Длинною в жизнь

3

   Невольничий рынок это такое место, о котором стоит либо говорить мало, либо лучше вообще не упоминать. Я же постараюсь упомянуть о нём, но при этом в таких минимальных размерах насколько это будет возможно.

Во-первых, невольничий рынок это всегда кровь, пот и слёзы униженных и оскорблённых людей, которых как скотину продают и покупают их же собратья. Во-вторых, невольничий рынок это удушающие затхлые запахи, среди них тошнотворные "ароматы" похлёбки приготовленной для рабов ровно настолько обильно и питательно, чтобы рабы не подохли как мухи, среди них были уже запахи не какой-то абстрактной крови, а самой что ни на есть настоящей кровушки, которая вытекала из ран, что наносили кнуты надзирателей, а также тех, что рабы зарабатывали сами, во время схваток за блаженную тень или лишнюю долю в пайке. К слову сказать, запахи, здесь распространявшиеся, накапливались и впитывались в деревянные загоны, местами уже заметно протрухлевшие, годами, десятками, а может даже уже и сотнями лет. Так что уже говорить о том, что рабам приходилось справлять нужду в тех же загонах, что и спать и есть. Некоторые здесь порой умудрялись и деток зачинать, так что здесь запах нечистот не вызывал приступы тошноты только у самих рабов, у которых-то и выбора не было, а также надзирателей, несших свою работу поколениями и давно уже привыкших к тому, что других бы просто с ума свело.

Жирные переливающиеся мухи тут же лениво перелетали с одного отхожего места на другое, затем так же лениво усаживались на годами не мытые тарелки и свободно расхаживали по не съедобной каше. Рабы же, давно ко всему безразличные люди, не обращали на них ровным счётом никакого внимания или лишь равнодушно взмахивали рукой, прогоняя обнаглевших насекомых. Но то были низшие кварталы невольничьего рынка, в которых Девочке, слава богам, не пришлось побывать. Хотя, откровенно говоря, ей вообще не пришлось побывать не в одном из помещений для рабов, отчасти потому что разбойники боялись, что она лишится своей драгоценной девственности, отчасти потому, что заказ на такую как она поступил уже давно, и теперь дело оставалось за малым, это отвести её к новому хозяину и произвести обмен деньгами. Поэтому она успела лишь увидеть, как остальных рабов, когда-то знакомых ей по прошлой спокойной жизни, тоже изрядно изнурённых и похудевших, погнали в сторону основного рынка, а её, между тем, повели в противоположную сторону для знакомства с новым господином.

Узкие грязные улочки, ничем не примечательные дома, разве что народ сплошь и рядом темнокожий, но это её тогда почему-то не удивляло. Она шла бездумно, вспоминая лишь их последнюю с Кровопийцей встречу, а точнее сказать расставание с её единственным другом. Совсем по-человечески поднял он лапку, прощаясь. Зажатый в крепкие тиски хозяйских рук, он, мяукая и вырываясь, был препровождён во всё тот же злополучный трюм и оставлен там до возвращения хозяина с большой земли или, если так и дальше пойдёт, то вообще до отплытия корабля. Но ещё долгое время Девочка слышала его безумные вопли, доносящие из самого нутрища корабля.

Лишь на прощание он успел, то ли просто вытянуть лапу, то ли помахать ею своей потерянной подруге. Что бы не означал этот самый жест, но Девочка ответно махнула ему рукой, печально улыбнулась и, смело смотря неизвестности, а в данном конкретном случае скорее даже известности, в лицо, пошла туда, куда её и собирались препроводить.

И теперь, стоя перед огромным, прямо царственным домом, то ли замком, то ли дворцом, она с замиранием сердца представляла себе свою судьбу в мельчайших подробностях и не очень. Но вот ворота открылись и их проводили вовнутрь.

