Феникс: Выход из сна

ГЛАВА 8

Десятки пустых металлических клеток разрываются криками. Словно фантомы пленников, что были заточены здесь раньше, решили взвыть в унисон. Я закрываю уши, пытаясь не слышать их скрежет. Не слышать мольбы о помощи. Мне нужно идти вперед. Я должна добраться до нее, пока не слишком поздно.

Распятая. Обнаженная. Совершенно беззащитная, она болтается на кресте с вывернутыми суставами в плечах. Из ладоней течет густая кровь в том месте, где вбиты колья. Кровь капает на мокрый каменный пол, оставляя кратеры в черной воде. Некогда прекрасное женское тело превратили в подобие рваной куклы. Тысячи глубоких порезов на бледной коже кричат о своей боли. Вырванные волосы на голове, разбитое до неузнаваемости лицо. Поломанные пальцы на руках. Кривые, изогнутые под разными углами…

Я подбегаю к кресту и несколько секунд смотрю в глаза ужаса, брошенного на моем пути. Внезапно клетки замолкают. Лязг железа и капли воды, падающие с потолка, прекращают свое существование, оставляя меня в абсолютной тишине.

Нет больше ничего. Ни единого звука.

Только я, моя вторая половинка, умирающая на кресте и темнота вокруг.

***

Следующие несколько дней Джой провалялась в кровати, вспоминая произошедшее. Вспышки выстрелов. Кровь, разлетающуюся по салону. Лица "Красных змей" в момент, когда они поняли: сейчас придет смерть.

Джой смотрела в потолок, чувствуя, как тело наполнялось теплом. Ей будто стало легче дышать. Словно тяжелый валун, долгое время устроившийся на груди, наконец-то упал. Лежа в черных стрингах и шелковой рубашке, застегнутой на одну среднюю пуговицу, Джой ощущала возбуждение. Она трогала свое тело, ласково водя кончиками пальцев по гладкой коже с татуировками. Изгибы бедер, мышцы пресса на животе, затвердевшие соски: как бы ей хотелось, чтобы сейчас кто-то оказался рядом и разделил с ней эйфорию момента. Впервые в жизни в ней проснулась настоящая страсть...

Она перешла черту. Это случилось. Джой убила три человека и замела следы. Единственное, что связывало ее с тем фургоном на дне залива, был маленький мальчик с первого этажа. Невинный ребенок, в чьих руках находилась ее жизнь. Можно ли ему доверять? Расскажет ли он о произошедшем? В любом случае, Оливер рисковая фигура на доске и с этим нужно что-то решать.

— Глупо об этом даже думать.

Повернув голову, Джой увидела Линдси. Кожаная куртка, короткий топ с декольте, юбка, еле прикрывающая ягодицы: ничего необычного. Все, как всегда.

— Вернулась?

— Ага, — Подойдя к кровати, Линдси легла рядом с подругой и закурила сигарету. — Прогулялась по спа салонам, сделала педикюр. Знаешь, в парикмахерской напротив с прическами творят чудеса. Советую, коза.

— Тебе пошло на пользу, — сказала Джой, устремив взгляд в потолок.

— Думаешь?

— Уверена. Прошло целых две минуты, а мне не хочется тебя пристрелить.

— Кстати, насчет пристрелить, — Линдси последовала примеру Джой, и тоже уставилась в потолок, выдыхая сигаретный дым. —  Ничего не хочешь мне рассказать?

В полумраке лофта девушки лежали на двуспальной кровати, напротив большого окна с видом на ночное небо. Мерцание звезд выглядело потрясающе, но мысли Джой витали совсем в другом месте. Она не боялась звонка в дверь от коллег, сирен и красно-синих мигалок под окном. Выстрелов от подельников троицы, что Джой отправила на тот свет. Ее страх был иным.

— Расскажешь? — еще раз спросила Линдси.

— Зачем?

— Поделиться переживаниями с подругой.

— Мы обе прекрасно знаем, что тебе известно ровно то же, что и мне. Не вижу смысла размусоливать случившееся по второму кругу.

Поднявшись с кровати, Джой подошла к окну, дотронувшись до прохладного стекла ладонью. Этой ночью улицы Глум Сити выглядели на редкость пустыми. Ни тебе бездомных, снующих с колясками набитыми под завязку пожитками. Куда-то запропастились пьяные парочки, орущие первое что придет в голову. Одинокие тротуары грустили под светом фонарей.

— Спокойно, не находишь?

Линдси подошла сзади и положила ладонь поверх руки подруги. Джой знала, что ощущение тепла — это всего лишь галлюцинация. Обман мозга. Но, закрыв глаза, девушка позволила себе насладиться моментом.

— Догадываюсь, о чем ты думаешь, — прошептала Линдси. — Это плохие мысли, Джой. Это не ты. Я знаю, тебе пришлось пройти через многое. Ты считаешь, что внутри тебя есть зло… у******о трех вооруженных мужчин, желающих причинить тебе вред — это одно. Ты защищалась. Тебе пришлось. Иначе они бы убили тебя. Но то, о чем ты думаешь сейчас… Это эгоистичный и мерзкий шаг, после которого ты станешь тем, в кого тебя хотел превратить Архитектор.

— Иногда мне кажется, что у него получилось это сделать.

— Нет, Джой. Ты должна бороться. Нельзя чтобы он победил…

Тишину момента нарушил звонок мобильника. Свет дисплея заиграл в темноте. Подойдя к столу, Джой взяла сотовый и поднесла к уху:

— Джой Грин. Слушаю.

— Здравствуйте, Джой, — раздался знакомый голос. — Это Николас Найгард, священник из церкви святой девы Марии. Мы виделись с вами на днях.

В памяти Джой всплыло красивое лицо мужчины с щетиной, обрамляющей подбородок. Перед уходом, Джой оставила ему свою визитку, на случай если он что-то вспомнит о Маркусе Морлоу.

— Да, слушаю.

