Последняя слабость

Глава XIII

Никогда так тревожно не спалось, как сегодня. На улице в мороз было более уютнее, чем на двухместной кровати под теплым одеялом. Вся моя кожа была липкой от пота, простыня прилипала к телу, мешая какому-либо сну. Встав с кровати, направилась сразу в душ. Нужно смыть с себя все переживания сновидений, все мысли которые сопровождают со вчерашнего вечера. 

Мне вновь приснилась кухня, мама, незнакомка за окном. Однако в этот раз не было страшно, наоборот, умиротворенно. Все мое нутро тянулось познакомиться с ней, но тело противилось. Казалось, что факт того, что я жива - мешает мне познакомиться с таинственной тенью. Во втором сне, мне приснилась женщина, которая сложила руки на мои плечи. Её тепло грело, даже скорее сжигало мою плоть, словно смола льется с маленьких чаш. Голос шептал о свободе, силе, любви, которую мне предстоит раскрыть. Как все абсурдно. 

Вытираясь махровым полотенцем, взглянула в зеркало. Все произошедшее вчера давило на мое сознание, и такими снами оно просто пытается защитится. Ничего мистического либо непонятного в этом нет. Любое событие, ситуация предрасположена к логическим мыслям. Протерев запотевшее стекло, перевела взгляд на плечи, те, словно первый декабрьский снег, блестели. Мне присущ светлый тон кожи, но сейчас и вовсе выгляжу белоснежной. Как будто с потом ушла вся грязь за ночь, вся мертвая кожа спала, обновляя меня. Такое возможно? Проведя губкой вдоль живота, выдохнула. Или я просто отмылась от трехлетней грязи бездомности. 

Вернувшись в комнату, устало присела на уже сложенную кровать. Горничная ждет с утра за дверью, чтобы привести комнату в порядок, стоит лишь отойти на минуту. Я бы и сама могла прибираться за собой. Мне не нужна помощь в таком, но горничная еще вчерашним вечером стала молить о пощаде, словно мой статус равен господину, это не так. Ничего не оставалось, как молча согласится. 

— Куколка, — прощебетал Вильям входя в спальню. — Красотка, что за крем? — Мужчина с восхищением взял мою руку и провел по ней пальцем, — меня бы столько мужчин полюбили, будь у меня такая кожа. Поделишься рецептом? Белая глина? Алоэ? Норвежская вода? 

— Алоэ, да, — фраза о том, что моя кожа сама по себе побледнела, звучала бы глупо. 

— Так и знал! — Вскрикнул дизайнер. — Что ты сегодня наденешь? Я принес несколько вариантов. 

— Зачем одеваться, если весь день проведу в четырех стенах? — Поправляя полотенце, серьезно спросила.

— Господин может призвать тебя в любую минуту, милая моя, — усердно поправляя воротник белого платья, проговорил Вильям. 

Устало протерев веки, неосознанно взглянула на картину с Эридой. Казалось, что кожа, которая была еще вчера бела, стала темнее, отчего по спине прошлась дрожь. Возьми себя в руки, Ева! Это просто картины! Ты в стрессе и сейчас придумываешь откровенную ересь! Эрида была одета в красное шелковое платье, длинная коса заплетена золотыми нитками.

— Хочу быть такой, — не контролируя себя, прошептала.

— Принято, — резко ответил Вильям, отчего я поперхнулась слюной. — Подобное платье есть в моем кабинете, а золото, — мужчина бесцеремонно начал исследовать шкаф, пока не остановился на десятом по счету ящике, доставая оттуда золото. — Заплетем, — вручив мне в руки золотое колье, которое с легкостью делилось на тонкие нити, Вильям убежал к себе за платьем. 

Не знаю, что волнует меня сейчас больше: наличие дорогих украшений в шкафу либо картина, которая словно приняла решение за меня. Нет, я сама приняла решение. Моя внешность не хуже древнегреческой богини. Рассмеявшись, осознала, что смеюсь не над словами, а над тем, что не говорили себе такого же раньше. Откуда во мне появилась уверенность? На меня так влияет Самаэль? Катрин? Или все окружающие? 