Здесь уже Девочке некогда было рассматривать внутреннее убранство и восхищаться богатым насыщенным великолепием огромного помещения. Всё её внимание было приковано к человеку, что находился в его центре. Те, что окружали его по обе стороны, тоже по-своему притягивали взоры, но даже с первого взгляда становилось очевидно, что они всего лишь являются сошками в той игре, с такими не лёгкими и запутанными правилами, что называется жизнью, а вот тот, кто восседал в центре, был по-настоящему важной персоной. И дело было совсем не в том, что он был изыскано и богато разодет, ведь в этом не уступали ему и остальные, но он и держал себя как-то по-царски, величаво, но при этом не в коей мере не принижая достоинств своих ближайших соратников. За это его и любили "свои" люди и ненавидели чужие.

Взгляд Девочки в нём отчасти привлёк и цвет тела, он был темнокож, но не просто темнокож, а имел чёрный с фиолетовым отливом цвет кожи. Это было очень удивительно, ведь до своего морского приключения, самым темнокожим человеком в жизни Девочки была её мать, хотя её кожа была просто чересчур смуглой и не более. Она-то и рабов темнокожих раньше не видела, хотя и слышала, что таковые существуют. Сегодня, конечно, по дороге сюда, она встречала темнокожих людей с разными оттенками и тонами кожи, и даже в больших количествах, чем светлокожих и, тем более, блондинистых как она сама. Но тогда ведь её глаза и мысли были заняты другими вещами, а теперь, когда она уже стояла там, куда, прежде всего, и боялась идти, кроме страха появилось ещё и любопытство. К тому же, что-то именно в этом человеке поразило её.

Поразило настолько, что она испытала восхищение и страх одновременно. Новый господин, а любой с первого мгновения их встречи, понял бы, что это был именно он, возлежал на множестве цветных подушек. Его свита расположилась вокруг, но чуть в отдалении.

Здесь и начались торги. Вся ватага, во главе со своим предводителем, разглядывала её с нескрываемым вожделением, ведь не для кого было не секретом, что после того, как с ней вволю натешится господин, то объедки с барского стола достанутся и его приспешникам. Для всех было так же очевидно, что торги это лишь внешняя оболочка, так, для приличия, а на самом деле они её купят уже в любом случае, так как, как и сказал капитан, заказ на такую как она поступил уже очень давно.

Начали они с ранее обговорённой суммы, но, в связи с непредвиденными обстоятельствами, цена была значительно снижена.

- Но мы же договаривались на другую сумму, таковую, какая она была первоначально. Я готов отойти на какую-то долю от стартовой цены, но не настолько же.- Упрямился капитан, даже покраснев от недовольства. Но он не мог ничего поделать, как не мог и увести рабыню отсюда и продать в другом месте. Во-первых, никто и негде всё равно больше не даст, а во-вторых, не в его интересах, как деловому человеку, портить отношения со своим главным покупателем по таким пустякам, пускай даже цена и урезана очень даже непредвиденно и не в его сторону.

Они понимали это обои, но положение рядового торга блюли.

- Но мы ведь и договаривались на целый товар, а не потрёпанный таким образом.- Невозмутимо произнёс новый господин, слегка коверкая язык, затем лениво вскинул руку и указал на Девочкино лицо.

Та невольно попятилась, приложив руку к припухшей щеке, разбитой губе и сбитому подбородку. Хотя всё уже почти полностью прошло, но у Девочки появилась слабая надежда, что её всё же не купят.

Но, собственно говоря, она просто не знала, что её новому господину было всё равно. Он мог заплатить за неё и обещанную цену, даже, несмотря на то состояние, в котором она сейчас находилась, но тогда все в округе поняли бы, что ему можно продавать и не свежий и вообще не очень качественный товар, а это было отнюдь не в его интересах. Так что цену надо было определённо снижать.

- Но ведь это пустяки, это скоро пройдёт.- Капитан подошёл к Девочке вскинул ей вверх подбородок и покрутил её голову из стороны в сторону, демонстрируя таким образом, что ссадины её уже остаются в прошлом.

Девочке было не приятно это прикосновение, но она, как примерная раба, не смела вырваться из цепких пальцев капитана.