— Я бы хотел встретиться с вами. Есть кое-что, чего я вам не рассказал, — секунду помедлив, он добавил: — То, чего я не рассказывал никому.

***

Встречу со священником Джой назначила в кафе, неподалеку от его церкви.

Надев обтягивающие джинсы, лакированные ботинки, короткий топ, на манер Линдси, и свою любимую кожаную куртку, Джой подошла к входной двери. Впервые за долгое время она посмотрела на себя в зеркало перед уходом. Поправив волосы, девушка вышла из лофта и спустилась в холл.

Проходя мимо квартиры Оливера, Джой пыталась думать, о чем угодно, только не о мальчике. Кто знает как на него повлияло их небольшое приключение? С этим придется разобраться, но Джой решила отложить проблему, хотя и понимала: действовать нужно быстро.

Заказав "Убер", Джой добралась до кафе. Выйдя из такси, девушка надела солнечные очки и по привычке осмотрелась по сторонам. Зайдя в помещение, она не сразу узнала священника. Николас сидел за столиком возле окна, с задумчивым видом на лице. На нем не было рясы: только темные брюки, рубашка и белый воротничок, отличающий его от большинства посетителей заведения.

Поднявшись со стула, он поприветствовал Джой. Линдси оказалась права, говоря о том, что у служителя церкви есть на что посмотреть. Ник Найгард выглядел атлетичным подтянутым мужчиной, следящим за своим телом. Еще один плюс в копилку священника.

— Здравствуйте, Джой.

— Добрый день.

Сев за стол, Джой заказала кружку кофе и десерт. Николас, по всей видимости, уже успел перекусить. Он ограничился одним кофе.

— У вас все в порядке? — спросил Найгард.

— Почему вы спрашиваете?

— Выглядите иначе, — священник наклонился вперед, с очаровательной улыбкой рассматривая Джой. — Ваши глаза. Они светятся.

Комплимент от мужчины — это что-то новенькое. Обычно сильный пол обходил Джой стороной, чувствуя, что данный экземпляр им не по зубам. Да и назвать Джой красавицей было бы голословно. Скорее своеобразная. Не похожая на других.

— Вы правы, — ответила девушка. — Кое-что действительно изменилось.

— Ну, что бы то ни было, оно пошло вам на пользу.

— Николас, что вы хотели рассказать о Маркусе.

Сверкнув зелеными глазами, Найгард посмотрел на часы, висящие на стене, словно спрашивал себя: пришло ли время? Время правды.

— Мы выросли в одном приюте, — начал священник, — я и Маркус. С пеленок вместе. Спали на соседних кроватях. Пока меня не усыновили.

— Вы были друзьями?

— Нет, что вы. У Маркуса никогда не было друзей. Только люди, от которых ему что-то нужно. С раннего детства Морлоу поставили диагноз психопатии. Вам известно, что это такое?

— Психопатия, — ответила Джой. — Психопатологический синдром, проявляющийся в виде таких черт, как бессердечие к окружающим, сниженная способность к сопереживанию. Неспособность к искреннему раскаянию в причинении вреда другим людям. Лживость, эгоцентричность и поверхностность эмоциональных реакций. В моей работе психопатов полно. Поверьте.

— Прям как из учебника, — Николас поправил волосы, откинувшись на спинку стула. — Из-за одного очень страшного инцидента Маркус попал на учет к детскому психологу. Оливия… Замечательный специалист. Многие ребята ходили излить душу к этой женщине. К сожалению, Морлоу посещал ее сеансы с несколько иными намерениями.

— Какими же?

— Оливия научила Маркуса скрываться среди общества. Каким-то образом он смог адаптироваться. Благодаря работе психолога, Морлоу больше не выглядел белой вороной среди окружения.

— А что за инцидент? — перебила Джой.

— Когда нам было примерно лет по шесть, в подвале приюта нашли девочку. Около двенадцати, светлые волосы, милая улыбка. Она часто приходила в церковь, помогала чем могла. Но, судя по ее поведению, малышка страдала каким-то заболеванием. Остановилась в развитии. Плохо говорила. Вела себя странно. Никто из ребят не знал откуда она и как ее звать, — голос Николаса стал ниже, грубее. — В детстве дети злые, Джой. В особенности те, от кого отказались родители. Жизнь в приюте сама по себе не самая приятная штука на свете. А когда тебя заставляют молиться с утра до ночи, и соблюдать правила, которые тебе не очень понятны, то становится совсем не по себе.

— К чему вы клоните?

— Та девочка стала объектом для подколов со стороны ребят постарше. Не все дети в приюте жили по божьим заповедям. Как и везде, там хватало заблудших душ.

Джой присмотрелась внимательнее. Красивое лицо священника поникло. В глазах погас свет. Было видно, как тяжело ему вспоминать прошлое.

— В один злосчастный вечер девочку нашли в подвале приюта. Она лежала на пыльном полу, в луже крови. Светлые волосы, испачканные красным. Бледная кожа, покрытая синяками и ссадинами. Она безжизненным взглядом смотрела в потолок, словно там было что-то важное… Сестра Мередит первой обнаружила бедняжку, спустившись в подвал за соленьями. Весь приют слышал ее крик. Будто земля разверзлась под ногами. Мы побежали вниз, посмотреть, что случилось.

— И что вы увидели? — спросила Джой.

— Плачущую монахиню возле окровавленного трупа девочки и маленького Маркуса, сидящего в полутора метрах от жертвы. Он что-то усердно рисовал, словно ничего не произошло. Все это время, пока тело ребенка не было найдено, Морлоу сидел внизу, в пыли, пытаясь запечатлеть на листе бумаги картину смерти. После этого его и отправили к психологу, где Маркусу поставили диагноз.

— Николас, вы хотите сказать, что Маркус Морлоу начал убивать, будучи еще совсем маленьким ребенком?

