Ланин вернулся в номер. С той минуты, что он расстался с Абелевым, он думал только о сценарии. За последнее время он прочел их целую библиотеку, некоторые были вовсе не безнадежны, при определенной доработке из них могло что-то вылупиться. Но он ясно чувствовал, что все это либо не то, либо не совсем то. По крайней мере, ни по одному из них не хотелось снимать фильм. Требовалось что-то иное, но вот что он и сам толком не представлял. Возможно, он недостаточно размышлял на эту тему, а возможно, он все же не до конца разобрался в самом себе. Он явственно ощущал, как что-то внутри него зреет, просится наружу, но при этом никак не обретет отчетливую форму.
Раньше с ним такого не случалось, обычно он хорошо осознавал, что хочет снимать, о чем намерен высказываться в фильме. Но с какого-то