- А вот "скоро пройдёт" нам не надобно, на такой срок она у нас всё равно не задержится. Ну, по крайней мере, не в той ипостаси, для чего предназначена.- Так же невозмутимо пожал плечами новый господин и ещё разок, прищурившись, посмотрел на неё.

- Вычту у сволочуги из доли.- Сквозь зубы процедил капитан, побыстрее соглашаясь на названную цену, пока южанин не нашёл у девчонки ещё какой-нибудь изъян и не скинул её ещё ниже.

Собственно говоря, для того и был произведён данный прищур, только для того, чтобы побудить капитана к быстрейшему принятию решения.

Девочка прекрасно поняла, что именно за сволочугу имеет в виду хозяин Кровопийцы. И хотя это её несколько и порадовало, но всё же основной её проблемы никак не решало.

На том торг был подведён к своему закономерному концу. Ещё немного, скорее для приличия, чем из искренних чувств, они побеседовали, обсуждая новости во всём мире, затем произвели обмен и распрощались до будущего года.

Девочка не знала, что делать и как ей себя вести. Её отвели в покои, где не знакомые рабыни смуглянки стали её омывать, да принаряжать. Девочке было неловко и неприятно, когда темнокожие руки стали привычно снимать с неё старые и уже заметно дурнопахнущие одежды. Но всё её сопротивление было обломано на корню. Лёгкая пощёчина привела её в чувства, лишний раз доказав, что здесь она не служанка и даже не рабыня, а что-то более низкое, если такое вообще имелось в природе, что-то типа новоприобретённой вещи, которая и приобреталась-то на время, и все уже заблаговременно знали, что надолго она здесь не задержится.

Девочка сдалась и позволила им заниматься своей работой, сопровождаемой бесконечной трескотнёй. Из свежих обсуждаемых сплетен, она узнала, что у нового господина имеется дочь пятнадцати лет и сейчас она находится в отъезде, что он вдовец, жена умерла несколько лет назад, и что он периодически развлекался не просто со своими рабынями, а приобретал для этого новую рабыню девственницу. И от всего вновь узнанного легче отнюдь не становилось, а даже наоборот.

Девочка тихо всхлипывала, молясь богам, чтобы они не допустили насилия над ней, но, в общем, надеяться было не на кого и не на что, и она это прекрасно понимала.

Девочку выкупали в ароматичных благовониях, волосы её тщательно высушили и расчесали, выделяя чёткий пробор посередине, затем заплели ей две тугие косы и, свернув их двумя кольцами, закрепили на затылке. На обнажённое тело накинули лишь бледно розовую накидку, что скорее открывала, чем скрывала тело, лёгкие шлёпанцы были тут же одеты на босые ноги.

- Старайся во всём угодить господину и тогда он, возможно, не отдаст тебя воинам.- Эти слова уже не были пустыми сплетнями, а относились исключительно к ней.- Если тебе повезёт, то ты можешь даже рассчитывать на то, что не будешь продана, а займёшь место рядом с нами.

- Некоторым из нас это удалось.- Добавила другая девушка.

- Наш хозяин милостив с теми, кто верен и предан ему.

- Но если я не хочу.- Вновь захныкала Девочка.

- Ты рабыня и у тебя не должно быть других желаний, как только во всём угождать своему господину, твоя задача, чтобы ему всегда было хорошо.- Терпеливо пояснили ей.

- Я не хочу.- По-прежнему не унималась Девочка.

- Да что вы тратите время на эту бестолковую.- Произнесла молчавшая до этого девушка, та самая, что несколькими минутами ранее влепила Девочке пощёчину.- Ей не стать рабыней достойной нашего господина, для этого нужно что-то большее, чем просто симпатичная мордашка и волосы цвета только что вылупившегося цыплёнка.

- Не обращай на неё внимания.- Произнесла старшая из девушек, затем повернулась к подруге.- Ты просто завидуешь, что твоя кожа темна и волосы тоже, пора бы уже смириться с тем, что ты коренная уроженка великой страны нашего господина.

