Гости чинно переговаривались за столом в гостиной, поминая бывшую хозяйку дома, как водится, добрыми словами; передавали друг другу огромные куски пирога — фирменной кулебяки Веры Николаевны, которую, уж конечно, без нее не смогли приготовить такой восхитительно воздушной; задавали наследникам вопросы со скрытым, потайным смыслом («А я помню, у Верочки была такая чудная камея, очень дорогая, старинная; но последние месяцы я что-то ее не видела — вы не знаете, может, подарила кому?… Между прочим, когда-то она обещала ее мне, на память, но, разумеется, кто же теперь вспомнит об этом ее обещании»)… Разговор переливался, как перламутровые бусинки на любимом бабушкином ожерелье, которое теперь гордо красовалось на могучей груди жены Сергея Петровича, и Даше почему-то больно было видеть это, как
