Она прервалась на полуслове и пытливо вгляделась в лицо сына, совсем забыв о стоящей перед ней чашке, точно силилась решить сложную задачу. Похоже, раздумывала: сказать или нет? Сейчас или позже? Быть или не быть?..
А Волошин, у которого отлегло от сердца, с удовольствием прихлебывал янтарный, пахнущий бергамотом, напиток (его вкусы, по уверениям Аллочки Комаровой, не отличались изысканностью – он не признавал никаких «дарджилингов» и обожал заурядный «эрл грей») и молчал, делая вид, что не замечает взгляда Валентины Васильевны. Узнав, что тревога была ложной, он успокоился и твердо решил ни о чем не допытываться у нее. Зачем? Если она захочет, скажет сама. Если нет – так тому и быть. Каждый человек имеет право на собственную жизнь.
И она рассказала – гораздо больше того, что он мог бы п