- Это неправда.- Негодующе выкрикнула та.- Мой отец был светловолосый господин моей матери и цвет моей кожи не тёмный, а только лишь слегка смуглый.

- Что ты, что ты.

- Тшшш.- Зашикали на неё другие девушки.- Ты что забыла, не один достойный господин не может быть отцом примерной рабыни.

Строптивица несогласно поджала губы и сложила руки на груди, но при этом промолчала. Слово не воробей вылетит, не поймаешь, сказанного не вернёшь. Запретные слова уже сорвались с уст, оставалось надеяться, что они не коснутся своим звучанием слуха любимого хозяина или кого-то из его приближённых. Самое малое, что могло за этим последовать так это порка кнутом, а в ней, хорошего было мало.

Далее они работали уже молча, боясь сказать что-нибудь не то. Да и дел-то тут оставалось самая малость, разве что разгладить складки на лёгком одеянии, последний раз поправить волосы, да капнуть по капельке духов за каждое розовое ушко.

- Девочки, миленькие,- взмолилась вдруг Девочка,- пожалуйста, не ведите меня к нему. Спасите, помогите убежать.

Рабыни так и застыли с открытыми ртами, не веря в услышанные слова.

- Убежать от господина?- Наконец-то смогла выговорить одна из них.- Да ты хоть знаешь, что полагается даже за помыслы о таком?

-Да за такие слова тебе бы следовало отрезать язык и заставить съесть его сырым.- Поддержала её другая.

-А если бы ты всё же решилась на такой шаг, и тебе кто-то бы в этом помогал, вам бы живьём сорвали шкуру при поимке и применили бы ещё уйму различных пыток, чтобы другим было неповадно.- Дополнила третья, а остальные только возбуждённо загомонили.

Что тут скажешь, за какое-то мгновение Девочка с лихвой окунулась в поток возмущённых голосов и чуть не потонула в нём.

- Теперь хоть видите, насколько она бестолкова, от неё только и жди беду, уж лучше бы её сразу отдали на забаву солдатам.- Ввернула своё недовольная рабыня, что и сама чуть раньше произнесла запретные слова.

- Замолчи ты, она просто ещё ребёнок.- Заступилась за Девочку старшая из рабынь.

- А я вам говорю, ничего путного из неё не выйдет и закончит она свою жизнь на помойке горкой протухшего мяса.- Не унималась темноволосая спорщица. Она единственная среди всех девушек не была светлокожей, будь то блондинка или брюнетка.

- Попридержи свой язык. Нельзя насылать проклятья на чужую голову, как бы потом не поймать их на свою.- Одёрнули её.

- Тьфу ты.- Сплюнула темнокожая, которой очень не понравилось последнее предположение.

В приоткрытую дверь заглянула ещё одна девушка, с любопытством окинув взглядом новенькую, она прошептала:

- Хозяин ждёт в своих покоях. Карен спрашивает, она сама пойдёт или прислать кого с верёвкой.

Все без исключения девушки воззрились на Девочку.

- Ну, что, сама пойдёшь?- Спросила старшая.

- Ку-куда?- Спросила та, прекрасно понимая, куда именно её собирались препроводить, при этом отступая на шаг.

- Понятно.- Печально вздохнула старшая.- Скажи Карену, пускай присылает кого-нибудь, с верёвкой или без.

Девушка кивнула и вновь скрылась за дверью.

Спустя уже несколько минут, Девочка была перекинута через плечо высокого темнокожего парня. Пытаясь вырваться и крича, она всколыхнула своды богатого дворца.

- Ну, вот, все труды насмарку.- Печально вздохнула старшая.

- Хотя с другой стороны, господину нравятся дикие одноразовые кошечки.- Тихо добавила разом присмиревшая темнокожая красотка.

Кому-кому, как не им, знать, что последует за всем этим.

Дорогая накидка из тончайшего шёлка порвалась в двух местах, несколько белокурых прядей выбилось из общей массы волос, на ногах не доставало одного шлёпка.