Протерев веки, священник ответил:

— Нет, что вы. Девочку заманили в подвал трое старших ребят из приюта, по которым плакала тюрьма уже очень давно. Был лишь вопрос времени, когда они перейдут черту. Напугало всех то, как Маркус сопротивлялся, когда его пытались вытащить из подвала. Он рычал. Брыкался, словно одержимый, желая и дальше смотреть на убитую.

— Случившееся повлияло на Маркуса, верно?

— В этом вся суть. Дети впечатлительные. Окажись на его месте любой другой мальчик, он бы выбежал из подвала в слезах, зовя на помощь. Маркус же, наоборот. Он заинтересовался. Как знать: возможно, Морлоу видел у******о, но не предпринял никаких действий.

— А что вы думаете по этому поводу? — Джой поправила очки на голове, чувствуя, как посетители кафе пялятся на ее шрам.

— Мне кажется, случившееся в том темном подвале оказалось основополагающим фактором в становлении Морлоу. Фундаментом его личности. Он встретился со злом лицом к лицу. Без романтизма и сглаживания углов. В лоб. И если вы хотите узнать мое мнение, то я думаю, что, то самое зло умело сыграло на струнках души маленького Маркуса. Сыграло основательно. Но есть еще кое-что…

Картина начала складываться. Джой увидела образ монстра более отчетливо. Теперь некоторые детали встали на свои места.

— И что же?

— За Маркусом всегда приглядывали. Можете считать меня сумасшедшим, но я могу поклясться, что за ним по пятам следовало нечто. Когда все дети ложились спать, оно появлялось. Стояло в темноте, горящими глазами наблюдая за своим принцем, — говоря это, Николас смахивал на психически больного человека, а не на служителя церкви. — Поймите, вокруг образа Морлоу всегда была аура загадочности и мрачной тайны. С возрастом я бы и сам решил, что мне все померещилось во сне. Но однажды я отчетливо увидел, как он разговаривал со своим ночным гостем. Эта сущность, с серым лицом и черными глазами, стояла прямо над ним. Она что-то шептала мальчику на ухо. Я видел это, как вижу сейчас вас.

Джой ничего не ответила. Серое лицо, черные глаза. Где-то она уже об этом слышала.

— А вскоре случилось несчастье, — продолжил Николас. — Сестру Мередит нашли кричащую в спальне. Она резала свое тело осколком разбитого зеркала. Ломала пальцы, пыталась выткнуть собственные глаза. Это произошло через несколько дней, после того как я рассказал Оливии Уэллс что Морлоу не один…

— Психологом Маркуса Морлоу была Оливия Уэллс?

— Да.

— Николас, скажите, а у Оливии случаем не было дочери?

— Была. Кажется ее звали Кэтрин.

— Ну надо же! — воскликнула Джой.

— Что-то вспомнили?

— Кэтрин Уэллс. Девушка, за которую вступился Маркус Морлоу. Та, из-за кого он попал в тюрьму.

***

— Он у себя? — спросила Джой.

Секретарша с миловидным лицом и длинными волосами, выпучив глаза, таращилась на шрам Джой. Она не так давно работала у начальника полиции Глум Сити, а учитывая особые отношения Фрэнка с дочерью, не удивительно, что женщина не знала кто стоял перед ней.

— У него важный телефонный разговор. Девушка, вы записаны? У комиссара Чейза вскоре назначена встреча.

Оценив шикарные формы секретарши, Джой поняла за какие заслуги ее поставили на должность. Но упрекать отца она не смела. Он давным-давно вдовец. Хранить верность умершей жене его никто не заставлял.

— Передай Фрэнку, что пришла его дочь.

От удивления женщина приподняла правую бровь. На несколько секунд она задержала взгляд на лице Джой, явно выискивая сходства с начальником. Взяв телефонную трубку, девушка нажала на кнопку:

— Комиссар, пришла ваша дочь, — услышав положительный ответ, она обратилась к Джой: — Проходите.

Зайдя в кабинет, Джой уверенной поступью подошла к столу отца и кинула тонкую папку с бумагами. Скользя по дубовому покрытию, папка попала в руки Чейза. Сидя на кресле, в черном костюме, с расстегнутым воротом рубашки, Фрэнк вопросительно посмотрел на дочь.

— Что это?

— Сорок лет назад. Серые рожи, черные глаза. Вспоминаешь?

Чейз открыл файлы. Трупы на старых фотографиях заставили зажмуриться. Изображения темного подвала, усеянного телами после чудовищных жертвоприношений, могли испугать кого угодно. Черно-белые снимки с ужасающим ликом смерти. Грязное пятно на лице полиции города, от которого они пытались отмыться ни одно десятилетие.

— Cultum mortuorum tenebrae, — сказала Джой.

— Культ мертвой тьмы, — Фрэнк положил изображения обратно в папку. — Что за ностальгия? Это дерьмо случилось больше сорока лет назад. После той истории с погибшим полицейским всех черноглазых ублюдков начали отстреливать без суда и следствия. Их больше нет.

— Преступления произошли так давно, что в цифре мне удалось найти только несколько фото. Где бумаги дела?

Чейз встал с кресла и подошел к дочери. Джой выглядела возбужденной. Совсем непохожей на ту ледяную глыбу, что он привык видеть.

— Дочка, все в порядке? У тебя все хорошо?

— Фрэнк, мне нужна не отцовская забота, а дело той секты.

Протерев подборок с густой щетиной, Чейз ответил:

— Архив с бумагами тех лет сгорел незадолго после закрытия дела о культе. Занести все в компьютер не успели. Поджог уничтожил все…

— Кто вел расследование?

— Джой, это было сборище психов, несущих зло в наш мир. Секта, проводящая самые страшные обряды жертвоприношений, как с невинными, так и среди своих же фанатиков. До такой мерзости, что творили они, не опускался больше никто, — Чейз посмотрел на Джой и тут наконец-то до него дошло. — Кроме…

— Кто вел дело, Фрэнк? — громко спросила Джой, ожидая немедленного ответа. — Я все равно узнаю. Не ставь мне палки в колеса.

