Последняя слабость

Глава XVIII

Самаэль чувствовал себя живым. Не ходячим мертвецом с грязной душой, не отчаянным мужчиной в поисках совершенства, он отрицал, но уже нашел её. Ту самую, истинную, непорочную душу, которая вернет его человечность, сможет подарить желанную жажду к жизни. Исцелит раны души, тела, несмотря на свои собственные. Вчерашний вечер стал тому доказательством. Самаэль действительно должен был продать Еву почти неделю назад, однако как он мог это совершить, если чувствует девушку уже не просто своей вещью, а своей жизнью. Разве демон его уровня должен собой жертвовать? Ведь делится Евой, отдавать её кому-нибудь, это лишаться части себя. Жертвовать собой. 

Двое мужчин присоединившихся к ним в ресторане, были давними знакомыми господина, демонами. В прежние времена являлись пешками в его руках, которые умело выполняли обязанности ищеек, псов адских, которыми не жалко было управлять, тратить их силы, лишать воли. Однако пару веков назад, они решили изменить род деятельности, стали себе хозяинами, завели общий бизнес, словно два брата, имеют деньги. Они действительно способны купить Еву. Самаэль пытался сдерживать себя, показывать своим видом, что ему все равно купят девушку сейчас или позже. Когда хрустальные чистые глаза налились пеленой, мужчина потерял, как и обычно, контроль. Ева не должна плакать, только не из-за его поступков, а если кто-то другой посмеет её обидеть, то смерть в руках Самаэля будет последним, что тот увидит. Думать было не о чем, он грозно взглянул в глаза каждому, показывая в мыслях жертв котел ада, который больше похож на глыбу льда, сковывающую любое движение, вздох, мимику. Двое демонов остались за столом побитые изнутри, уничтоженные на несколько лет вперед морально, даже не имея души. Однако все было напрасно. 

Ева отдалилась. 

Самаэль винил себя, и правильно делал. Никто, как ни сам демон-каратель, не знает на ком и за что лежит вина. На Еве не было вины, не только за тот вечер, а за всю её жизнь. Он рылся, словно крот по её чертогам, там было столько добра, что кроту душило горло. Девушка должна остаться с ним, быть его, только его. Не желает Самаэль ей больше помыкать. Раньше ему казалось, что единственным способом наслаждение является кара, но мирный разговор обо всем и не о чем сразу, который длился весь вечер, принес ему больше удовольствия, чем миллион побитых жизней. 

— Дорогой мой демон, — кривая интонация недовольства пронеслась вдоль зала, где стоял лишь один Самаэль. — Какого, твоего господина Люцифера, я вынуждена покидать свой дом?! — Казалось от крика осыпятся стены, но все обошлось пятисекундным змеиным дождем. 

— Аннет, — мужчина повернулся к знакомой. — Требуй с меня десятки тысяч змей, пауков, червей - я дам это. Однако не смей врываться в мой дом с криком! — Огонь из камина покинул свои пределы, окутывая женское тело. 

Волосы Аннет зашипели в недовольстве. 

— Ты пришел ко мне с просьбой, не сомневаясь и минуты. Я уточнила у тебя несколько раз, уверен ты в своей продаже или нет. Теперь же, моё имя покрыто пятнами плохого продавца, — женщина была зла, но стараясь быстрее решить конфликт, села в мягкое кресло. — Мы можем поговорить мирно, сколько тебе захочется. Но уйду я отсюда лишь с игрушкой. 

— Ева не продается, — жестко отрезал Самаэль. — Я не собираюсь унижать тебя и твою профессию. Давай мы решим действительно мирно, назови сумму, заплачу. Считай, что покупаю свой же товар. 

— Хотела бы согласится, — жутко рассмеявшись, Аннет подставила локоть под подбородок, сладко вглядываясь в демонское нутро. — Уже поздно. Мой контракт заключен, порвать его может только игрушка иль новый хозяин. 