Вот так растрёпанная Девочка предстала перед своим новым господином. Чернокожий увалень, по хозяйскому кивку, лениво бросил её на кровать и, поклонившись, удалился из покоев.

Покои покоями, а в жизни Девочки покоя, похоже, не предвиделось, по крайней мере, в ближайшее время.

- Ну что, светловолосая кошечка, решила показать коготки? Царапаемся, значит?- Обнажённый по пояс хозяин, в широких штанах шароварах, весело ухмыльнулся.

Девочка затравлено смотрела на него, поднявшись из положения лёжа на четвереньки, но, по-прежнему, оставаясь на перине из множества подушек, сразу же, как только ушёл тот, кто её на эту самую перину сбросил.

- Что ж, я люблю, когда мне сопротивляются.- Пожал плечами новый господин.

- Но я не хочу, пожалуйста, господин.- Зашептала Девочка, загнанным зверьком отползая назад.

- А вот тебя, моя дорогая, спрашивать никто не собирается.- Невозмутимо произнёс он и двинулся в её сторону.

- Нет. Нет. Нет.

Ей ответил лишь его заливистый весёлый хохот.

Битва пятидесятилетнего мужлана и двенадцатилетней девочки оказалась короткой. Несколько минут и Девочка уже была подмята под крупное темнокожее мужское тело. От лёгкой накидки, что на неё набросили несколькими минутами ранее, не осталось и следа. Точнее следы-то остались, да только валялись теперь мелкими лоскутами по всей комнате.

Как бы Девочка не вырывалась, как бы не царапалась и не кусалась, но её сопротивление, не шло не в какое сравнение с тем натиском, что оказывал крепкий взрослый мужчина. К тому же точный удар в лицо заставил её голову на мгновение откинуться назад, и разнокалиберные звёздочки тут же заплясали перед глазами. Слёзы затмевали её взор и душили, а ком в горле этому всячески способствовал, а тут ещё тонкая липкая струйка заструилась по подбородку.

- Не надо, пожалуйста, не надо.- Из последних сил взмолилась Девочка, собирая воедино остатки своего сопротивления.

Он только ухмыльнулся ей в лицо, обнажив белоснежные зубы, что явственно выделялись на чёрном лице. Затем наклонился и лизнул её окровавленный подбородок.

- Обожаю свежую кровь.- С этими словами он распустил пояс своих штанов и, совершив несколько обратно-поступательных движений нижней частью тела, избавился от них, обнажившись полностью. Он не торопился, по-прежнему оставаясь на одном и том же месте и демонстрируя ей своё тело, тело, которым по-настоящему гордился.

Девочка не то чтобы испугалась мужской наготы, как раз таки её она видела частенько и раньше, правда не в такой близости, но всё же лицезреть полностью обнажённого мужчину чёрной скалой нависшей над ней и над всей её короткой доселе жизнью было по-настоящему страшно. Поэтому, когда он начал медленно опускаться, наступая на неё, она тихо вскрикнула и попробовала отползти назад. Вот только когда она поняла, что то, что происходило с ней на корабле, то были только цветочки, а ягодки же она вкушала теперь. Ведь теперь ей по-настоящему не куда было бежать, а её драгоценная девственность больше никем не береглась, разве что только ею самой.

Грубо раздвинув ей ноги коленом, он вошёл в неё стремительно и жёстко.

Тут же громкий крик боли и страха прорезал тишину притаившихся покоев, но они ко всему оставались безучастны, они уже столько раз видели несправедливость, боль и унижение, что кроме равнодушия эти крики у них больше ничего не вызывали. Покои оказались под стать своему хозяину, который в данный момент двигался резкими рывками на маленьком съёжившемся теле своей рабыни. Его не остановило даже то, что у него у самого имелась дочь пятнадцати лет, которая сейчас с нянечкой гостила у тётки. А ведь Девочке, плачущей сейчас под ним, было всего двенадцать. Хотя откуда мы можем знать, какие извращённые фантазии таит ум другого человека.