— Томас Голд.

— Он еще жив?

— Старый говнюк рыбачит у себя в загородном домике и все никак не сдохнет. Поговаривают: он хочет издать книгу о деле Cultum mortuorum tenebrae. Надеюсь, он помрет раньше.

— Спасибо.

Джой уже выходила из кабинета отца, как услышала:

— Дочка, будь осторожнее. Не знаю кто тебя клюнул в задницу, что ты решила копаться в этом дерьме, но знай! Культ мертвой тьмы довел до ручки много хороших копов. Эта сраная загадка может утянуть тебя на дно, вслед за собой…

***

За прошедшие несколько дней отношение к Стайлзу изменилось в корне. Все смотрели на него как на врага. Неудивительно! — особенно после инцидента с доктором Уайтом. Физиотерапевт был на хорошем счету и пользовался уважением коллег. Для большинства, трагедия что произошла с ним, оказала сильное воздействие на психику.

Среди персонала больницы начали ходить слухи о том, что с Маркусом Морлоу что-то не так. Все, кто имел с ним контакт, кроме его лечащего врача, немного ехали головой… Одни говорили, будто он притворяется, водя за нос Стайлза. Другие и вовсе утверждали: в нем сидит нечто злое! Словно Морлоу одержим.

Медсестра из третьего блока клялась, что ночью видела человека в мантии, возле палаты убийцы. Но когда он повернулся, то вместо лица, на женщину смотрела сама тьма. Черная, до дрожи в коленях пугающая, словно она хотела завладеть ее душой.

Лампы на потолке замигали. В страхе медсестра побежала в комнату охраны в поисках спасения. Она так яростно стучала в дверь, что вывихнула руку. Когда охранник впустил ее внутрь, то увидел совершенно бледную женщину.

Видеозаписи с камеры оказались испорченными. Но после случившегося с доктором Уайтом, никто не ставил под сомнения слова медсестры. Каждый второй сотрудник больницы видел или слышал то, что никак не мог объяснить.

Сидя в столовой, Маркус за обе щеки уплетал куриный суп. Стайлз замечал на себе недобрые взгляды коллег. Вся эта ситуация действовала на нервы. Слухи о проклятии клиники порядком надоели. Смотря на здоровый аппетит Морлоу, врач не верил, что в нем сидит потустороннее зло.

— Завтра первое слушание по моему делу, — пережевывая курицу, сказал Маркус.

— Волнуетесь?

— Немного.

— Немного? — удивился доктор.

— Я хочу, чтобы все это поскорее кончилось. Хочу знать, чего мне стоит ожидать? Вы не представляет, что означает засыпать с мыслями о том, что каждый человек на свете ждет часа, когда увидит тебя на электрическом стуле.

Доев суп, Морлоу отодвинул тарелку в сторону. На злобные взгляды окружающих он уже не обращал внимания. Если бы не суровый полицейский за его спиной, что превратился в настоящего сиамского близнеца Маркуса, кто знает, как бы повели себя люди. Журналисты шли на самые разные ухищрения, чтобы добраться до Морлоу. Переодевались в больничные халаты, подделывали удостоверения. Несмотря на жесткий контроль на входе в клинику, парочке папарацци удалось сделать несколько снимков Маркуса.

— Я устал. Для того, кто ничего не помнит о себе, это слишком. Одна часть человечества хочет меня распять, другая же боготворит.

Стайлз искренне удивился:

— О чем вы?

— Мне приходят письма, доктор. Если людей, желающих увидеть, как меня поджарят, я еще могу понять. То тех, кто пишет мне любовные оды…

Маркус достал из кармана смятый лист бумаги и показал собеседнику. Читая письмо, Стайлз с каждой секундой раскрывал глаза шире. Послание больной фанатки, написанное безграмотным языком, выглядело настоящим признанием любви.

— Их много, — добавил Морлоу. — Очень много…

— Популярность, она такая, — попытался сострить врач.

Маркус не оценил шутку. Выпив остатки сока из пластикового стаканчика, Морлоу задумчиво посмотрел перед собой.

— Офицер, — Стайлз обратился к полицейскому. — Я опаздываю на обход. Отвезете мистера Морлоу в его палату?

Коп молча кивнул. За все время, что он приглядывал за Маркусом, ни доктор, ни сам Морлоу ни разу не слышали его голоса.

— Я зайду к вам чуть позже, — сказал Стайлз, обращаясь к пациенту.

Маркус так сильно задумался о завтрашнем дне, что совсем не заметил, как полицейский отвез его на другой этаж.

До палаты Морлоу они так и не добрались…

***

Смотря на часы, Карина Миллер уже собиралась сделать запись, как к ней в кабинет вошла Джой. Девушка выглядела возбужденной и чуть ли не запыхавшейся. Психотерапевт отложила блокнот в сторону и поприветствовала клиентку улыбкой. Внешний вид Карины был, как всегда, безупречен: строгий костюм, прическа, деловой макияж.

— Джой, вы опоздали.

— У меня тоже есть часы, — ответила Джой, наспех снимая кожаную куртку.

— Так не пойдет, — доктор Миллер демонстративно перекинула ногу на ногу. — Если вы хотите вернуться к работе, то я для вас самый важный человек на земле. Подобное пренебрежение к нашим встречам не делает вам лица.

— Прошу прощения, — Джой поудобнее устроилась в кресле. — Может пропустим лирику и приступим?

Карина не могла не отметить изменений во внешнем виде клиентки. Джой стала гораздо женственней. Короткие волосы аккуратно уложены, вместо застиранной футболки — интересно подобранный топ. Ботинки с небольшим каблуком, от чего икры на ногах Джой выглядели более подчеркнутыми. Единственным лишним артефактом в ее новом образе был шрам на брови. Глядя на него, Карина видела все ту же девушку с кучей внутренних конфликтов.