Внутри Самаэля все закипело - буквально. Кровь стала раскаленной лавой, которая постепенно лишала мужчину своей человеческой оболочки. Белые глаза стали кровавыми. Ногти удлинились на десять сантиметров, одежда сжигалась. Мужчина предстал перед Аннет в своей демонской форме - истинной форме. Прижав женщину за шею к полу, с трудом сдерживал себя, дабы не распороть её тело от шеи до паха, заорал низким басом, лопая окна зала. 

— Я убью его! — Рык дракона был бы менее грозным, чем рык демона-карателя. 

— Е-в-в-в-а, может отказать купцу, — без капли страха осведомила Аннет, словно именно такой реакции ждала изначально. — Приди в себя, Самаэль. Если девушка зайдет в комнату, увидит тебя таким, чем это закончится? 

Данные слова подействовали на господина, как успокоительное. Он вновь вернулся в человеческий облик, вызывая дворецкого с одеждой и приказом поставить новые окна. Ева никогда не увидит его таким, он этого не допустит. 

— Что за демон купил её? — Спокойно обратился мужчина к Аннет.

— Не демон, — игриво прошипела женщина, — не человек. 

— Ангел?! — Вновь пуская злость наружу, крикнул Самаэль. 

В старые времена демон-каратель находил себе развлечение по Египетским трактам, публичным домам. Самое занятное его приключение приходилось на Тортугу. Прекрасное место всех людских грехов, собрание пиратов-убийц, грабителей, бедных брошенных всеми женщин. Но время шло, демон-каратель адаптировался под изменение эпохи. Пока не пришел к идеи создания личного дома похоти и боли. Как все прекрасно складывалось. Собирались на подобные вечера все демоны, любой ступени и звания. Однако позже, к абсолютному не удивлению, половина зала была заполнена обычными людьми. Только десять лет назад к этим гостям присоединись ангелы. Не все любят правила Господа, некоторым присуще их нарушать. Демоны, ангелы, люди собирались под одной крышей ради общего удовольствия. Но Самаэль и подумать не мог, что, кто-то из ангелов решит купить человека. 

* * *

После произошедшего вчера не хотелось видеться с Самаэлям. Я думала, что в нем есть хорошее, доброта, совесть, а он меня решил перепродать. Да, у него есть полное право на такое, но почему? Попользовался и передал? Отчаянно вытащив первую попавшуюся книгу из стеллажа, опустилась на диван. Не буду думать о нем, лучше переключится на мир фантазий, покоя, искренней любви. Иронично усмехнувшись, сравнила себя с Белль из сказки про красавицу и чудовище. Девушка смогла разглядеть в монстре красоту души или нет? Может, она открыла то, что всегда в нем было, но тот отказывался принимать? Почему даже сейчас, после всей информации, я пытаюсь его защитить от самого же себя? 

Дверь в библиотеку открылась. Ожидая увидеть кого-то из прислуги, Катрин или Вильяма, молилась лишь бы это был не Самаэль. Только бы обещанная перепродажа не состоялась сегодня. Однако на пороге показалась женщина. Изумительной красоты, которая олицетворяла нечто родное. Удивившись своему сравнению, привстала, но чувство родного омута не уходило. Следом появился Самаэль. 

— Вы знакомы с древнегреческой культурой? — От моего вопроса удивились все, незнакомка как-то восхищенно и более осознанно осмотрела меня. 

Неизвестно, что вынудило меня спросить об этом, какое это вообще имеет значение, но все нутро твердило произнести вопрос вслух. 

— Я правнучка Медузы Горгоны, — со смехом, словно в шутку, но серьезно, будто правду, произнесла женщина. — Моё имя Аннет, а ваше? 

— Ева, — пожав протянутую женщиной руку, не почувствовала ничего, но Аннет, почему-то вздрогнула. 

— Как интересно, — прошептала она, — кто она? — Взволнованно и восхищенно обратилась та к Самаэлю. — Ты не знаешь, — вглядываясь в глаза мужчины, Аннет рассмеялась. — Милая - милая Ева. 