"Мы"  - из неоткуда раздался шепот. 

Обернувшись в недоумении за спину, никого не обнаружила, но через секунду вошел Вильям. Послышалось. 

— Надевай, куколка, — с гордостью сказал мужчина, помогая мне переодеться. 

Нежное шелковое красное платье, идеально легло на мою фигуру. Две тонкие лямки обрамляли плечи, вырез декольте слегка выделял грудь дизайнерской молнией ткани. Спина обнаженная до середины, а колени лишь слегка прикрыты. Бедра выделялись иначе, чем обычно. Никогда одежда не подходила моему телу настолько, как это платье. Вильям помог уложить волосы, бережно обращаясь с хрупким золотом. 

— Я красива, — прошептала, вглядываясь в зеркало и пытаюсь понять, кто на меня смотрит. — Никогда прежде такой не была, — впервые появились нотки восхищения к самой себе. 

"Идеально" - вновь раздался шепот. 

— Идеально, — согласился Вильям, заставляя меня успокоится. Это его шепот, все в порядке. 

— Прогуляюсь по зданию. 

— Господин разрешил? — Мужчина слегка занервничал. 

— Это теперь мой дом навеки вечные, неужели не имею право? — Пока друг думал над ответом, я уже направлялась вдоль коридора. 

Во мне что-то меняется и мне это нравится. Маленькая запуганная девочка исчезает, на смену приходит женщина. В лифте мне ждало трудное решение: на какой этаж направится? Судя по всему, делать на золотых этажах нечего, да и случайно наткнутся на хозяина желания отсутствует. На этаже петуньи могу попасть в охапку стервозных женщин. Нужно менее спокойна, но иная атмосфера. Пальцы дотронулись этажа ромашек. Неделю назад и я была такой, как девушки сидящие сейчас там. Невинные, брошенные, одинокие. Пытающиеся помочь родным людям или себе самим. Уж лучше пусть жертвуют своим здоровьем и жизнью ради себя, чем ради других. Ради тех, кто отвернется от вас. Посмеет вычеркнуть вас из своей жизни, как бы вы не старались им угодить. 

Внутри кипела злость, жажда вырваться наружу доходила истомы, но как только лифт остановился, вся агрессия прошла. Прям у входа в лифт стояла девушка в старом потертом платье. Оно не выглядело грязным, только старым. Словно средневековый наряд, который носили знатные дамы или фреильны, служанки господ. Девушка подняла взгляд, почтительно склоняя голову, слегка прогибая колени. 

— Мы к вашим услугам, — неожиданно произнесла особа, с легкий акцентом, словно знания английского было забыто наполовину. 

— К услугам? 

— Ева! — Крикнула Катрин, появляюсь в конце коридора. — Что ты здесь делаешь? 

— Я... — рядом больше не было никого, словно туман наступила и исчезла девушка. — Я решила прогуляться. 

— На этаже ромашек? Цветочек, сегодня не лучший день для такого, — Катрин оглядела меня, — восхитительно выглядишь. 

— Благодарю, но что сегодня за день? 

— Кровавый понедельник. С двух часов дня и до двух часов ночи, — голос женщины слегка осел, словно за сегодня успела наорать на десяток людей. — Такое событие раз в два месяца. Все заняты, абсолютно все. 

Мне нечем заняться, совершенно. Все, что могу делать, это ходить и сидеть. Покидать здание без разрешение господина запрещено. Разговаривать с господином без его разрешения запрещено. Связаться с ним запрещено. Можно только дожидаться, когда его величество соизволит мне позволить, что-либо сделать. Я одета в красное, никто не заподозрит во мне ромашку либо петунью. Правила есть правила. К розам здесь отношение уважительное. Никто даже не посмеет ко мне притронутся на вечере, потому что роз не трогают. Главное не грубить, ни с кем не разговаривать и вести себя достойно. Мне нужно увидеть новые лица, даже если те противные. Нужно увидеть боль девушек, потому что мне предстоит переживать подобное день за днем, всю оставшуюся жизнь. 

— Я иду с тобой, — твердо сказала Катрин, заходя в лифт.