— Джой, с вами все в порядке?

— Последние дни мне часто задают этот вопрос…

— Не удивительно, — доктор Миллер прищурилась. — Вы выглядите совсем по-другому.

— В лучшую или в худшую сторону?

— Смотря как вы себя чувствуете в обновленном амплуа.

— Мне комфортно.

Не спросив разрешения, Джой налила чашку чая. Ей хотелось поскорее закончить сеанс психотерапии и поехать загород, для встречи с Томасом Голдом. Сорок лет назад адепты культа мертвой тьмы совершили зверские убийства, заставив всколыхнуться весь город. Сорок лет назад первый вдох сделал Маркус Морлоу.

— Вы возбуждены, что-то случилось? — спросила Карина.

— У меня назначена встреча. Не хотелось бы опоздать. Человек, с которым я хочу поговорить, очень стар, — улыбаясь, Джой добавила: — Будет обидно если он меня не дождется.

— У вас странное чувство юмора.

— Вы не первая кто заметил.

— Может перенести наш сеанс?

Карина потянулась за блокнотом, но Джой ее остановила:

— Не стоит. Время есть. Как вы сказали: если я хочу вернуться на работу, то вы для меня самый важный человек на планете.

В окно попали солнечные лучи, озаряя лицо доктора Миллер. Женщина поднялась с кресла и прикрыла жалюзи. Атмосфера в кабинете стала более уютной.

— Джой, можно узнать. У вас есть вторая половина? Вы с кем-то встречаетесь?

— В данный момент нет.

Психотерапевт заметила, что сегодня Джой охотнее шла на разговор.

— Расстались? Давно?

— Нет. Недавно. Она ушла от меня.

— Девушка? — Карина вернулась в кресло и все же взяла блокнот.

— Вас это удивляет? Мы вроде бы живем в век толерантности. Или у вас с этим проблемы?

— Нет, что вы!

Джой впервые увидела растерянность на лице психотерапевта. Линдси бы ликовала, зная, что эта женщина, чей внешний вид отредактирован в Фотошопе, тоже может сомневаться.

— Какими были ваши отношения? — взяв себя в руки, спросила Карина. — Вы любили ее?

— Что в вашем понимании означает любовь, доктор? Когда бабочки в животе? СМС через каждые две минуты? Поцелуи и совместные фото в Инстаграм?

— Вовсе нет, — ответила Карина. — Любовь — это доверие. Опора. Осознание важности не только собственного, но и…

 — Я вас поняла, — Джой налила себе еще чая. — Можете не продолжать.

— Так каким будет ваш ответ?

— Любила…

Джой вспомнила лицо Линдси. Ее курносый нос, запоминающуюся улыбку. Их посиделки на футбольном поле после уроков. Телефонные звонки посреди ночи, если кому-то приснился кошмар. Как они ложились под одно одеяло, обнимая друг друга, насмотревшись на ночь ужасов. Уверенность в том, что даже если завтра весь мир закроет перед тобой двери, одна все же останется открытой.

Карина умело считала эмоции с лица клиентки. Джой знала, что такое любовь. Знала не понаслышке.

— Можно еще один личный вопрос?

— Валяйте, — Джой поднялась с кресла и подошла к шкафу с книгами по психологии.

— У вас были мужчины?

Джой сглотнула. Перевела взгляд со шкафа на психотерапевта. Нервно схватила одну из книг.

— Нет, — спокойно ответила она, пытаясь не выдавать раздражения. — Ни разу.

— Когда вы осознали, что вам нравятся девушки?

Быстро перелистывая страницы учебника психологии, Джой пыталась скрыть нервозность. Эта тема явно ее волновала, и она не торопилась с ответом.

— Джой?

— Да?

— Мне повторить вопрос?

— Со слухом у меня нет проблем.

— Поймите, — Карина подошла к клиентке и, взяв книгу у нее из руки, вернула ее на место. Она посмотрела с такой заботой и лаской, что впервые за время их знакомства, ей показалось, что Джой прониклась ее обаянием. — Я вам не враг. Мы здесь обе с одной целью. Сделать так, чтобы вам стало лучше. А вам плохо, Джой. Отрицать это — глупо. Мне не понять то, через что вы прошли... Я не смогу осознать ту степень конфликта, что бурлит внутри вас. Но вот что я могу, так это помочь вам избавиться от груза, что долгие годы тяготит вашу жизнь.

— У меня никогда не было мужчины, потому что я боюсь, — совершенно искренне ответила Джой. — Я не из тех девушек, кто в один прекрасный момент понимает и принимает свою сексуальную ориентацию. После того, как я выбралась из плена, что-то изменилось. На подсознательном уровне. По правде говоря, изменилось все... В школе мне нравились мальчики. Разумеется, им не нравилась я, но это уже отдельные моменты. Как вы можете наблюдать: природа обделила меня женским очарованием.

— Но наградила кое-чем другим, — возразила Карина.

— И чем же?

— Силой! Джой, вы самая сильная из всех людей, что я когда-либо встречала. Это чистая правда. У вас есть проблемы. Уверена, у вас есть свои слабости… Но это не отменяет того факта, что вы умеете выживать. Как думаете, сколько девушек на планете способны повторить ваш путь?

— Не знаю, — ответила Джой.

— Вас похитили. На протяжении нескольких месяцев над вами издевались, судя по медицинским запискам. Вы потеряли близкую подругу. Получили пулю в голову. Боролись за свою жизнь на хирургическом столе. Были в коме! — Карина впервые говорила воодушевленно, подкрепляя речь жестами рук. — И после всего этого ужаса, вы наши в себе силы и стали самой узнаваемой спортсменкой, по моему мнению, в совершено не женском виде спорта. И даже когда вы потерпели тяжелое поражение, вы вновь поднялись на ноги и направили все свои таланты на то, чтобы избавлять мир от подонков и насильников. Разве это не заслуживает похвалы и восторга? Архитектор пытался сломать вас и, как мы видим, кое в чем он преуспел. Вы не можете быть с мужчинами…

Карина Миллер по-матерински провела тыльной стороной ладони по щеке Джой.

