"В ШАГЕ ОТ РАЯ". (Мистико-эротический Хоррор)

Суетной понедельник 1/1

Было  уже  девять, утра  и  Александр  проснулся  на  больничной  своей  койке. Было, насколько  он  помнил, теперь  воскресенье. Ожоги  болели  на  его  обожженных  огнем  руках.- « Как  только, так  меня  угораздило!» -возмутился  сам  на  себя  он - «Вроде  жизненный  боевой  опыт  есть, а  сам  так  лохонулся!». Он  сел, поднявшись  на  больничную  постель. Теперь  не тошнило, и  было  как-то  уже  легче. После  капельницы, что  поставили  после  того  как  ему  было  дурно  и  видимо  сон  помог  более  менее  прийти  в  себя. Еще  здоровье, которое  Александру  было  не  занимать. Занятия  спортом  попутно  с  его  личными   изысканиями  и  увлечениями  тоже  сделали  свое  благое  на  его  состояние  дело.

  Он  осмотрелся  вокруг. Кругом  лежали  такие  же, как  и  он. Это  была  травматология  и  ожоговый  центр  города. Сюда  видимо  всех  свезли  после  того  большого  пожара.

  Он  вдруг  вспомнил  о  Якове  и  как  сюда  попал. Надо  было  выбираться, но  как? Не  смотря  даже  на  ожоги  на  руках. Нужно  было  туда, куда  он 

тогда  с  вечера  субботы  на   воскресенье  ехал. Да  и  Яков  не  знал  где  он  Александр  теперь. Он  потерял  свой  на  том  пожаре  телефон. - «Вот  черт!» - подумал  Александр - «И  телефона, теперь  нет!». Он  и  так 

провалялся  здесь  всю  ночь  и  не  знал, как  там  обстоят  дела  у Якова. Может  он  уже  на  допросе  в  милиции. И  может  их  конторку  уже  давно  закрыли  и  опечатали. - «Эта  чертова  умершая  старуха!» - снова  подумал  Александр - «Все  из-за  нее!».

  Он  встал  с  кровати  и  пошел. Пошел  в  коридор  из  палаты. Надо  было  в  туалет, а  потом  бежать  отсюда. Так  он  решил. Не  взирая, на  ожоги  рук,  он  Александр  решил  покинуть  эту больницу.

                                    ***

  Алина  спешила  хромая  по  выбранному  ей  адресу. Сегодня  был  уже  понедельник  и  время  уже  десять  часов, и  надо  было  пропустить  школу ради  этого  случая. Алина  оделась  как  в  школу, чтобы  мама  ничего  не заподозрила  и  на  вопрос, почему  Алина  хромает, она  ответила  ей, что  немного  ушибла  в  своей  спальне  об  ученический  стол  ногу. Мама  пожалела  свою  дочь  и  сказала  быть  впредь  осторожнее, не  увидев  ее  раны  на  прелестном  бедре  своей  юной  прошедшей  возраст  становления  от  девочки  к  женщине  школьницы  дочери. А  Алина  решила, что  чего-нибудь  да  придумает  в  знак  своего  оправдания  если, что. Но  надо  было  что-то  ей  сейчас  делать. Она  взяла  свой  школьный  старшеклассницы  портфель  и  выскочила  быстренько  за  дверь  родительской  квартиры  и  вошла  в  лифт.

  Вопрос  был  жизненно  важный, и  Алина  спешила  и  думала  о  том, как  бы  только  он  этот  Яков  Могильный  был  там  по  тому  адресу, и  не пришлось  искать, кого-то, еще  если  что. Она  даже  списала  номер  телефона  студии  и  теперь  еще  позвонила  для  верности  по  тому  номеру. Номер, правда, не  отвечал, и  Алина  ехала  на  автобусе  и  думала  только  о  том, чтобы  застать  экстрасенса  медиума  на  его  рабочем  месте.

  Алина  проехала  пару  кварталов  и  выскочила  на  автобусной  остановке. Она  пошла  по  заданному  адресу  и  молилась, чтобы  этот  Яков  Могильный  был  на  своем  месте.

  Мимо  Алины  прошел  священник. Он  видимо  направлялся  в  свою  церковную  епархию, а  может  просто  в  монастырь. Алина, пройдя  его  мимо  подумала  о  том, может  сходить  в  церковь. Алина  остановилась  раздумывая. Но  она  не  крещеная. Да  и  поможет  здесь  церковь? Вряд  ли. Решила  так  она  и  пошла  дальше  хромая  на  свою  правую  девичью  ногу.

