Кая + Алета Беловы

19

Часть 19. Кая.

Люба давно утверждает, что Бог мёртв.

Мама и брат умеют и с этим жить.

Мама всегда понимала, что жизнь – лёд.

Надо бежать… И ты по нему бежишь.

Люба противник меха – дрожит в пальто.

И на работе стала писать стихи.

Ходит на йогу. Но в общем-то всё не то –

Жизнь и фигура, планета и женихи.

Люба теперь утверждает, что нет любви!

Всё по расчёту. Жить тогда для чего?

Утром в подъезде плакал сосед-старик.

Люба нашла в себе смелость обнять его.

В парк повела. Проходила с ним часа три

Вместо любимой йоги. Каков денёк!

Но будто в рай, ходит с ней в сквер, старик.

Он утверждает, что Люба и есть Бог.

Marika Nova.

- Крис, маленькая, в дверь стучат.

К кому обращаются? Сквозь сон отмахиваюсь я.

- Кая!

Более требовательный голос над ухом. Голос, от которого внутри живота, болезненно пульсирует. Открываю глаза, встречаясь сразу же с довольным взглядом сытого кота. И сытого, мной.

- Стучат, - напоминает Саша, а я хочу заорать, чтобы весь мир подождал хотя бы сегодня.

Он такой красивый, безумно, так не бывает. Темно русые волосы с легкой сединой на висках, карие дьявольски почти черные глаза, длинные ресницы, квадратный подбородок с ямочкой. Пухлые чувственные губы. Тело, таким телом не наделяет Бог, годы тренировок и истязаний. Множество шрамов полученных еще до обращения. И почему - то свои шрамы он не стал залечивать? Обвожу каждый по контуру пальчиками.

- Кая, клянусь, если ты сейчас не прекратишь это, твои родители услышат, как их маленькая девочка занимается сексом.

- Там мама с папой? - киваю головой на дверь.

- Да, открой им.

Просыпаться в его руках так естественно и этот его взгляд мне обещает повторение. Все правильно, так оно и должно было быть. Спасибо за подарок Саш. Спасибо за тебя!

Приблизив свое лицо к его шее, втягиваю запах над ключицей и покрываю выступающую кость легкими поцелуями.

Так бы и съела!

- Кая! - последнее предостережение.

Кутаюсь в простыни, открываю дверь, родители и так знают, что здесь произошло, нет смысла строить из себя скромницу.

Отец ехидно машет рукой Саше все еще лежащему на кровати. Мама смотрит на меня с некоторым счастливым замешательством.

- Тоня, похоже, наша крошка совсем выросла.

Саша ржет за моей спиной, так же как и папа. А мы с мамой ведем мысленный диалог, в котором она понимает, что похоже самый дорогой подарок на этот день рождения им с отцом не переплюнуть.

- Это тебе маленькая.

Отец протягивает продолговатый черный футляр. Что поделаешь, я очень любила дорогие украшения еще с детства. В футляре оказался браслет переплетение виноградных лоз, усыпанное рубинами и бриллиантами. Наш ковен мог себе такое позволить. Отец крепит цепь на моем запястье, цепким взглядом подмечая и новое кольцо и странно заживший шрам.

- С днем рождения дочка. Ну, мы пойдем.

И не сговариваясь, родители оставляют нас с Сашей наедине.

Закрываю дверь, прижимаясь к ней лбом. Эйфория прошла, сердце никогда не забудет этого чувства, но день продолжается. Нужно спускаться вниз и возможно слушать поздравительную речь от моего убийцы.

- Ты жалеешь?

От неожиданности, я даже теряю дар речи.

- Ты совсем идиот? - выплевываю ему в лицо, - Думай что говоришь!

Я зла и на него, за то что сомневается в нас и на себя за излишнюю несдержанность. Был бы Никита, он сразу все понял бы.

- Прости. Просто я так хочу остаться здесь с тобой на весь день, - помолчала и добавила, - на всю жизнь, если можно.

- Кая, - Саша подошел и обнял меня, положив подбородок на мою макушку, - Я обещаю, сегодня вечером мы опять придем сюда и я долго не буду давать тебе уснуть. Или мы пойдем в мой дом. Но сейчас, это нужно сделать. Мы должны понять, что за крыса пыталась у***ь тебя.

Он не Ник, но он все понял, слава Богу.

