но больше ангел я не твой.

Закрываю глаза и не вижу,

Что подходишь ко мне со спины,

Говоришь:

- Тише, слышишь?

Это эхо разбитой любви.

Мечтай, люби, кори себя,

Что я давно уж не с тобой,

Хотя и рядом здесь всегда,

Но больше ангел я не твой, - сегодня я не играла на клавишах, так как просто не было инструмента. В словах это, написанной совсем недавно, песни, я пыталась выразить все то, что скрыто под маской безразличия, а именно, любовь. Ту самую чертову любовь, что заставляет людей совершать безумства, так часто приравниваемые к подвигам. Ту любовь, что навечно остается в мире, вспомнить хотя бы Ромео и Джульетту: каждый из них был заложником тех или иных причин и обстоятельств.

Увы, моя же любовь была разбита о холодный гранит разума и тонкого расчета; ее не увидели, не заметили, хотя я кричала о ней во все горло, ее не поняли, хотя все, кто слышал мои песни, наверняка, знали, что они посвящены одному единственному человеку, который остался глух и слеп ко всему.

Сколько раз я пыталась разорвать этот замкнутый круг, но... каждый раз находились какие-то причины и обстоятельства, заставляющие отступить от намеченного ранее плана. Друзья, подруги... Никто из них никогда не мог меня понять; понять, к чему я стремлюсь, чего желаю, по каким принципам живу - им это просто не нужно и не интересно, так как у каждой свои погремушки и не все так гладко, как хотелось бы...

Иногда от одиночества, что постоянно окружает меня, хочется выть, словно волк, сидящий зимой на холодном снегу, и лезть на стенку, понимая, что из этой дурацкой ситуации, замкнутого круга нет выхода. Нет выхода... да что там говорить - даже лазейки или щели нет. Все, это аут, тупик! И нет сил уже это терпеть!

Многие из вас скажут, что я тряпка, ломающаяся под тяжестью внешнего мира. Да ну и пусть! Честно, мне уже плевать! Лишком долго все это сжигает изнутри, так что уже ничего не осталось, кроме пары угольков, в которых еще теплиться надежда, что меня услышат... Но проходят дни, недели, месяцы, года... а мы все там же стоим в своем понимании друг друга, не замечая элементарщины... Это ломает. Ломает сильно и безжалостно, выворачивая наизнанку...

- Ну ты даешь! Это было потрясающе! - все, кто присутствовал в зале, поддержали слова Сереги бурными аплодисментами. Ха, они опять ничегошеньки не поняли... Я пробежалась взглядом о собравшейся толпе народа, и мой взгляд наткнулся на него... Этот парень стол в отдалении от всех. Его лица, закрытого маской, не было видно, но... Что-то зацепило меня, что-то в его позе, жестах... Видимо, почувствовала, как говориться, в нем родственную душу. Казалось, что я знаю его всю жизнь, как будто мы связаны единой неразделимой нитью.

Сначала подумала, что это Макс, но вскоре отвергла эту версию: неужели Ветру, дитяте влиятельных людей, делать в нашем университете, когда он без проблем может оказаться совсем в другом, более престижном и рентабельном месте, где все - его ровня. А я то, дурочка, верила... В этом и была моя ошибка. Я поверила, опять поверила не тому, а теперь должна расплачиваться за свои ошибки...

- Так, не толпимся! Кто отрепетировал, идите и займитесь мейк-апом или еще чем-нибудь, - в зал вошел наш незабвенный декан, который в мгновение ока разогнал толпу зевак. Видимо, ребята пришли раньше времени, вот им и нечем было заняться.

- А парням тоже ресницы красить? - раздался озорной голосок Алинки, которая всегда и везде любила вставить свои пять копеек.

- Ну, если твой молодой человек подаст пример... то ничего против я не имею, а даже только за! - а наш старик - не промах.

- Нет, как идеи предлагать, так Алинка, а как отдуваться - Сергей! Что за дискриминация по половому признаку? - возмущался парень, вскочив на сцену и активно жестикулируя руками.

- О, какая пламенная и страстная речь! Вот и найден ведущий нашего вечера, - м-да, попал ты, друг мой, Сергей, - А теперь все "брысь" отсюда! Другим тоже надо репетировать, - и мы, подхватив свои инструменты, медленно поползли в аудиторию переодеваться.

Как же быстро летит время. Еще вчера ты был совсем маленьким ребенком у тебя были игрушки, дальше - школа, и уже совсем другие интересы и возможности открываются перед твоим взором. В это время ты решаешь свою судьбу, делая шаг, делая выбор, последствиями которого ты будешь жить в будущем. И вот уже не ребенок, но еще и не взрослый, ты заканчиваешь школу, расставаясь навсегда со своими друзьями, со своей первой любовью...

Я сделала свой выбор - истфак нашего небольшого городка, когда могла бы спокойно поступить в лучшие вузы Москвы. Выбор... Тяжелая вещь. Видимо, за его я теперь и расплачиваюсь... Кто же знал, что прыщавая, четырнадцатилетняя девчонка влюбиться в принца, но отнюдь не доброго, а наоборот... Да он красив, его слова - яд, а конь его, увы, не белый...

