Было немного удивительно от того, что в этот день меня больше никто не потревожил. Впрочем, меня это вполне устраивало, так как я тоже не стремился к общению. Я боялся себе признаться в том, что разговор с Паком затронул какие-то внутренние струны моей души сильнее, чем я даже того хотел. Теперь я почти постоянно думал о смерти, о самоубийстве. И чем больше я размышлял обо всех этих вещах, чем допустимей они мне казались. Особенно часто возникали в голове слова моего куратора о том, что самоубийство оправдано не только тогда, когда болеет тело, но и когда больна душа, когда человек чувствует, что он дошел до края и дальше дорога обрывается. А это как раз мой случай.
Я не собирался принимать никакого решения, я просто раздумывал над ситуацией, анализировал разн