- Нет, пожалуйста, не надо, мне больно. Пусти господин.- Шептали пересохшие мигом губы.- Пожалуйста, не надо.

Боль, усталость и унижение навалились все разом. После первоначальной борьбы, сил сопротивляться больше не было. Только слёзы текли по щекам, да лёгкая корочка крови засыхала на подбородке и губах, даже шёпот и тот уже давался с трудом. Гримаса боли то появлялась на лице, то исчезала, неожиданно на неё накатила волна полного безразличия. Она и вовсе перестала сопротивляться, закрыв глаза и мечтая о тех временах, когда она впервые будет свободной, а это должно произойти уже скоро, тогда, когда она взойдёт на небеса. После того унижение, что выпало ей на долю и что ей ещё только предстояло вынести, жить ей оставалось не долго, уж она-то об этом позаботится.

Почти сутки она провела в покоях нового господина. Он то исчезал, то появлялся, чтобы вновь удовлетворить свою животную потребность. Всё это время Девочка не ела, не пила, хотя поднос с пищей стоял рядом со столиком, и вообще не вставала с того места, на которое её повалил н*******к. Жизнь, которая и раньше-то не вселяла в неё никакой надежды, теперь и вовсе потеряла для неё всякий смысл. Теперь только оставалось ждать, когда ею окончательно натешатся, тогда ей должна будет, просто обязана будет выпасть возможность покаяться перед богами и отойти в мир иной.

Когда в очередной раз хозяин вернулся не один, она поняла что наступает перемена и, возможно, её мучения скоро подойдут к концу. Но она была права и ошибалась одновременно. Перемена неизменно наступила, да вот только, к сожалению, не в лучшую для неё сторону, и основную массу боли и унижения ей тогда ещё только предстояло вынести.

- Забирай её Карен, она мне наскучила.- Безразлично махнул рукой господин.- К тому же я в ней полностью разочаровался.

- Что не девственницей оказалась, мой господин?

- Да нет, почему же, девственницей, да только я ожидал получить в её лице страстную и яростную кошку, а в результате только позабавился с загнанным в угол и безразличным ко всему котёнком.

Карен понимающе кивнул и на мгновение в глазах его, как показалось Девочке, промелькнула искренняя жалость. Но только лишь на мгновение, и, может, всё-таки показалось?

- Слишком холодна, мой господин?- Спросил он между тем деловито.

- Да, но думаю, для моих воинов это не будет таким уж большим упущением.- Лукаво произнёс хозяин.

- Ваши люди рады любому подарку от уважаемого и достопочтенного господина, господин мой.- Поклонился тот, что звался Кареном.

- Вот и отлично, тогда забирай её вниз.

- Что потом с нею делать, мой господин?

- Если останется жива, поступишь по своему разумению, не какое твоё решение, каковым бы оно не было, я не буду оспаривать и осуждать. Твоя верность и преданность известны мне многие годы, потому поступай так, как велит своя голова на плечах. В общем, как знаешь.- Он раздражённо взмахнул рукой.

- Спасибо, мой господин.- Старый воин подошёл, перекинул лёгкое обнажённое тельце через плечо и направился к выходу.

- Карен.- Окликнул его хозяин.

- Да, мой господин?

- Пришли мне рабыню для утех, кого-нибудь пожарче, да пошустрее.

- Слушаюсь, мой господин.- Старый воин слегка поклонился, что было не очень удобно сделать из-за того, что перекинутая через его плечо, на мир равнодушно взирала маленькая поруганная Девочка.

Большинство воинов и вправду приняли такой подарок с радостью и благодарностью. Послышались одобрительные возгласы, шутки и смех. Некоторые правда сразу отошли в сторонку, кто-то из брезгливости не желал прикасаться к маленькой окровавленной рабыне, а в ком-то ещё жила жалость, которая, впрочем, ничем больше не подкрепляясь, не позволяла вступиться за Девочку, но и не допускала своего владельца к общему беспутству.