                                                                    ***

   Миленхирим  проснулся. Уже  было  десять  часов, и  он  это  сам  по  себе знал. Он, опустился  на  свои  и  Вадика  ноги  от  потолка  спальни  Вадика,  вися  там  всю  ночь  горизонтально  возле  спаленной  люстры  и  видя  Небесные  сны, которые  ему  снились  всю  его  ангельскую  жизнь. Мало  того  он  увидел  своего  любимого  Умбриэля, и  он  ему  говорил  о  его  земной  теперь  миссии. Миленхирим  видел  и  своего  Отца  Бога, и  он  обещал  ему  перед  стоящими  у  его  Небесного  Трона  братьями  помилование  для  него  и  его  младшего  брата  Элоима.

- Какой  чудесный  был  сон! - вслух  сказал  сам  себе  Миленхирим. Он  поглядел  в  окно  на  чистое  сентябрьское  небо - Правда, Умбриэль?! - он  как  бы  спросил  незримо  его. Спросил  сам  себя  и  вспомнил  их  недавнюю  встречу  и  любовь.

   Миленхирим  опустился  ногами  на  пол  Вадика  комнаты  и  пошел  к  его  маме, которая  копошилась  как  раз  на  кухне. На  кухонных  часах  было  десять. Мама  показала  ему  на  еду, стоящую  на  столе  и  то, что  он  опоздал  в  школу. Она  была  не  очень  довольна  лентяем  сыном  и  ворчала  на  него. Она  не  стала  его  сегодня  будить.- «Вот  и  прекрасно» - подумал  Миленхирим - «Это  еще  хорошо, что  так  получилось. А  если  бы  она  его  застала  висящим  под  потолком  во  сне». Он  даже  не  стал  об  этом  долго  сейчас  думать. Надо  было  думать  о  предстоящем  деле, деле  которое  не  получилось  вчера. Ему  надо  было  подкатить  к  Алине  и  подобраться  поближе  через  нее  к  своему  младшему  брату Элоиму. Вчера  это  оказалось  не  возможным. Алина  была  до  позднего  времени  на  даче  с  родителями. Но  вот  сейчас  надо  было  попробовать. Весь  день  впереди.

   Он  снова, поцеловал  в  щеку, молча  маму, чтобы  она  не  разорялась  на него  и  не  пилила  по  поводу  учебы  и  опоздания  в  школу, и, одевшись, как  ученик  старшеклассник  удалился  из  квартиры. Взяв  в  руки  портфель  с  книжками  и  тетрадками, Мидленхирим  поспешил  на  автобус. Но  не  в  школу, как  обещал  своей  временно  приемной  маме, а  в  сторону, где  жила  Алина. Он  решил  так. Если  ее  даже  там, в  доме  не  застанет, то  проберется  в  ее  квартиру  в  ту  ее  девичью  спальню, и  там  уже  ее  будет  теперь  ждать. Время  его  подгоняло, и  надо  было  быстро  действовать.

                                                                ***

   Александр  бродил  по  больнице  в  одежде  больного  и  думал, как  отсюда  можно  было  бы  смыться. Он  прошарил, молча  все  закоулки,  и  входные  двери  и  пришел  к  выводу, что  все  вполне  возможно, хотя  почти, все  было закрыто. К  нему  почему-то  не  приставали  ни  врачи  ни                                      

санитары. Он  так  бродил  довольно  долго  по  всей  больнице  и  вдруг  наскочил  на  небольшого  роста  молодую  симпатичную  очень  живую  школьницу.

- Приветик! - она  ему  сказала  сама - Вы  тоже  здесь! Как  здорово, что  я  вас  встретила!

- А, кто  ты? - Александр  пребывал  в  недоумении, что  его  узнала  какая-то  малолетка, которой  он  совершенно  не  знал - Я  тебя  знаю?

- Да! Должны  знать! - почти  чуть  не  крича, ответила  девчонка - Вы  нас  с  Ксюхой  вытаскивали  из  горящего  бара!

- Из  бара? - переспросил  Александр.

- Ну, да! - ответила, громко, оглушая  его  девчонка - Вы  тоже  пострадали, как  и  моя  подружка. Она  лежит  в  соседней  с  вами  палате!

  Александр  вспомнил  свой  вечерний  тот  подвиг  на  пожаре  и  вспомнил  эту  вертлявую  малявку. Она  прыгала  и  пищала  громко  с  перепугу, ему, что  ее  подружка  там  застряла  в  окне  и  чтобы  он  ее  спас.

- Вот, оно, что - ответил  он  этой  школьнице  вертушке - Ну, тогда,  здравствуй, молодец, что  живая. Не  всем  так  повезло. Я  по  темноте  то  тебя  и  в  этой  суете  даже  почти  не  заметил.

  Потом  он  обратился - Слушай - сказал  Александр  ей - Не  в  службу, а  в  дружбу, поможешь  сейчас  мне?

- Да! А  что! - она  его  громко  спросила.

- Мне  нужно, сделать  отсюда  ноги - сказал  он  ей - И  мне  нужна  одежда. Любая, только  чтобы  подошла  на  меня. Мне  очень  нужно  свалить  отсюда. Понимаешь  меня? 

