Сохраняя тишину

Часть 2. Глава 1

— Максимов, можешь до семи остаться? — Костя, начальник отдела, заглянул в кабинет перед окончанием рабочего дня. — Тебя апексы хотят.

— Именно меня? — Дэн выглянул из-за монитора и нахмурил брови, показывая, что ситуация ему не нравится от слова «совсем».

— Именно тебя. Ты им сильно нравишься. — Дэн шумно выпустил воздух через рот. — Ладно тебе, через месяц Кузнецова из декрета должна выйти, полегче будет.

— Конечно-конечно, — проворчал себе под нос Дэн.

На самом деле, за сверхурочные платили чётко по Трудовому кодексу, потому он не был в обиде — всё шло на погашение взятой три года назад ипотеки на однушку в жилом квартале, построенном в двух остановках от родителей. Дэн не видел смысла тратить деньги на аренду, потому подписал кредитный договор, как только стал соответствовать условиям банка. Конечно, было страшновато по первости, к тому же покупал строящееся жильё, но не он первый, не он последний. Сейчас наличие долга воспринималось Дэном как само собой разумеющееся и почти не волновало.

После сдачи квартиры ремонт делали всей семьёй, чтобы быстрее можно было въехать, не потому, что хотели поскорее избавиться от сына, просто понимали, что в двадцать четыре уже пора покидать родительское гнездо.

Четыре года назад Дэн на подкашивающихся ногах шёл в бывшую когда-то его домом квартиру, точнее, его вела под руку Делька, безостановочный трёп которой отвлекал от страха перед встречей с папой. Первое время было действительно сложно выдержать ледяное молчание и свирепый взгляд, так что Дэн старался по минимуму показываться из своей комнаты и вообще не отсвечивать. Зато мама была искренне рада возвращению сына, про Дельку и говорить нечего — та буквально прыгала до потолка.

Лёд растаял уже после окончания университета, когда Дэн начал искать работу. Нормальную, с точки зрения родителей, а не в сфере одному бесу понятных творческих услуг. Может, именно это подкупило папу — начал потихоньку общаться, сначала сухо и нейтрально, а потом и вовсе так, будто считал Дэна взрослым человеком. А может, удивило, что Дэн умудрился сдать все ГОСы и защитить диплом на «хорошо». Сам, без контроля родителей, который довлел над ним до ухода из дома. Это даже Дельку озадачило. Дэн же о выпускном помнил только, как они зажигали с Надей, боковым зрением замечая кислое лицо Арта, сбежавшего с банкета раньше времени.

Общение с Надей пришлось прервать из-за её мужа, который не понимал дружбы между женщиной и мужчиной, а представителей нетрадиционной сексуальной ориентации считал исчадиями ада. Дэн не осуждал её — каждому своё. Или, что честнее, каждый выбирает для себя допустимый предел тараканов своей пары.

Дэн тоже выбрал свой и был рад, что тогда, четыре года назад, вновь не оказался на улице, поскольку оставаться с Владимиром точно не хотел. Переосмысление произошедшего пришло уже позже, когда Дэн сформулировал и даже записал для себя на листке причины, почему такая жизнь ему не подходит. Во-первых, Дэн понял, что свободные отношения не для него. Совсем. До дрожи. Согласиться на такое он мог, лишь точно зная, что ему некуда будет пойти и негде будет работать. Потому и стремился сразу к независимости, как получил диплом. Конечно, после отселения в собственную квартиру Дэн получил возможность пойти вразнос и на собственной шкуре опробовать все прелести промискуитета, в том числе и с парой, — но лишь убедился, что не зря ушёл от Владимира, а регулярно происходящий беспорядочный секс в его случае вёл напрямую к эмоциональному выгоранию. Чем так, лучше подрочить в компании с мартини и порнухой.