— Но мы здесь для того, чтобы исправить надломы. И что-то мне подсказывает: мы на верном пути.

***

Закончив сеанс с доктором Миллер, Джой съездила в автомастерскую и забрала свою "Хонду Цивик". За последний год автомобиль чинили в третий раз. Хорошее вождение никогда не было отличительной чертой Джой.

Выезжая на автостраду, первые минуты Джой нервничала. Ее обгоняли, сигналили и скорее всего слали к черту. Но, спустя полчаса езды, Джой окончательно освоилась в потоке машин и смогла расслабиться.

В салоне играл ее любимый Эминем, выдавая трехмерные рифмы. Поправив зеркало, Джой увидела Линдси на заднем сидении. Девушка лопала пузыри из жевательной резинки. Один розовый шар получился таким большим, что после взрыва забавно облепил лицо Линдси. Джой не смогла сдержать смех.

— Коза, ты видела какой огромный? — воскликнула Линдси.

— Ты побила рекорд. Перешла на новый уровень. Поздравляю!

Кончиком указательного пальца Линдси эротично собрала жвачку со щек и запихнула в пухлые губы. От нее всегда веяло сексуальностью. Даже когда они были подростками в школе, каждый второй парень считал своим долгом обернуться на задницу Линдси и присвистнуть, словно он волк из мультика. Да, она умела подать себя с выгодной стороны.

— Может расскажешь, что это было сегодня? — спросила Линдси.

— Ты о чем? — Джой сделала музыку потише.

— Твои душевные разговоры с Фотошопом? Неужели мисс вселенная в возрасте все же смогла тебя очаровать?

Джой промолчала. В последнее время она стала забывать, что общается не с Линдси, а самой с собой. А в момент, когда осознание происходящего било в голову, то становилось совсем не по себе.

— Думаешь, она реально сможет тебе помочь?

— Не знаю, — Джой включила поворотник и перестроилась на другую полосу.

— Я скажу тебе одно, коза! — Линдси высунулась вперед между сиденьями. — Ты можешь думать, что Карина помогает тебе. Что благодаря ей, ты, возможно, станешь нормальной. Но спешу тебя разочаровать! Как только блистательная доктор Миллер узнает, насколько все запущено вот тут, — Линдси ткнула пальцем в висок Джой, — то тебе крышка, подруга! Она первая упрячет тебя в психушку, где тебе в жопу будут колоть всякую дрянь, от которой ты станешь тупой и толстой!

— Откуда такие глубокие познания?

— Ты как-то уснула, а по телеку шел фильм с Брэдли Купером, о том, как он вышел из психиатрической клиники. Там не так уж и весело, скажу я тебе!

— Чертово подсознание, — буркнула Джой.

Линдси вернулась на заднее сиденье, лопнув очередной жвачный пузырь. Ее карие глаза сверлили Джой через зеркало.

— На счет Фотошопа я не шучу. Хорошо выговориться. Иногда это действительно нужно. Но в твоем случае категорически запрещено. Джой, ты сломанная. Ты и в детстве была слегка не от мира сего, а что говорить о нынешнем положении дел. Если ты ляпнешь что-то лишнее, тебе конец. А доктор Миллер профи в своем деле, если уж смогла пробить твою глухую оборону. Сука все же сумела найти точку давления.

— Точку давления? — спросила Джой.

— Коза, мне не нужно вешать лапшу на уши. Я же знаю, что в сексуальном плане ты совсем не по девочкам. Поэтому у тебя никогда ни с кем ничего не выходит. А быть рядом с мужчиной ты не можешь из-за букашек, что построили шалаш у тебя в голове.

Джой выехала за город. Движение на дорогах стало менее активным. Линдси продолжала тираду о сексуальной несостоятельности Джой, но она не слушала. Выкрутив громкость на полною мощность, Джой пропускала сквозь себя божественный вокал Рианны в одной из песен с Эминемом.

До дома Томаса Голда, судя по навигатору, осталось всего пара километров. Нужно собраться. Внутренние самокопания сейчас совсем ни к чему. Если Маркус Морлоу как-то связан с Cultum mortuorum tenebrae, то Джой должна это знать. Обязана! Связь с сектой могла бы пролить свет на образ Морлоу.

Отец предупреждал Джой, что Томас Голд та еще заноза в заднице. Нужно будет сильно постараться, чтобы развязать ему язык. Старый ворчун собирался издать книгу о культе и делиться информацией точно не входило в его планы.

Хонда колесила по проселочной дороге под лучами заходящего солнца. Джой уже очень давно не выбиралась за город. Оказаться на открытой местности, где вокруг только поля и деревья, было сродни свежему глотку чистой воды. Звуки птиц, шелест листьев. Джой открыла все окна в машине, наслаждаясь потоками прохладного воздуха.

— А здесь мило, — сказала Линдси. — Не мудрено, что старый пердун обосновался неподалеку.

Выехав на возвышенность, Джой увидела дом Томаса Голда в полукилометре вниз по дороге. Нажав педаль газа, девушка набрала скорость, словно боялась опоздать. Из-под колес полетел гравий.

— Думаешь, он убежит от тебя? — Линдси перебралась на переднее сидение и закурила сигарету. — Какие ответы ты хочешь получить?

— Маркус как-то связан с культом, нутром чую, — сказала Джой. — Адепты секты были самыми чокнутыми психопатами на свете. Я мало что о них слышала, но то, что дошло до наших дней, до сих пор заставляет усомниться в том: люди ли они были вообще?

