Лисьи огни

12

ГЛАВА 12 в которой я решаюсь на поступок

Я все решила еще тогда, когда увидела Сашу, опутанного проводами и трубками, пропитанного больничными запахами фенола и хлорки. Дождавшись позднего вечера (с наступлением лета настоящих ночей в Питере не было), я аккуратно сложила все свои пожитки в один ящик, которые были заранее постираны и тщательно выглажены. Не хотелось бы, чтобы потом где-нибудь под тумбочкой нашелся грязный носок или закатившаяся домашняя туфля.

Быстрым шагом я пересекла коридор и прокралась к Лампе. Хозяйка дома обнаружилась среди горы взбитых подушек, в розовой ночной маске и кружевной сорочке.Она крепко спала, похрапывая, я не боялась ее разбудить, это было под силу только артиллерийским выстрелам.

—Спасибо, милая бабуля, — прошептала я, целуя ее в лоб.—Спасибо за все.

Неслышно прикрыв за собой дверь, я направилась в соседнюю комнату. У входа я в нерешительности помедлила. А вдруг не спит? Это помешает всему моему нехитрому плану, но уйти, не взглянув на него, я не смогла бы. На сей раз мне повезло, и Максимилиан действительно спал, вытянувшись поперек широкой кровати. На нем был незнакомый черный шелковый халат без узоров. Сев на корточки рядом, я жадно, стараясь запомнить каждую черту, которую я и так знала наизусть, впилась взглядом в его лицо. Сейчас, в минуту расставания, он казался мне особенно, нечеловечески идеальным и далеким, как прекрасная недочитанная книга, полная приключений и сильных героев, но с вырванными в конце страницами. Я хотела бы касаться крошечных родинок в уголке глаза, точеного носа, беззащитной ямочки за ухом, запустить пальцы в волосы и еще раз попробовать на вкус его губы. Они манили меня больше всего, вызывая острое, болезненное желание остаться. Вздохнув, я едва ощутимо коснулась пальцами его волос и решительно поднялась.

—Так и не попрощаешься со мной?

Я не успела сообразить, как произошло так, что я очутилась лежащей на краю кровати и прижатой к его телу. Продолжая лежать на боку он к тому же закинул на меня ногу, наверное, для надежности.

—Если бы я пришла попрощаться, ты бы меня не выпустил, —поерзав, сказала я.

—Верно, ты никуда и не пойдешь.

—Ошибаешься, тут мне никто не указ. Это только моя жизнь, и только я в праве ей распоряжаться.

Я попыталась вырваться, но была прижата еще сильнее. Становилось жарко, чему явно способствовала его рука на моем животе.

—Максимилиан, — я произнесла его имя спокойно, с примирительной интонацией, как обычно разговаривала с детьми или испуганными лошадьми. — Пойми, так нужно, я все решила. Больше помочь некому, да и я хочу сделать хоть раз в жизни что-то хорошее и достойное. Тем более, она мне подарена, умереть я должна была еще в детстве. Возможно, я выжила, чтобы спасти этого мальчика. Я достаточно прожила, в мои годы у меня на родине уже принято беспокоится о женитьбе собственных сыновей. Да и кому я нужна, маме с братом? Мы видимся раз в пять лет. Тебе? Ты сам сказал, что забудешь обо мне через неделю.

—Без тебя будет скучно, —произнес Максимилиан.

Его дыхание касалось моего затылка, действуя на меня как тот бабулин глинтвейн, который она приносила во время ангины. Не знаю, каковы были секретные ингредиенты снадобья, действовало оно похлеще любого крепкого спиртного. По рукам и ногам разливалось тепло, затуманивая голову и заставляя сердце биться на грани возможного. По прежнему не разжимая объятий, Максимилиан приподнялся на локте и провел языком по моей шее. Остановившись у самого уха, он негромко проговорил:

—Обещаю, если ты останешься, я сумею сделать так, чтобы наутро ты забыла обо всем, что тревожит тебя. Я не буду принуждать тебя остаться, потому что с уважением отношусь к любому выбору. Подумай, хорошенько подумай, от чего ты отказываешься.

Судя по тому, что упиралось мне в бедро, отказывалась не только я, но и он сам.Больше всего на свете мне хотелось сейчас остаться здесь, в темноте (шторы были плотно задернуты), в горячих сильных руках, растекаясь безвольной массой.Но я сказала:

—-Давай не будем ссориться напоследок, я не собираюсь отказываться от своего решения. Максимилиан убрал руки, но как-то подозрительно покорно.Столь быстрое отступление было не в его правилах.

—Поцелуешь на прощание? — спросил он. — Ты не можешь отказать мне в последней просьбе.

Я и не собиралась отказывать. Кому как не ему было знать, что поцелуи с ним, как колодец в пустыне: сколько бы не пил, хочется еще больше.

—Только один раз, —закрывая глаза, выдохнула я.

