И, помолчав, говорит с улыбкой:
- Нет, скажи мне, чем ты жил?
- Ты ведь знаешь, чем я живу. Она опускает глаза.
- Да… террором?
- Террором.
По ее лицу пробегает тень. Она взяла меня за руку и молчит.
- Слушай, - говорит она, наконец, - я ничего в этом не понимаю.
Но, скажи, зачем убивать… Зачем? Вот смотри, как здесь хорошо: скоро весна, поют птицы. А ты думаешь о чем? Живешь чем? Смертью?…
Милый, зачем?
Я хочу ей сказать, что кровь очищает кровь, что мы убиваем против желания, что террор нужен для революции, а революция нужна для народа. Но почему-то я не могу сказать этих слов. Я знаю, что это только слова для нее и что она меня не поймет.
А она настойчиво повторяет:
- Хасан, зачем?
На деревьях роса. Заденешь ветку плечом, - брызнет дождь разноцветных капель. Я молчу.
- Не л
