Развод! Я сама так решила

Глава 14

Глава 14

– Где вы, Мирослава Анатольевна, пропадаете, – даже не спрашивает, а шипит на меня с обвинением и не дает оправдаться: – и что происходит, вообще?

– А что происходит? – мне тоже хотелось бы знать.

Но вместо конкретики Лена фантазирует:

– Это из-за Арсеньева Александр Васильевич тебя наказывает? – помощница отлипает от двери и, гневно всплеснув руками, подходит ближе.

Усаживаемся каждая на свое кресло и, одновременно со мной, вздыхаем в унисон.

– Лен, ты можешь мне нормально объяснить, а не говорить загадками? Кто и чем меня наказал?

– А ты что, не в курсе? – она округляет глаза и тянет «о-о-о» ярко накрашенными губами. – Тебя сняли с должности, это уже даже не твой кабинет.

Меня парализует на мгновение, даже кровь леденеет в жилах. Смотрю на Лену и не верю ее словам, но помощница отчаянно кусает свежий маникюр, не борясь его испортить. А мне будто булыжник на грудь кинули: легкие горят от нехватки кислорода, подскакиваю и настежь открываю окно. Стираю со лба несуществующую испарину и просто… качаю головой. Вроде все логично, но… нихрена не справедливо, черт подери!

– И кто теперь… – хриплю, но прочищаю горло и увереннее выдавливаю из себя: – на моем месте? Меня понизили? На какую должность?

– На твоем пока никто, но ходят слухи… – Лена мнется, комкает пальцами юбку и поджимает губы.

– Дай угадаю, – ухмыляюсь, хотя на самом деле выть хочется, как волку на луну: – секретарша Саши?

– Так ты знала?! – подскакивает с кресла и пуляет укором, будто я от нее жирные сплетни скрыла, но тушуется под моим твердым взглядом. Усаживается обратно.

Обе молчим. У меня банально нет слов! Сашка окончательно из ума выжил? Или это такая нездоровая степень манипуляции мною?

– Ну, если честно, это все на уровне домыслов и слухов, которые наверняка Полинка сама же и распустила. Но тебя по приказу самого, – тычет палец вверх, намекая на Сашу, – отправили в бессрочный отпуск.

Горько смеюсь, потому что нечего сказать. Манипуляция! Причем слишком извращенная на мой вкус. Отрезать все, чтобы у меня вообще не осталось шанса на маневр. Конечно, Саша же не идиот и поставить девочку после технаря без знаний на мое место все равно, что дать обезьяне гранату. А слухи, как Лена правильно выразилась, распустила секретарша мужа для своей подстраховки.

– Я вообще не понимаю, что происходит, – бурчит помощница, – но работать с дрянной пигалицей я точно не буду!

– И что, уволишься? – выгибаю бровь, а она издевательски возвращает мне вопрос:

– А ты?

Вызов бросает, судя по язвительному взгляду. Намекает, что ей уйти намного проще, чем мне. Она – помощница, а я… а я вообще уже не знаю, кем я была в этой компании. Ломовой лошадью с призрачными привилегиями?

– Честно? – спрашиваю и, обняв себя руками в защитном жесте, отхожу от окна.

Падаю на кресло с тяжелым вздохом, разглядываю рабочий стол, убираю несуществующие пылинки. Складываю разбросанные по столу бумаги. Кладу ручку на место. Здесь все дышит мною, здесь моя душа и сердце…

– Уходить не хочу, но как ты видишь, Саша мне не оставил выбора. Лен, мы с ним разводимся.

– Из-за секретарши?! – гневно восклицает, скрещивая руки на груди, будто это ей изменили. – Брось! Это все фигня, ну кто она, а кто ты? Давай ее за волосы оттаскаем и на место поставим!

Ухмыляюсь, потому что помощница возмущена больше моего. И я совсем не удивлена ее ответом. Сколько еще мне людей скажет, чтобы я реально не разводилась?

– После драки кулаками не машут, – отмахиваюсь.

– Ну и зря, – фыркает, но ей больше нечего сказать.

У меня своя голова на плечах и развод – лично мой выбор. Я сама так решила, пути назад не будет.

Обе напрягаемся с Леной, когда слышим приближающийся стук каблуков. Да такой противный, будто взрыв тысячи петард. Откидываюсь назад на кресле, ведь догадываюсь, кого ко мне принесла нелегкая.

