Рука Давида мягко удерживает меня за плечо, отодвигает в сторону.
– А, да. Мне рассказывали про маленького харбинского дуче. На что жалуемся, голубчик? Навязчивые идеи? Безотчетный страх перед евреями? Недержание мочи?
Он очень похоже изображает участливый докторский тон.
Лаецкий вспыхивает:
– Фигляр! Охамел в своем Шанхае! Я тебя научу, как разговаривать с русским дворянином!
Давид вытягивается в струнку, щелкает каблуками.
– Значит, дуэль? Мы будем стреляться? Ах нет, вы же мушкетер. Мы будем биться на шпагах.
И скалит зубы. Ему весело. Я уверена: он не понимает, с кем связывается.
– Дуэль с евреем? – презрительно усмехается Лаецкий. – Больно много чести.
– Я – русский офицер, прапорщик Белой армии. А вы, юноша, – шпак, кусок штатского мяса. Или деремся на дуэли, или я вас прост