Машина остановилась возле старенького забора с колючей проволокой. Девушки вышли из автомобиля, прикрывая глаза от лучей уходящего солнца. Жилище Голда выглядело старой развалиной, готовой уйти под землю. Двухэтажный дом, накренившийся вправо, с облупленной краской и гнилыми ставнями, возвышался над Джой и Линдси. На улице смеркалось, от чего дом смотрелся местом съемок для фильмов ужасов. Под крыльцом виднелся осиный улей. Сотни жужжащих насекомых летали рядом с входной дверью, словно охранники перед названными гостями. Маленькие и опасные, готовые на все, чтобы защитить свое жилье.

— Что за дерьмо, Джой, как здесь можно жить? — спросила Линдси с гримасой отвращения на лице. — Я туда не пойду…

Отмахнувшись от ос, Джой поднялась по скрипучей лестнице и постучала в дверь. Никто не ответил. Джой ударила еще несколько раз, но уже гораздо громче.

— Мистер Голд! Это Джой Грин! Мне нужно с вами поговорить!

Никакого ответа не последовало. Неужели его нет дома? Куда старый человек, что живет у черта на рогах, мог запропаститься в это время?

— Джой! — крикнула Линдси. — Старика нет дома. Поехали обратно. Тут стремно.

Солнце почти зашло за горизонт, оставив кровавый отблеск на небе. Ветер подул сильнее, развевая черные волосы Джой. Девушка приложила ухо к двери, пытаясь прислушаться.

Внезапно раздался выстрел! Всего в паре сантиметров от головы Джой образовалась дыра размером с футбольный мяч. Щепки от древесины словно по привычке воткнулись Джой в щеку. Крича от резкой боли, девушка кубарем покатилась по лестнице. Угодив в грязь, она посмотрела на испуганное лицо Линдси.

Прозвучал еще один громкий хлопок. В двери появилась очередная дыра. Куски дерева, делая пируэт как в замедленной съемке, долетели до Джой.

— Хватит палить, сволочь! Я дочь Фрэнка Чейза!

Джой по-прежнему лежала на земле, чувствуя запах грязи. На секунду все затихло. Ни единого звука. Только собственное тяжелое дыхание и барабанящее сердце в груди. Встав на ноги, Джой подбежала к окну и украдкой заглянула внутрь дома. Старые кресла с потертой обивкой. Пыльные шкафы и немытый пол. Несколько криво повешенных картин на стенах.

Ни следа Томаса Голда.

— Мистер Голд! — крикнула Джой. — Вы меня слышите?

— Нет! — раздался мужской голос из дома. — Нет! Прошу не надо!

— Томас! — Джой еще раз заглянула в окно. — Не стреляйте. Я захожу!

Подойдя к двери, Джой заметила, что она открыта. Через тонкую щелку девушка убедилась в отсутствие двустволки, направленной ей в лицо. Зайдя в дом, Джой выставила перед собой руки, показав, что она без оружия.

— Нет! Оставь меня! Отвали!

Крик доносился из дальней комнаты. Джой старалась не издавать резких звуков, медленно шагая по пыльному паласу. Половицы под настилом тихо скрипели, от чего перехватывало дыхание.

— Только не это! Молю! Господи!

Ноты голоса поднялись выше. Это больше смахивало на визг сумасшедшего. Сделав еще пару шагов, Джой приблизилась к проему комнаты, откуда кричали. Не решаясь заглянуть за угол, она спокойно спросила:

— Томас, с вами все в порядке?

Раздался мерзкий ор, словно кто-то убивал животное. Крик врезался в уши. Звучал настоящим оркестром боли и страданий. Джой ни разу не слышала ничего подобного. Казалось, что за углом ее ожидало первозданное зло.

Зайдя в комнату, она увидела пожилого человека с осколком стекла в руке. Он резал себе лицо до самой кости, обливаясь потоками крови. Его бешеный взгляд говорил о полной невменяемости. Ручьи крови текли по шее, заливая клетчатую рубашку мужчины. Он кромсал свои щеки, смотря в открытое окно. Ветер раздувал испачканный тюль в подобии пьяного танца. Перед его ногами горел костер из сотен листов бумаги. Словно напоследок он хотел избавиться от чего-то важного.

— Твою мать! — крикнула Джой, инстинктивно вытащив небольшой блокнот из языков пламени.

Услышав незнакомый голос, Томас Голд выбросил окровавленное стекло в сторону и, взяв обрез, без церемоний выстрелил себе в голову. От лица Томаса Голда не осталось ничего. Дробь разнесла в клочья то, что секунду назад было человеком.

Смотря на кровавую кашу из мозгов и костей, Джой услышала звонок мобильника у себя в кармане.

— Алло, — спокойно ответила она.

— Что ты нарыла на Морлоу и при чем там был Культ? — не здороваясь, спросил отец.

— А в чем дело? — Джой продолжала смотреть, как куски Томаса Голда стекали по стене, мерзко шлепаясь на пол. Проведя указательным пальцем по кровавой массе, она поднесла его к лицу.

— Ублюдок сбежал…

***

Годами ранее.

Джессика Честер дочитывала роман о похождениях Холдена Колфилда, когда в комнату вошла Кэтрин. Она так громко хлопнула дверью, что Джессика выронила книгу в испуге. Счастливая Кэтрин запрыгнула к себе на кровать и с улыбкой на лице уставилась в потолок.

Девушки учились на третьем курсе колледжа и все это время были соседками по комнате. Их союз произошел далеко не сразу. Утонченная, но в то же время дерзкая Джессика любила книги, учебу и всю свою жизнь выстраивала по определенному расписанию. Кэтрин Уэллс, наоборот, с первых дней знакомства зарекомендовала себя как оторва, готовая отыскать самые невероятные приключения на задницу. Смотря на двух подруг, всем вспоминались огонь и вода, настолько разными они были людьми.

Первые месяцы среди девушек бушевала война! Иногда доходило даже до драк. Но, спустя время, студентки смогли найти общий язык, установив определенные правила, а в дальнейшем и вовсе подружились.

— Что за лицо? — спросила Джессика. — Обкурилась что ли? Или потрахалась?