Воинам ведь и не требовалось, чтобы она приняла ванну, надела тонкую накидку, благоухала благовониями. С них было достаточно и того, что посреди их воинской обители лежала маленькая беззащитная Девочка, подаренная хозяином и находившаяся полностью в их власти. И совсем уже не важно было то, что она была ещё совсем ребёнком и её, похоже, не слишком-то воодушевляла мысль отдаваться всем и каждому, и что кровь на внутренней стороне её бёдер только-только, как успела засохнуть. Потому как для того, чтобы почувствовать свою власть над слабыми мира сего, не обязательно нужно было чувствовать и присутствие совести, скорее даже наоборот. Да всё это было и не важно. Они просто с вожделением смотрели на неё, как хищники, которым только что принесли свежее мясо, со струйками стекающей тёплой крови. Человеческая жестокость и чёрствость порой доходит до крайностей, мало укладывающихся в обычный рядовой смысл бытия, но так бывает и, к всеобщему сожалению, отнюдь нередко.

И вновь пошла череда мужских лиц, за исключением разве что того, что теперь они были разными, а не принадлежали одному и тому же человеку. Девочка, ещё вначале попробовав вырываться, уже полностью признала свою беззащитность и уязвимость, а значит, по её мнению и не следовало лишний раз искушать судьбу и совершать какие-то бессмысленные попытки вырваться. Тем более что она уже заработала достаточную долю этих самых тумаков, синяков, пощёчин и ссадин, чтобы понять, что это не очень хорошая идея, на счёт того чтобы подороже продать свою честь, тем более что и продавать-то было уже особенно нечего. Их же здесь было столько, уже прошедших через неё и ещё только ждавших своей очереди.

Она молча смотрела в сторону на белую потрескавшуюся стену кухни, по которой пару минут назад пробежал большущий откормленный таракан, и только жгучие слёзы уже не прокладывали более на её щеках две мокрые дорожки, а уже свободно бежали по ранее проторённым не пересыхающим уже больше суток протокам. Но скоро и они иссякли, как иссякает лишённый души ручей. Иногда Девочка теряла сознание, так как боль вскоре стала превозмогать над всеми иными чувствами, потом она снова приходила в себя и взирала на всё ту же стенку глазами до краёв наполненными вселенской пустотой.

- Ба, старая знакомая, как тесен мир. А ты, вероятно, думала, что уже никогда больше не увидишь меня. А зря, теперь я твой самый страшный кошмар. Ну, что, маленькая шлюшка, я же говорил, что всегда получаю то, что захочу.

Девочка неуверенно повернулась на голос. Вообще-то она не обращала внимания на те моменты, когда один из её мучителей сменялся другим, но эти слова и голос заставили её уставшее тело всё же повернуть голову.

Их глаза встретились, взгляды пересеклись, и в обоих сквозила жгучая ненависть.

- Из-за тебя, красавица, я потерял кучу денег и любимую работу, за счёт которой прожил несколько лет. Разве за это не стоит доставить тебе наивысшее наслаждение, как ты думаешь? А?- Он вышел из неё и снова с силой ворвался в её измученное лоно.- И тут больше нет твоего боевого кота и жадного капитана, так что и помочь тебе больше не кому.

Девочка еле слышно застонала, несколько слезинок вновь вытекли из болезненных покрасневших глаз.

- Эта работа наёмника и твоя боль, несколько компенсируют мои неудобства, но я считаю, что этого всё равно недостаточно. Ты мне за всё заплатишь, тварь.

Девочка молчала. Тогда он снова рывком вошёл в неё, причиняя тем самым огромную боль. На этот раз она не смогла сдержаться и вскрикнула, слёзы же вновь стали прокладывать по грязным щекам две мокрые дорожки.

- Эй, новичок,- послышался голос Карена,- ты там девчонку-то не угробь. И вообще давай заканчивай, ты тут не один такой возбуждённый. Герой любовник выискался.