— Самаэль будет против, ты его цветок, а не общий, — пыталась вразумить меня она.

— На мне красный цвет. Я - роза. Никто меня не тронет, поэтому, пойду с тобой, — голос был настолько властный, что Катрин не решалась спорить и молча кивнула. 

Еще пару дней назад, чувствовала себя мелкой пешкой в сломанной игре, боялась Катрин, сейчас же у меня статус не ниже. Я личная игрушка Самаэля. Меня никто не тронет, кроме него. Никто не оспорит решение, кроме него. Возможно, моё действие глупое и не следует являться на кровавый день, но накажет меня за это лишь господин. Никто кроме. 

Зал не изменился с моего первого и последнего появления в нем. Все такой же огромный, величественный, могущественный и заполненный до отвала алкоголем, едой, пыточными инструментами. Ромашки с петуньями стояли у положенной им стенке. Мужчины смеялись, общались, расхаживали в дорогих костюмах. Все было на своих местах. Первые взгляды были устремлены на Катрин, её клубное красное платье приглянулась всем. Затем взгляды пали на меня, в тройном размере и любопытстве. Новое мясо, которое нельзя тронуть. Желаемый всеми запретный плод, который нельзя сорвать. Неожиданно во мне появилось столько сил и самоуважения, что черты моего лица словно заострились. 

— Мы вас раньше не видели, — ко мне подошел мужчина тридцати лет, держа в руках бокал с шампанским, и улыбаясь, словно кот выпивший миску молока. — Как ваше имя? 

— Мое имя вам не к чему, можете обращаться ко мне просто, роза, — принимая алкоголь из рук, сделала небольшой глоток. — Всегда больше любила вино. 

— У вас хороший вкус, но вино, увы, подается ближе к вечеру, а пока: мартини, виски, шампанское. То, что придаст вкус и разогреет, — объяснялся незнакомец. — Кристиан, — мужчина протянул руку, представляясь. 

— Повторюсь, зовите меня роза, — одобрительно склонив голову, не стала позволять себя касаться. Правила есть правила.

— Я видел много ромашек, петуньи, роз. Самых красивых женщин, однако они даже рядом с вами не стоят, — Кристиан заставил меня улыбнуться, но не смутится. 

— Мне льстит, что вы решили применить ко мне подход, на который обычно ведутся девушки, но смею огорчить, на меня такое не действует, — допивая бокал шампанского, протянула его обратно в мужские руки. — Хорошего вечера, наслаждайтесь. 

— Как я могу насладится, если вы покидаете меня? — Кристиан перегородил мне путь.

— Я приведу к вам самую красивую ромашку или же петунью, но мой статус не позволяет вам желать меня на скотобойню. 

— У меня нет желания причинять вам боль, — проговорил мужчина, отчего я не выдержала и рассмеялась.

— Кристиан, мы находимся в центре боли. Даже если вы не желаете её мне, то избиваете других. У всех свои желания, фетиши, поэтому скажу ясно: мне не интересны садисты, — наконец-то дорога была открыта, позволяя продолжить изучение прибывших гостей. 

В дальнем углу стояла девушка, с которой удалось познакомится в прошлый раз. Вроде бы её зовут Андри, и она уже третий месяц работает петуньей. Думаю, мне позволительно подойти к ней. Все розы имеют на это право. Ловко проскочив через мужчин, оказалась практически у выхода из зала. Петуньи, как и ромашки, уважительно осмотрели меня и склонили головы. Хотелось бы сказать, что стало неуютно, но нет, мне понравилось данное уважение. 

— Привет, — поздоровалась с петуньей, отводя её немного в сторону. 

— Я подумала, что мне показалось, но теперь вижу, что нет. Как тебе удалось стать розой за одну неделю? Ради такого три года работать надо, если не больше, — Андри восхищалась, однако и злилась одновременно. 

— Скажем так, меня купили навеки вечные. 

— Повезло тебе, — прошептала девушка, отчего мнение о ней немного испортилось. — Хозяин пришел, — вглядываясь за спину, произнесла петунья, отчего колени стали ватными.