Во-вторых, Дэн не хотел больше быть тихим и послушным мальчиком, который терпел ложь, измены и снисходительное обращение, как вышло с Артом и Владимиром. В конечном счёте все запертые глубоко внутри эмоции приводили к падению самооценки и, как следствие, — к саморазрушению. Одно увлечение алкоголем чего стоило, ему не сразу удалось вычислить причинно-следственную связь. Впредь Дэн решил никогда не терпеть молча и руководствоваться правилом Владимира: если что-то не устраивает в отношениях, лучше их завершить. Ну или хотя бы попытаться разрешить разногласия, если они не настолько фундаментальны, как в случае взглядов на совместную жизнь у Владимира и Дэна. Правда, применить это на практике за четыре года не удалось, длительных отношений не было — Дэн по-прежнему трудно сходился с людьми. Максимум, что удавалось, это регулярные встречи с мужчиной лишь с единственной и понятной обоим целью — секса — без перспектив на будущее.

В-третьих, но это уже из разряда детских сказок — в отношениях желательны были чувства. Не мифическая любовь, в которую Дэн если и верил, то только в первые месяцы отношений с Артом, а хотя бы симпатия и уважение. Взаимные. С этим была труба, Дэну казалось, что он просто разучился чувствовать. Если с уважением было более или менее понятно, то, не считая внешних характеристик, ни один парень у него тёплых чувств не вызывал, как отрубило. Каждый раз, знакомясь, находил причины, по которым разочаруется в человеке, ещё до сближения. Сексом заниматься можно, а вот строить отношения — нет.

Так получилось из-за полного лжи опыта с Артом? Или это Владимир своим прагматичным подходом выкорчевал из самого существа Дэна желание с кем-либо сближаться? Дэн не знал ответа и по прошествии нескольких лет уже не пытался его искать.

Кстати, Владимир после побега написал всего лишь одно сообщение: «Дэн, не дури, возвращайся». Естественно, оно было проигнорировано, а через неделю на карту упала зарплата за отработанные дни — в большем объёме, чем обычно, ведь Дэн теперь в квартире не жил. Половина коммуналки. Всё чётко, как и договаривались.

За вещами Дэн пришёл, когда Владимир был на тренировке — расписание знал, собрал сумку, оставил ключи в прихожей и захлопнул дверь снаружи, благодаря бога, что у замка есть такая функция. Видеться с Владимиром не было никакого желания.

Кир позвал его на свидание через месяц после разрыва с Владимиром, увы, дальше неловких бесед и не менее неловкого секса не зашло, оба просто не знали, что друг с другом делать. Так что приняли обоюдное решение оставить попытки встречаться.

Из того этапа своей жизни Дэн поддерживал связь только с Ником, со временем общение переросло в крепкую дружбу, правда, и тут Дэна ждал подводный камень — Делька, увидев улыбашку и обаяшку на одной из совместных тусовок, влюбилась без памяти, а Ник, увы, любовью не воспылал и, будучи честным человеком, пудрить мозги девушке не стал. Со временем Делька остыла, точнее, переключила свою энергию на другого парня, но осадок остался — Дэн чувствовал это в те моменты, когда эти двое пересекались.

К сожалению, а может, и к счастью, тату-мастером Дэн не стал, даже не из-за статуса «бывший Мякинского» и пропадавшего время от времени вдохновения — для независимости ему нужна была стабильная работа. Желательно, хорошо оплачиваемая, чтобы позволить себе собственное жильё.

По специальности Дэн работать не пошёл, зато устроился в фирму, занимающуюся продажей вентиляционного оборудования. Татуировка на шее не мешала объёмам продаж и не влияла на качество консультаций, а вот от пирсинга на лице пришлось избавиться, оставив только серёжки в ушах. Нельзя сказать, что разбираться в технических вопросах и налаживать работу с покупателями было просто, особенно, когда дело касалось холодных продаж, но Дэн старался, стиснув зубы. Не потому, что за его карьерными успехами наблюдали родители, и не потому, что тогдашний начальник был строг. Это было нужно в первую очередь ему самому. Его жизнь, его ответственность.

Наступила взрослая жизнь, когда только сам за себя. Слишком свежими были воспоминания о том, что можно остаться одному и никто не придёт на помощь. Поддержит и подставит дружеское плечо. Или не совсем дружеское, хотя повторения такого Дэн точно не хотел. Неизвестно, чем бы закончилась та история, если бы его не приняли назад родители, Дэн старался об этом не думать, урок был хорошо усвоен.

Рисовать Дэн практически перестал, только изредка марал листы «Снегурочки», пока говорил по телефону. Да сам понял, что не стать ему художником — всего лишь самоучка, коих пруд пруди, успокоился. Куда важнее было получить квартальную премию и сходить в тренажёрку. И, конечно, как можно быстрее закрыть ипотеку.