- Эй, ты о чем задумалась? - светловолосая подруга трясла меня за плечо, - Опять о Ветрове, что ли? Знаешь, дорогая, ты меня уже достала! Разводишь нюни на пустом месте, жалея себя по пустякам! Если ты так его любишь, то признайся ему в этом. Ну или просто с ним переспи, в конце-то концов! Ели ты ничего не будешь делать, то и он никогда не будет с тобой! Соберись, тряпка! Ты - красивая, умная девушка, да стоит тебе только пальцем поманить, и парни начнут у твоих ног в штабеля укладываться только за один твой взгляд! - выговорившись, Алинка развернулась и куда-то убежала, оставив меня в гордом одиночестве переваривать все услышанное.

Ого, оказывается, какая она темпераментная! А ведь она права. Ну что ж...

- Так, Dark Angel, скоро ваш выход! - прокричал Серега, которого так удачно припахали к общественным работам. Я подошла к зеркалу. Передо мной стояла девушка, одетая в голубое струящееся платье, напоминающее чем-то греческий наряд. Волосы темным шелком струились по ее спине, на концах завиваясь в тугие кольца, а в каре-зеленых глазах сквозила печаль. Хм, неужели, это я?

-Вет, прости меня. Я не хотела, - в комнату забрела, как призрак оперы, Алина. Не, не могу я на ее долго обижаться, да к тому же и она права.

- Да ничего страшного. Знаешь, а ты права! Я расскажу ему все, а потом на два года уеду по обмену в Германию, - улыбнувшись, крепко обняла девушку, надеясь, что она не увидела слезинку, блеснувшую в уголке правого глаза.

- Да? Ты едешь в Германию?

-Угу. Меня послали.

-Эй, ваш выход! - прервал нашу беседу ведущий и мы, подхватив инструменты, вышли на затемненную сцену.

- Ты не здесь.

Мне кажется, продолжения нет...

И в моей душе цветы осыпаются,

Мечты забываются,

Я знаю, что навсегда уже, - чистый голос звучал, очаровывая зал. Я вкладывала в песню всю ту боль, что привыкла носить в себе. Ту боль, что была вечным спутником.

Останься белым снегом на моей руке,

Каплей света, шепотом нежным в груди.

Не уходи! Я же слышу, что любовь твоя еще дышит -

Ты не обманешь себя...

Знаю, знаю, что любишь меня...

Ты меня, - если бы это было, действительно, так...

Дай мне шанс забыть тебя.

Стань невидимым,

забери мечты и воспоминания -

Они без твоей любви всю душу лишь мне изранили, - да черт возьми, сколько же можно меня мучить? Хватит! Надоело жалеть себя, его, других!

Останься белым снегом на моей руке,

Каплей света, шепотом нежным в груди.

Не уходи! Я же слышу, что любовь твоя еще дышит -

Ты не обманешь себя...

Знаю, знаю, что любишь меня...

Ты меня...- свет прожектора лучом ударил в темноту, осветив мой силуэт, а дальше музыка унесла меня за собой. Я пела, пела для одного человека, которого сейчас здесь не было, который не слышал, да и не должен был услышать...

Одно радует, в последний момент народ умудрился найти рояль, на котором я и играла, вкладываю в музыку свои чувства, свою душу.

Прозвучала последняя песня, и зал взорвался аплодисментами. Сделать шаг... Взять в руки микрофон и сказать...

- Ветер, я тебя люблю. Прости меня за это, - тишина, прокрадываясь на цыпочках, накрывает помещение.

- Я же говорила! - раздается восклицание, скорее всего, Амалии, а я сбегаю со сцены и быстро прячусь в аудитории, где переодеваюсь в заранее приготовленное платье для маскарада и, надев маску, выхожу за дверь. На губах играет улыбка, почему-то хочется петь и танцевать; на душе так легко-легко...

***

- Любишь, говоришь? - парень в маске стоял, подпирая дверной косяк, и смотрел на девушку в голубом платье, похожую на размытое видение, - Это мы еще посмотрим. Как же хочется верить, - размышлял он вслух, едва не пропустив момент, когда девушка убежала со сцены. Молодой человек поспешил за ней.

И вот, минут через десять, из аудитории выскользнуло золотистое размытое пятно и отправилось в зал.

- Далеко собралась? - он схватил ее за руку и потянул за собой в нишу, скрывшую их ото всех.

-Пустите меня! Да как вы... ты... смеете?! Да я... - ей не дали договорить и тактично заткнули поцелуем, обжигающим, как огонь, но не приносящим ожогов.

-Я тоже тебя люблю, - шепнул он и исчез, оставив недоумевающую девушку стоять в холле. Но, вскоре, и она последовала в зал.

Максим.

-Я люблю тебя, Ветер! Прости меня за это, - громко, на весь зал, прокричала Ларина, а замер, услышав эти слова. Сердце, на миг остановившись, сделало кульбит и понеслось в скач с сумасшедшей скоростью. Дурочка, за что же ты просишь прощения? Я ведь... люблю тебя. Эти слова, казалось, выплыли из души. И стало все понятно, встало на свои места. Нет, это не просто влечение, тянущее к ней с невероятной силой. Это потребность, как воздух...