— Простите меня за грубость, но, что-то не так? — Неуверенно сделав шаг навстречу, сглотнула ком в горле. 

Аннет вела себя до ужаса странно, однако меня не пугало данное поведение. 

— Ты принесешь столько боли, сожаления, мучений, — шептала женщина на ухо, — однако еще больше счастья с равновесием, которого так долго ждем. 

Дрожь окутала все тело. Моё нутро отзывалось на её слова, пробуждая само сердце, а так же нечто мне неизвестное, но до боли сильное. 

— Эта девушка не должна принадлежать ни одному мужчине, — строго осведомила Аннет. — Тебя уже перекупили, но ты можешь отказаться. 

— Кто? 

— Его имя Кристиан, он так настойчиво требовал тебя. 

— Я знаю его, — на мои слова Самаэль заметно напрягся, его скулы выражали оскал, взгляд приобрел хищный блеск, ладони сжались в кулаки. — Он лечит близкого для меня человека. 

— Значит, ты согласна? — Спросила Аннет.

— Продажи не будет, — мужчина пытался сдерживаться, но давалось с трудом. 

— Это решает Ева! — Крикнула в ответ женщина. — Завтра прибудет Кристиан. Ты должна будешь лично ответить ему: да или нет. Он попросил оставить право выбора: ветта. 

— Хорошо, я приму решение, — уважительно склонив голову перед Аннет, улыбнулась. 

— Проводи меня, Самаэль, — потребовала она, покидая библиотеку. 

Обессиленно опустившись на диван, задумалась. Кристиан действительно хочет меня купить, но явно не по общепринятым правилам. Скорее всего, после покупки даст право быть свободным человеком. Мне приятно все, что он собирается сделать ради меня. Но это того не стоит. Неизвестно, во сколько денег ему обошлась моя жизнь. Я не стою столько, сколько все требуют за меня. С другой стороны, у меня есть возможность стать с завтрашнего дня свободной. Не жить в страхе, что Самаэль в любую минуту решит меня и****ь или вновь перепродать. Если завтра уйду, то больше никогда его не увижу. 

Потеряю его. 

Хочется мне навсегда избавится от мужчины, который вызывает столько противоречий? Нет. Не веря собственным мыслям, пыталась отмахнутся от данной затеи остаться в рабстве, однако не могла. Здесь все стало родным, болезненным, но пускай, зато родным! Где гарантия, что после перепродажи, будет лучше? Кристиан хороший, однако неизвестность прибавляет сомнений. Самаэль не идеален, и все же показал вчера, что может быть хорошим, человечным, искренним и таким... заботливым. Сколько бы боли не причинял, каждый раз пытается исправится. Какая должна быть сила воли, раз мужчина пытается противостоять самому себе? Или мне все кажется? Может, этого всего нет. Стокгольмский синдром: одобрять действия своего насильника. 

Утром приму окончательное решение. Сон поможет избавится от ненужного, поставит все по местам, ответ будет ясен. Мама всегда говорила: если ты сомневаешься между первым и вторым, выбирай второе, ведь если бы ты действительно хотела первого, не задумывалась бы о другом. Если бы мне действительно хотелось бы уйти, я бы сразу согласилась. 

Самаэль вернулся растерянным, каким-то уставшим. Ему не нравилась вся ситуация, так же как и мне. Однако оставаться здесь, держась за собственные построенные иллюзии, сумасшествие. 

— Ева, — произнес Самаэль, заставляя меня прикрыть глаза. 

Мне хотелось его поддержки. Услышать от него просьбу остаться. Все во мне тянулось к нему, против правил и логики. 

— Да? — Спросила, подходя к нему. 

Ткань привычно прижималась к телу, задевая царапины, но даже, обычно, отрезвляющая боль, не помогала. 

— Я не должен был выставлять тебя на торги, как вещь, — дыхание перехватило. Самаэль пытался извинится. 

— Не должен был, — повторила его слова. 

— У меня есть предложение, — тон стал серьезным.