- Мы с тобой ещё встретимся, дрянь.- Гневно прошептал старый знакомый, избавляясь от груза своего возбуждения, и резко поднимаясь.

Тяжёлый сапог с каким-то радостным удовлетворением врезался в обнажённый девичий бок. Девочка не произнесла не звука, только изогнулась всем телом и изо рта тонкой струйкой вытекла желчь.

Многие, если не все, засмеялись, не находя в себе жалости и сострадания.

И только старая слепая бабка беспомощно махала клюкой в разные стороны, сидя в дальнем углу помещения. Кем она была, и как здесь оказалась, для Девочки оставалось загадкой.

- Что же вы делаете, ироды, отпустите ребёнка.- Беззубо шамкала она, вот только никто её не слушал.

По морщинистым впалым щекам текли жгучие слёзы, которые, казалось, уже давным-давно высохли в повреждённых слепых глазах.

Девочка отвернулась к стене, вновь высушивая слёзы и не смея больше обращать внимание, на череду сменяющих друг друга мужских лиц и тел подле себя.

Она и сама не заметила, как боль сменилась блаженством, вначале она не могла понять, умерла ли она или просто заснула, но оказалось второе. Она видела мать, маячившую где-то вдалеке, она пела ей колыбельную песню и ласково улыбалась. Девочка почувствовала, как кто-то нежно потёрся о её щёку.

- Мама.- Прошептала она, но, уже мгновение спустя, поняла, что это была не мать.

Испугавшись, она нервно открыла глаза и увидела рядом с собой маленького розового котёнка. Именно розового, он был очень смешной, по крайней мере, Девочке не приходилось встречать таких раньше, и он ей таковым казался. Он был ужасно пушист и длинношерст, на круглой мордашке особенно выделялись большие круглые глаза и маленький приплюснутый носик.

Котёнок нежно тёрся о её щёку и мурлыкал.

- Привет.- Прошептала Девочка.

- Мяу.- Приветственно мяукнул котёнок.

Девочка через силу протянула руку, двигаться ужасно не хотелось, и дотронулась до мягкой шёрстки. Мягкой и пушистой, вот какой была на ощупь розовая шерсть.

- Ты кто? Капелька мёда в бочке дёгтя?- Прошептала Девочка.

- Мяу.- Ответил котёнок.

Девочка осмотрелась, по всему было видно, что на дворе ночь. Вокруг не было не души. Все, вероятно, разлеглись по своим койкам в соседнем помещении. И только бедная измученная Девочка оставалась на том самом месте, где её вчера и оставили.

Несколько синяков и ссадин, разбитый подбородок, поруганная гордость и ужасная боль между ног, вот что она вынесла из своего нового жизненного опыта.

Неожиданно в помещение ввалилось двое молодых воинов, потных, запылённых и во всеоружии.

- Что новая девчонка?- Громко спросил один из них, кивнув в сторону скрутившейся калачиком обнажённой Девочки.

- Да, а вы что не знали?- Послышался голос из дальнего угла.

Девочка даже не заметила, что находилась в большом помещение не одна, потому и вздрогнула в испуге не от голоса вошедшего, а оттого, что кто-то откликнулся в темноте позади неё самой.

- Да мы ж только что с караула, откуда нам знать. Что ж, пойдём что ли, снимем напряжение сегодняшнего трудного дня.

- Идите, идите, вас там только пока и не было.

Все трое зашлись в общем смехе.

Котёнок неприветливо зашипел, но был осторожно отстранён в сторону грубой мозолистой рукой.

Девочка прикрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы, прекрасно понимая, что именно за этим последует. Только-только начавшие затягиваться раны, всколыхнулись новой болью, что превосходила даже ту, что ей случилось вынести до этого.

Она не могла потом вспомнить, сколько их было, и лишь одно знакомое лицо запечатлелось в её светлой памяти. Он пришёл к ней снова уже ночью, после двух тех запоздалых воинов. И ей снова пришлось вынести всю мерзость общения с ним. Несколько пощёчин, унизительных слов и ненавистная близость.