Поднимаю голову, заглядывая ему в глаза, обвиваю руками за талию. Не отпущу, никогда не отпущу. Клянусь!

- Ты еще любишь мою мать?

Отрубите мне язык кто - нибудь! Зачем я все это спрашиваю, зачем?

- Нет.

И почему - то сейчас это не кажется ложью.

- Не люблю, как любил раньше.

- А медальон?

Мы оба поняли, о чем я.

- Плавает где - то на дне озера, уже лет десять не меньше.

- Почему?

Замечаю, что оба наши голоса дрожат.

- Потому что он больше не нужен. Я перестал ее любить десять лет назад.

Десять лет назад была авария, все что я сама помню о том времени.

- Да, - он кивает в ответ моим мыслям, - после аварии, я понял, что глупо отрицать в себе чувства к тебе. Знаешь ли, когда кто - то по настоящему умирает на твоих руках, ты ясно понимаешь, что не успел сделать.

Это так просто поверить в то, что он любит меня. Но слишком долго я жила с мыслью, о невозможности этого.

- Так почему не поехал за мной в Лондон?

Я повысила голос.

- Ты имела право на счастье. Ты видела свои глаза? Тебе было это нужно.

- А когда я вернулась?

Ведь действительно, по моему приезду все изменилось.

- Я понял, что…. Черт, Кая. Перестань пытать меня. Мне и самому себе сложно признаться в том, что я до одури люблю дочь Белова, а говорить об этом вслух, еще сложнее.

Вы когда - то чувствовали на себе приступ аритмии? Когда тук - тук, а потом долгая, очень долгая пауза. Так, что пугаешься, что больше оно и не забьется!

- Нужно идти, маленькая.

Не дышу, не живу, не понимаю. Я не понимаю, как слова могут рвать душу на осколки счастья.

Подталкивает меня к шкафу.

- Я пойду вниз.

- Не хочешь, что бы кто - то видел, как ты выходишь из моей комнаты?

- Глупая, - отдает мне пальцами левой руки честь, - я теперь тут живу. Нет, мне нужно было зайти с утра к Денису. А я и забыл про это.

Дверь хлопает, а я так и стою пятнадцать минут как к полу гвоздями прибитая.

Короткое черное платье без бретелек, слегка выше колена. По форме напоминающей футляр, с точностью обрисовывающий контуры моего тела сшитое из бархата. Высокая шпилька на туфлях лодочках черных, с красной подошвой и каблуком. Волосы я собрала в тугую косу и закрутила пучок. Из выреза видны два листика лозы и гроздь винограда. На левом запястье родительский подарок, на правой руке сапфировое колечко.

- Ты потрясающе выглядишь, - дважды постучав, вошел Никита.

- Спасибо, - отвечаю его отражению в зеркале.

- Это тебе, девочка.

Ник протягивает мне толстый старинный ежедневник с выбитой виноградной лозой по переплету. Наверное, теперь это мой символ.

- Ты красиво пишешь, думаю у вас в семье заведено вести дневник.

Я даже расчувствовалась, каким - то слишком символическим казался этот подарок.

- Нравится?

- Очень, - одними губами шепчу я, - очень, нравится. Спасибо, Ник!

Я заключаю его в крепкие объятия. Это не то же, что обнимать Сашу. Там тело реагирует мгновенно и становится не до объятий.

- Как Маша, сильно ругалась?

- Не забивай себе головку этим сегодня, Кая.

Ник поцеловал меня в лоб и щеку. Что - то странное промелькнуло в его глазах, но быстро потухло привычным карим блеском.

- Пойдем? - он подставил мне свой локоть и запустив туда руку мы двинулись вниз.

В нас наигралось лето. Оно нас бросило.

В миг разлюбило дворики и бульварчики.

Солнце сбежало, на память оставив осени

Жёлтые листья, как будто свои фотокарточки.

Гаснут и астры – время вернуть подарочки.

Время друг друга согреть, проявить участие.

Солнце и лето, конечно, красивая парочка.

Где-то без нас они – верно, в Австралии – счастливы.

Воздух вернулся из отпуска – свеж, прелестен.

Он пахнет детством – а, может быть, просто дымом.

Вот и октябрь предлагает быть снова вместе –

Сложный октябрь, роковой. Но такой любимый…

Marika Nova.