Он послушно сел рядом, не касаясь моего тела, и осторожно прижался губами к сжатым моим. Настолько осторожно, словно это происходило впервые. Что-то глубоко внутри меня тотчас оборвалось, и в глазах защипало.Почувствовав, что моя оборона на миг пала, Максимилиан подался вперед, увлекая меня вниз на смятую постель. Неуправляемые, мои руки скользнули за ворот его халата и сжали точно высеченные из гладкого горячего мрамора плечи. Максимилиан при этом издал звук явного одобрения, напомнивший мурчание сытой кошки. Именно он и привел меня в себя.

—Прекрати, пожалуйста! —взмолилась я. Но он не останавливался, покрывая поцелуями мою шею. И так как его ладони сжимали мои запястья, мне не оставалось ничего другого, как укусить его за плечо. От неожиданности Максимилиан резко вскинул голову, и мы столкнулись лбами.

—Сучка! — воскликнул он не без восхищения. — Ты укусила меня?

—Прости, другого выхода не было! Спасибо за все, я рада, что мы были знакомы и…

—И?

—Нет, ничего, прощай и извини, если бесила тебя иногда.

Я подскочила и бросилась к двери, опасаясь, что он станет меня удерживать. Но Максимилиан так и остался сидеть на кровати, растрепанный, наполовину раздетый и потирающий пострадавшее плечо. На губах у него застыла до боли знакомая ироничная улыбка.

—Всего доброго, госпожа Ева.Надеюсь, все пройдет безболезненно и именно так, как вам хотелось бы — с ноткой героического самопожертвования, —проговорил он.

Не так я себе представляла нашу последнюю встречу. Нужно было просто уйти, не будить его, и не было бы сейчас так мучительно.

Я шла по притихшему ночному городу, с каждым шагом все острее ощущая сжавшийся внутри комок. На какой-то миг я даже задумалась: а так ли нужна эта жертва? Нужна ли именно сейчас, когда я почувствовала себя нужной кому-то? Но тотчас одернула себя — нужна. Именно сейчас. Да и с чего я взяла, что что-то значу для него? Обещаний любви я не слышала, наверное, потому что о ней не могло быть и речи.

Я встретилась с госпожой Сэн в парке неподалеку, как мы и договаривались накануне. Сегодня она была менее похожа на манекен, на впалых щеках горел румянец.

—Подтверди, что ты по доброй воле отдаешь мне все оставшиеся тебе годы жизни в обмен на жизнь моего подопечного, —потребовала она.

—Подтверждаю, — кивнула я. — Нужно где-то подписать?

—В мире духов все сделки заключаются на словах, сильнее произнесенного слова только мысль. Я принимаю твой дар, человеческое дитя. Завтра в 10 утра твое сердце остановится. Почтительно откланявшись, госпожа Сэн засеменила прочь по аллее.

—Пафосная тварь, —сказала я негромко.

О чем думает человек, зная, что умрет завтра? Обо всем и ни о чем одновременно. Возможно, если бы я сделала этот шаг по принуждению, я бы металась в тоске и желании многое успеть сделать, сказать недосказанное. Сейчас в моей голове не было какой-то определенной мысли, я вдруг почувствовала себя свободной. Нечто похожее испытывает человек, собираясь в далекое путешествие, зная, что не вернется назад. Несмотря на то, что мою жизнь нельзя было назвать яркой и запоминающейся, за исключением последнего года, я была рада прожить ее именно так, как прожила. Ведь в ней был человек, ради которого стоило остаться. И которого я все-таки люблю, бессмысленно и вопреки всему.

Я до утра бродила по городу, слушая звук собственных шагов по мостовой, пересекая набережные, заглядывая в темные извилины каналов, провожая взглядом одиноких мотыльков. Я старалась растянуть эти бесценные мгновения, вбирая в себя образы, запахи, звуки, но время все-равно закончилось. На часах было без пяти десять. Глубоко вздохнув, я села на скамейку и сложила руки на коленях. В голове бешено стучал пульс. Я подумала, что если мое сердце сейчас не остановится, то точно разорвется.

Пять минут прошли, но я по-прежнему дышала. Часы отстают, подумалось мне. Но я осталась сидеть в парковой аллее и спустя десять минут.Вдруг я уже умерла, а все вокруг—это сон угасающего мозга?

—Не подскажите, который час? —спросила я прохожего.

—15 минут одиннадцатого.

Недоумевая, я направилась к больничному корпусу. Не исключено, что проклятая старуха обманула меня или ей помешали выполнить уговор.Кто-то помешал. Перейдя на бег, я влетела в палату Саши, который сидел на кровати с большим пакетом зеленых яблок.

—Ты кто? —спросил он, перестав жевать.

—Ты меня не помнишь? Я Ева, твой друг.Мы приходили с Максимилианом на прошлой неделе. —Что-то ты путаешь. У меня друзья только моего возраста.

Я села на стул у двери. Саша был все тем же Сашей, но что-то в нем изменилось. Спустя несколько минут молчания, нарушаемого лишь хрустом яблок, я поняла. Изменился взгляд. На вновь румяном мальчишеском лице горели живые детские глаза, без привычной тени взрослых мыслей, свойственных ему.

—Кажется, я ошиблась, — проговорила я. — Просто тот мальчик очень похож на тебя.Только он очень болен.