- А сейчас свой номер нам подарит тот, кто пожелал остаться неизвестным, - объявил Серега, подмигнув мне.

Взяв гитару, вышел на сцену и запел, думая о ней... О Виолетте, сумевшей перевернуть весь мой мир.

- Ты обманула суть любви - не бывает так,

Я распадаюсь тут один, а ты летаешь там.

Ты закачала в меня дым - это суета,

И слёзы, будто керосин, обжигаются, - я пел, а перед глазами стояла та, что когда смогла раз и навсегда отбить охоту верить людям, верить в чистую и искреннюю любовь. Маргарита - мое проклятие.

Ледяных дождей полосы, холода.

Мы дрожим порознь, как и надо так,

Миражей твоих образов череда,

Как тебе эти тонкости передать? - да вся жизнь - сплошной мираж, все никак не желающий стать явью. Я устал. Устал ждать. Устал от этих, никому не нужных, но так упорно надеваемых масок.

Ведь я замыкаюсь здесь, а ты летаешь там.

Прервана связь, перерезаны все провода,

Распадается по деталям наш пьедестал,

И в залах ожидание обитает пустота, - Олеська... Любил ли я ее? Нет. Никогда. Все мои мысли были заняты совершенно другим человеком, которого постоянно пытался побольнее задеть. Ведь он смог достучаться до меня, пусть и немного по-детски, но смог. Как же я его ненавидел за это.

Нечего друг другу дать, да мы и не против,

У нас февраль, хоть и по календарю осень;

Не ждём звонков, не передаём приветы,

Заведомо не верим, сами не советуем, - а ведь за все время, что мы провели вместе, я понял - он мне небезразличен. Я люблю его. Я люблю Виолетту! Безумно люблю, но до сих пор боюсь, что она может так же, как и Марго предать, вновь втоптать меня в грязь.

Мы будто стёрты с лица земли,

Я где-то там, куда пропадают корабли.

Ты поменяла траекторию линии на ладони,

Выменяв нашу любовь на другой наркотик.

Ты обманула суть любви - не бывает так,

Я распадаюсь тут один, а ты летаешь там.

Ты закачала в меня дым - это суета,

И слёзы, будто керосин, обжигаются.

Мы расслабили трос, они повисли осенью,

Окунись носом в суть любви своей изношенной,

Поставь меня на место сервантом: буду пылиться,

От туда не услышу голосов и не увижу лица, - черт, да почему же она теперь с Тимом? Да, тогда меня одолевали эти мысли, а сейчас... Я убедился, что она всегда любила меня... Меня одного. Это льстит, но...

Манит потерянность дым из-под двери,

И станет трудно дышать, какой там говорить,

Уберечь свой мир или плавно погрузится в немое кино,

За окном сегодня ноль, я до костей продрог.

Моя фобия, моя бессонница, слова - иголки,

У самого порога моего дома боль пронзает стопы.

Я летал с тобой над городом, наша тайна -

Ты обманула суть любви, она теперь у нас под ногами.

Давай упрекай меня, хожу неприкаянный,

Дышу дневниками наших с тобой мечтаний.

Мы суть любви упустили сами

Впустив в ладони холод, копившийся годами.

Ты обманула суть любви - не бывает так,

Я распадаюсь тут один, а ты летаешь там.

Ты закачала в меня дым - это суета,

И слёзы, будто керосин, обжигаются.

Я бы волком не выл бы, видимо,

Не мечтал о ночи в Питере,

И понять не питался чем тебя обидел я

В колючем свитере, я не заливал бы горькую, - как же я хотел сбежать из этого проклятого города, когда эта стерва, Марго, меня кинула, потом была Леська, алкоголь, сигареты... Психолог, которого я послал куда подальше. Ненавижу ту показушную заботу отца. Да я весь мир тогда ненавидел, поэтому и отрывался на самом дорогом для меня человеке, а она терпела. Знаете, я все же сволочь, а она... Она слишком великодушная.

От внутреннего холода, которая казалась приторная,

От безысходности не собрал рюкзак и не ушел бы в горы

Чтобы лелеять своё горе в открытом море

Я не отравлял бы дымом воздух

Это так просто, но просто лишь в теории.

Теперь ты сама по себе, а я сам по себе,

Из белых полос, которых я уже давно не видел.

И мой ровный шаг всё чаще переходит на бег,

Но этот мой ликбез адресован не тебе -

Он для толпы, для людей, что бы обуздать мой пыл,

Забыть, каким я был, и понять, был ли я вообще.

Ты обманула суть любви - не бывает так,

Я распадаюсь тут один, а ты летаешь там.

Ты закачала в меня дым - это суета,

И слёзы, будто керосин... - последний аккорд, и я нахожу ее взглядом в толпе этих размалёванных кукол и парней, похожих на обезьян. Минуту она смотрит в мои глаза. Узнала.... Это не может не радовать. Миг, и ее фигурка скрывается за дверью, а я провожаю ее взглядом.