В эту фирму Дэн перешёл чуть больше двух лет назад уже старшим специалистом, перетянули, пообещав белую зарплату и премии. Сначала Дэн сопротивлялся и страдал от мук совести перед коллективом: взяли выпускника, уму-разуму научили, но начальник уже полгода отказывался повышать процент от продаж набравшемуся опыта сотруднику и вообще частенько негативно высказывался «о пидорасах». Дэна этот момент напрягал, не знал, как тот отреагирует, если случайно узнает о его ориентации. В итоге гомофобия и помогла принять окончательное решение — написал заявление об увольнении.

На новой работе Дэн не афишировал свои сексуальные пристрастия, но и не стал скрывать, когда его коллега Милана спросила об этом в лоб. Через день о том, что новенький продажник — гей, знала вся фирма. Правда, коллектив был молодой и, как следствие, преимущественно толерантный, так что Дэн был главной темой подковёрного шушуканья всего пару дней. А руководству было плевать, чем на досуге занимаются сотрудники, если они перевыполняют план и не против работать сверхурочно.

Сейчас из-за клиентоориентированности начальника Дэн пропускал минимум час тренировки. Закинул руки за голову, потянулся, расслабляя шею, и вернулся к монитору. За причёсывание каталога продукции на сайте была обещана надбавка, так что можно с пользой потратить время, пока сотрудник ООО «Апекс» не будет готов выйти на связь. Тяжело, когда у контрагентов их контрагенты работают по московскому времени, постоянно приходится задерживаться. Впрочем, лестно, если клиенты по всем вопросам хотят общаться только с тобой, а не со вторым продажником Миланой. Она дорабатывала по своему срочному договору последние недели — до выхода из отпуска по уходу за ребёнком Наташи Кузнецовой, некогда очень грамотного и внимательного специалиста, способного работать с Дэном на равных.

Когда все вопросы с клиентом разрешились, Дэн собрался и вышел на улицу, до фитнес-центра было всего два квартала пешком. Май вступал в свои права, на редких в асфальтовых степях деревьях зеленели влажным блеском липкие почки, а в воздухе стояла пыль, мгновенно пропитывавшая волосы.

Дэн вдохнул полной грудью и пошагал к высокому офисному зданию, понимая, что заниматься в зале сегодня уже не будет. Вместо этого можно минут сорок поплавать в бассейне, посещение которого тоже было включено в абонемент. Он вообще занимался без фанатизма, уже понял, что мышечную массу с его комплекцией нарастить естественным путём практически нереально, а для приятного рельефа хватало ненапряжных походов в качалку и плавания.

Как и планировал, Дэн принял душ, облачился в купальные плавки и погрузился в средних размеров бассейн. На дорожке никого не было, так что он сначала плавал от бортика до бортика, а как надоело, просто лёг на спину и начал рассматривать потолок, слушая шум в ушах и пытаясь понять, почему, несмотря на достигнутые с таким трудом стабильность и спокойствие, он ничего не чувствует. Ни-че-го. Неужели дело было в наросшей за эти годы броне, которая толстой скорлупой защищала его существо от постороннего вмешательства?

Доступ к настоящему Дэну, пожалуй, имела только Делька, но сестру, наоборот, хотелось оградить от всякой экзистенциальной ерунды. Два года назад наступила очередь Дэна утешать и давать советы, с тех пор Делька ещё не до конца оправилась, а он тут со своей тоской на пустом месте припрётся.

Электронные часы под потолком бассейна показывали без четверти десять, Дэн вылез из воды, борясь с забытым за столь короткое время весом собственного тела, и отправился в душ.

В раздевалке почти никого не было, видимо, пятничным вечером большинство клиентов предпочло тренировкам поездку на дачу. Так сказать, физические упражнения на природе.

— Данил, привет! Я уж подумал, что тебя сегодня не будет. — Из-за раскрытой дверцы шкафчика послышался знакомый голос.

— Привет, Вадим, — ответил Дэн. — Да в бассейн решил пойти.

— Ясно, тоже дело хорошее. — Вадим закрыл кабинку и повесил сумку на плечо. — Ко мне сегодня?