—Аааа, понятно. Мне хоть повезло, — Саша достал из тумбочки коробку с печеньем. — Будешь? Как хочешь. Короче, меня сегодня выписывают. Перепутали анализы с моим однофамильцем, и мне все это время кололи ненужные лекарства и водили на процедуры. Мама сказала, что будет судиться с врачами.

—Как анализы могли перепутать? Получается, ты здоров?

—Мне назначали химиотерапию, поэтому уже не очень… А еще сегодня по отделению ловили лису!

Я вскочила со скрипнувшего стула. Саша, поглядев на меня как на умалишенную, продолжил:

—Не бойся, теперь ее здесь нет. Убежала. Наверное, залезла утром через открытое окно в кухне. Хотя откуда в городе лиса?

—Давно это случилось?

—Пару часов назад.

Я прошлась вдоль стены и обратно. Значит, Максимилиан был здесь и ему каким-то образом удалось изменить исход вчерашней сделки. Но Саша был жив, была жива я. Чья же жизнь была принесена в жертву? Смутная догадка поразила меня, и обыскала глазами комнату.

—Что ты делаешь? —удивился Саша, когда я опустилась на четвереньки, заглядывая под тумбочки. — Ты какая-то странная.

—Ага, а вот и он! Из-под кровати я выудила несколько осколков того, что раньше было шаром. На стекле со внутренней стороны переливалась перламутровая пыль. —К тебе никто не заходил сегодня? — поинтересовалась я.

—Только медсестры.Это наверно они разбили.

—Наверное. Что ж, мне пора, рада была познакомится и.Поскорее выбирайся отсюда!

Я крепко сжала Сашу в своих объятиях. Мне хотелось многое сказать ему, но он бы все равно ничего не понял.Потому что Саша, с которым я общалась раньше, будто и правда умер вчера. Этого дерзкого мальчишку, поедающего яблоки, я не знала.

Из больницы я вышла как из склепа. Солнце ударило по глазам, и пришлось зажмуриться. Сзади на мою шею тут же спланировала бабочка, от которой я отмахнулась, однако улетать она не захотела.

—Эй, ну чего тебе? — воскликнула я, и от меня наконец отделилась никакая ни бабочка, как подумала я сначала, а крошечный огненный шарик, сквозь который просачивались солнечные лучи.

Максимилиан предупреждал, чтобы я не шла по пути, освещенному лисьими огнями. Но огонек был всего один, и я знала, куда он меня приведет.

На узком бортике паркового фонтана сидел высокий стройный парень в закатанных до колен джинсах, босые ноги виднелись в голубоватой воде. Серебристые волосы тоже были мокрыми, с пушистых ресниц падали капли, видимо, он только что выбрался из фонтана.

—Познакомимся? —увидев меня, улыбнулся он.

—На улицах не знакомлюсь, —фыркнула я.

—А я не прочь познакомится! — вклинилась сидящая тут же девушка в панаме, посмотрев на меня враждебно. Скорее всего она сама собиралась заговорить с привлекательным незнакомцем первой, чему я помешала.

—Это мой мужик! — внезапно рявкнула я, испугав и девушку, и Максимилиана.—Знакомься в других местах!

—Ладно, ладно, психованная! — обиделась девушка и все-таки ушла.

Максимилиан посмотрел на меня потеплевшим взглядом.

—Что? — насупилась я. — Не люблю наглых людей… Так это ты спас Сашу?

—Фактически я спасал тебя, — ответил он. — Я пожалею об этом еще тысячу раз, но пришлось воспользоваться припасенными на черный день годами жизни. В запасе у мальчишки теперь лет 60, а у меня теперь, пока я не займусь вновь своим ремеслом, ровно столько, сколько мне отмеряно при рождении.Благодаря тебе я с каждым днем буду стареть, как простой смертный.

—Я не просила помогать мне!

—Потому, что слишком гордая. Пора бы научиться не тащить все проблемы на себе и не пытаться спасти всех и сразу.

Я села на бортик и опустила ноги в прохладную воду. Угнездившийся в моих волосах огонек высвободился из прядей и тоже нырнул в фонтан.

—Ты же теперь на всех языках говоришь? — спросил Максимилиан. — Не помню только, знаешь ли ты итальянский.

—Зачем мне знать итальянский язык?

—А я тебе еще не сказал? Мы переезжаем. У меня нет больше сил, чтобы поддерживать иллюзию для Лампы, что я ее внук, а значит нет жилья, работы, денег, и всего того, что я успел нажить, будучи Максимом. Нас теперь не помнит никто, с кем мы успели познакомиться.

—Так вот почему Саша не узнал меня, — проговорила я.

—Ага. Так ты поедешь со мной? Составишь компанию несчастному бездомному лису?

—Не такой уж ты и несчастный, раз я еду с тобой.

Фыркнув, Максимилиан повернулся и потерся носом о мою щеку.

—Как ты там сказала? — усмехнулся он. — Что я твой мужик?

—Тебе послышалось.

—Нет, нет, я точно это слышал.Скажи еще раз!

Вздохнув, я опустила голову на его плечо.

—Хорошо, хорошо. Ты мой мужик и ничей больше! Доволен?