Тело ломило, а желудок то и дело скручивали позывы к рвоте. Голову поднять я не могла вот уже двадцать минут. Я снова очнулась в палате отделения "шестерок", но на этот раз совершенно одна.
Хамоватая медсестра, которую я помнила еще с прошлого моего тут пребывания, Илин Тейт, сказала, что сейчас ночь и она всех отправила по домам. Говорила она это каким-то странным враждебным тоном, поэтому с расспросами я решила к ней не лезть.
Я лежала в той же самой палате, что и в прошлый раз. Даже уродливый букетик с болезненного вида тюльпанами, казалось, был тот же самый. Такие букетики стояли на тумбочках в каждой палате, это был единственный предмет интерьера находящийся тут без цели, а просто для красоты.
Илин, махнув копной волнистых светлых волос, покинула палату, чтобы сообщить доктору,
