Эмили сидела на диване в моей квартире, обняв колени, как будто пыталась сжать весь мир в своих руках. Я смотрел на неё, и в сердце моём разгоралось смешанное чувство — жалость и что-то другое, более тёмное. Она выглядела хрупкой, как фарфоровая статуэтка, готовая разбиться от любого прикосновения. В её глазах всё ещё стояли слёзы, но я знал, что внутри неё бушует настоящий шторм.
Потеря Кристины и Оливера оказалась для неё сильным ударом, и я, как всегда, был рядом, чтобы взять на себя её боль. Стараясь подавить своё собственное счастье от того, что они больше не мешают мне, я притянул Эмили ближе к себе, обнял её и прошептал успокаивающие слова. Но вместо того, чтобы чувствовать облегчение, я ощутил, как её напряжённая энергия проникает в меня. Я не хотел, чтобы она страдала. Я не хотел