Дверь распахивается без стука, и секретарша мужа вваливается без приглашения, как к себе в кабинет.

Смотрю на нее в упор, презрение в глазах наглой девицы не удивляет, но я улыбаюсь ей, в то время как Лена закатывает глаза и фыркает.

– Саш… – осекается зараза, когда режу ее взглядом, как острым ножом бумагу. – Александр Васильевич просил зайти к нему.

– Хорошо, как будет минутка, я обязательно зайду к мужу.

Вижу, как девушка зеленеет от ярости и пыхтит, будто ее резко по большому прижало, но молчит, все еще держит субординацию. Не нравится, что ее все еще ставят на место, пальцы в кулаки сжимает.

– Немедленно! – пищит на меня, как маленькая крыска.

– Ему аж так не терпится? – выгибаю бровь, но сижу расслабленно, даже не думаю вставать.

А она стоит, уже вся красная и наверняка мысленно вышвыривает меня как из кабинета, так и из жизни Сашки. Ну, подожди немножко, скоро я сама уйду, чего ото пыжится? Настолько уже зудит занять чужое место? А сможешь ли? Это тебе не деньги с чужой карты тратить в бутиках!

– Мирослава… – не хочет, но выдавливает из себя: – Анатольевна, Александр Васильевич ждет вас на ковер. Сейчас же! Или для вас слово руководителя не имеет веса?

Зараза скрещивает руки на груди и, судя по взгляду, пуляется язвительностью, как мячиком в теннисе. Так уверена в себе? Думаешь, Сашка меня зовет, чтобы окончательно выгнать?

Не успеваю ничего ответить, Лена бросается за меня грудью на амбразуру:

– Слушай, ты… – подскакивает, тычет пальцем в сторону секретарши, но все же чуть гасит в себе наглость. – Мирослава Анатольевна тоже руководитель, а не какая-то секретарша без образования! И не нужно ей указывать, она сама знает, когда и к кому идти на ковер!

Секретарша в долгу не остается:

– Руководитель? – хохочет как истеричка и все же, успокоившись, едко напоминает: – Мирослава Анатольевна в бессрочном отпуске и уже вряд ли снова вернется в нашу компанию.

На слове наша паразитка делает особый акцент, от которого меня явственно передергивает. И злит до чертиков!

На подрыве поганых эмоций подскакиваю, да так резко, что кресло откатывается назад, громко ударяясь в стену. На все могу закрыть глаза, но свой пост я выстрадала и получила заслуженно! А какая-то секретутка просто потому, что удачно раздвинула ноги, уже смеет говорить: «наша компания», явно имея в виду ее и Сашки.

Медленно, походкой хищницы приближаюсь к секретарше, а она с тревогой отступает, тяжело сглатывает и трясется вся. Равняюсь с ней и вижу, что девушка уже как загнанный олененок в углу, поэтому лишь ухмыляюсь ей в лицо. Драки и склоки – не мой конек, я привыкла решать проблемы мирным путем, даже если предо мной любовница мужа. Не хочу опускаться до уровня истерички. Да я вообще ни до чего не хочу опускаться, но мымра буквально напрашивается на неприятности развязным поведением.

– Вернусь я или нет, явно решать не тебе.

Выплевую с яростью и, собрав волю в кулак, уверенно иду к Саше в кабинет. Слышу, что секретарша не отстает, бежит за мной следом, цокая каблуками, как коза по асфальту.

В итоге в кабинет врываемся одновременно, но все же ушлая девица оттесняет меня и первой вырастает перед Сашей.

– Доро… – хочет показать свою значимость, но затыкается, словно нарвалась на жесткий взгляд и тут же исправляется: – Александр Васильевич, к вам Мирослава… Анатольевна, – насильно выцеживает из себя, я же закатываю глаза.

– Выйди, – муж гонит ее прочь, как нашкодившую шавку, но секретарша упрямится.

Так и стоит впереди меня, будто перегородка в кабинке для исповедования. Чтобы ни лица, ничего не было видно. Только голос. Но мы не исповеди и по ту сторону далеко не священник, поэтому…

– Полина, выйди и позаботься, чтобы нас с женой не беспокоили.

С женой, боже, я едва сдержалась от ядовитого смеха. Зачем ты, милый муженек, так любовницу опускаешь?

– Но… но… – блеет она со страхом, переминается с ноги на ногу, тем не менее, ей приходится подчиниться.