— Точно!

Вскочив с кровати, Кэтрин достала из сумки косяк. Поудобнее устроившись возле окна, она закурила самокрутку, выдыхая густой дым на улицу. Девушка смотрела на кампус, на молодых парней и девчонок, что торопились на пары. Разглядывала преподавателей, жующих бутерброды, сидя на скамейке. На дорогие автомобили, припаркованные рядом с колледжем. Но мысли ее были заняты совсем другим.

— Кэтрин, ты же знаешь, я не люблю, когда ты пыхтишь у нас в комнате.

Джессика закрыла дверь на замок и подошла к шкафчику с зеркалом. Стянув с себя мятую футболку и шорты, она осталась в одних плавках. Молодое тело, не понаслышке знающее что такое спортивные нагрузки, красовалось перед своим обладателем. Джессика собрала длинные темные волосы в пучок и начала рыться в шкафу. Выбор пал на синюю рубашку и короткую юбку с блестящим ремнем.

— Рассказывай, — сказала Джессика, натягивая юбку. — Я же вижу, что тебе не терпится.

— Я кое-кого встретила, — выдохнув порцию дыма, ответила Кэтрин. — Он просто потрясающий!

— Очередной мажор на крутой тачке, что умело вешает лапшу, лишь бы стянуть с тебя трусы?

Джессика смотрела в зеркало, обдумывая сколько пуговиц от воротника оставить не застегнутыми. Ей предстояла пересдача зачета у самого похотливого преподавателя в колледже. Сорокалетний козел затащил в кровать ни одну студентку. Слухи о его сексуальных успехах вертелись у всех на ушах и был лишь вопрос времени, когда он с треском вылетит за свои похождения.

— Нет, — возразила Кэтрин. — Он совсем другой. Не похож ни на одного из тех парней с кем мне приходилось общаться.

— А имя у него есть?

— Есть, но он попросил не афишировать. Мне вообще не стоило тебе рассказывать.

— Понятно, — засмеялась Джессика. — Он старый дед, которому далеко за пятьдесят? Я права? Потянуло на сморщенные члены?

— Нет, ты что! Мы ровесники, но иногда мне кажется, что он гораздо старше. — Кэтрин подошла к подруге со спины, внимательно рассматривая ее отражение в зеркале. Расстегнув еще одну пуговицу на ее рубашке, она сказала: — Так лучше. Мистер Снайдер любит пялиться на грудь. Пускай его внимание отвлекают твои близняшки, пока ты будешь нести чушь о великом произведении Д. Сэлинджера. Серьезно, что все нашли в этой книге?

— Твоему прокуренному мозгу не понять, — Джессика обратно застегнула пуговицы. — Как мама? Давно созванивались?

Кэтрин положила подбородок на плечо Джесс. Вытянув вперед губы, словно утка, она ответила:

— Мне кажется, у нее совсем крыша слетела. Мама и раньше была не в себе, но когда я уехала учиться…

— Опять думает, что ее преследуют?

— Угу. Видимо, тот инцидент с ночным сталкером, которого она чуть не забила до смерти, повлиял на ее психику куда сильнее, чем могло показаться на первый взгляд.

— Ее можно понять. Урод не давал ей спокойно жить долгое время. Пока ты безмятежно спала на верхнем этаже, твоя мама бегала по дому, вытирая кровавые надписи и хороня вашего пса на заднем дворе.

Кэтрин вспомнила Малыша. Ее любимого питомца, который стал ей настоящим другом и опорой после развода родителей. Очаровательный ретривер, что охранял ее сон. Оливия рассказала дочери о случившемся с Малышом спустя много лет. Поздним вечером, за очередным бокалом вина, она решила открыть правду. К тому времени Оливия уже успела пристраститься к алкоголю.

— Иногда я жалею, что она не убила этого козла, — подойдя к своей кровати, Кэтрин протерла влажные глаза. — Попадись он мне сейчас, я бы оторвала ему яйца и заставила съесть.

— Может тебе стоит навестить маму? Съездила бы к ней на выходных.

— Если только на следующих.

Кэтрин сняла свитшот, стянула джинсы и, растрепав свои светлые волосы, залезла под одеяло.

— Есть планы на ближайший уик-энд? — спросила Джессика. — Встреча с твоим тайным поклонником? Тебе не кажется, что мама важнее очередной недельной интрижки?

— Джессика, моя мама дипломированный психолог с многолетним стажем работы. Что я могу ей сказать, чего она сама не знает?

— Даже если твоя мама суперумная, то не будет лишним приехать домой на пару дней и обнять ее, со словами, что ты ее любишь, — вставив ключ в замочную скважину, Джессика добавила: — Уверена, твой новый бойфренд подождет. Подумай над этим, хорошо?

Джессика вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. После нескольких минут пустых взглядов в потолок, Кэтрин встала с кровати, оделась и выбежала в коридор общежития. Закинув пару момент в телефонный аппарат, она набрала домашний номер.

— Алло, — раздался спокойный голос Оливии Уэллс. — Слушаю.

— Мама, привет. Как ты? — Кэтрин прикрыла трубку рукой, чтобы проходящие мимо студенты не слышали разговора. — У тебя все в порядке?

— Кэтрин, девочка моя! — голос Оливии обрел краски. — Я так рада, что ты позвонила!

— Как дела, мамочка?

— По правде говоря, сейчас все гораздо лучше. Даже не знаю, с чем это связано. Я хорошо сплю. Пропали кошмары. В доме тихо и на редкость спокойно. Если честно, то я уже давно не чувствовала себя так здорово.

— Рада слышать, мама. У меня тоже все отлично. Сессия подходит к концу, долгов почти нет. И кажется, я кое-кого встретила. Это пока секрет. Но что-то подсказывает: сейчас все серьезно!

— Отлично, дочка. Надеюсь, ты вскоре познакомишь меня с ним.

— Обязательно. Он невероятный человек. Уверена, ты оценишь.