- Понимаю! - снова  громко  ответила  ему  девчонка - Помогу!

- Слушай. Не  кричи  ты  так. Оглушила - и  он  малявку  эту  вертлявую  спросил – Звать, то  тебя  как?

- Елена! - гордо, и  уже  по  взрослому, так  заявила  она, совсем,  не  по-детски  Александру.

- А  меня, дядя  Саша - он  ей  ответил - Можешь  так  теперь  звать.

- Александр, значит - уточнила  она  и  протянула  ему  маленькую  девичью  руку - Будем  знакомы.

- Елена - спросил  он  ее, пожимая  девчонке  ее  маленькую  и  худенькую  руку.

- Да! - кокетливо  ответила  громко  школьница  Александру.

- А  сколько  Вам, Елена  лет? - спросил  Александр.

- Девятнадцать! А, что?! - ответила  снова  громко  Елена  и  тут  же  поучительно  заявила - Вообще-то  у  женщин  это  не  спрашивают!

- Ну, надо  же! - изображая  удивление, улыбнулся  Александр.

- А, что  вы, смеетесь! - ответила  возмущенно, на  полном  теперь  серьезе  вертлявка  Елена - Я  это  знаю!

- Ну, надо  же! - чуть  вообще  не  засмеявшись, ответил  ей  Александр - Ну,  тогда  меня  извините  Елена, пожалуйста! Впредь  буду  знать, чего  спрашивать  у  женщин, а  чего  не  стоит.

- Угу! - согласилась  с  ним  вертехвостка  школьница - Вы  бы  еще  такой  вопрос  задали  моей  подружке  Алине.

- А  кто, это? - спросил  Александр.

- Я  же  сказала, подружка  моя! Ей  уже  двадцать. И  она  знает  много, что  должна  знать  женщина! - ответила  снова  громко  и  опять  по  серьезному  Елена.

- Прям, таки  все? - подталкивал  к  серьезному  разговору  соплячку  школьницу Александр, сам  того  еще  не  зная, что  скоро  их  пути  с  Алиной  пересекутся  в  их  штаб  квартире  в  том  офисе  и  при  жутких   необъяснимых  совершенно  обстоятельствах.

- Вот  только  с  мальчишками  ей, как  и  мне  не  везет - с  чувством  горечи  и  тихо, произнесла  Елена.

- А, че, так? - поинтересовался  Александр - Вроде  ты  такая  умная  и  хорошенькая. И  не  везет!

- А  вот! - продолжила, дернувшись, эту  тему  Елена - Пацаны, не  очень  обращают  на  такую  маленькую  внимание!

- А  Алина. Тоже  маленькая? - спросил  Александр.

- Не  а! - отпарировала  девчонка - Алина  стройная  и  выше  меня  и  еще  она  красивая!

- И  не  везет? - снова  спросил, стараясь  быть  серьезным  Александр, делая  сочувственный  вид.

- Да, нет! - ответила  громко  снова  Елена - Вчера  на  дискотеке  она  познакомилась, с  каким-то  Вадиком! Из, соседней  школы!

- И  как? - спросил  снова  серьезно Александр.

- Не  знаю, вроде  задружили - ответила  грустно  и  не  так  громко  как-то  вертушка - Он  ее  до  дома  провожал.

- А, вы  со  мной  дружить  будете?! - неожиданный  задала  девчонка  вертушка  вопрос. И  Александр  офонорел  от  такого  серьезного  вопроса  этой  Елены. Он  осмотрительно  посмотрел  по  сторонам. Может  кто-то обратил  на  их  такой  странноватый  диалог  двух  разнополовых  да  еще  разновозрастных  людей  прямо  в  коридоре  больницы  внимание  и  решил  поставить  на  всякий  случай  точку.

- Елена - он  обратился  к  юной  симпатичной  попрыгушке.

- Да! - снова  громко  ответила  молодая  школьница  вертлявка.

- С  вами  было  очень  интересно. Вы  мне  нарвитесь, как  женщина. И  я  вам  предлагаю  возможность  мне  помочь. Вы  не  забыли? 

  Та, аж, подпрыгнула  от  счастья  и  чуть не  кинулась  к  нему  обниматься,  но  Александр  уже  это  видимо  предвидел  и  больной  рукой  в  бинтах  остановил  такую  живую  маленькую  любвеобильную  по  всему  видно  бестию. Словно  они  были  уже  сто  лет  знакомы, он  сказал  ей - Помогите  мне  с  одеждой  Елена. И  я  вас  никогда  не  забуду.

  Та, ничего  уже  не  говоря,  как  сумасшедшая  унеслась, куда-то  по  коридору  больницы. И  что  оказалось, более  странным, прилетела  уже  вскоре  с  кучей  одежды  из  больничной  раздевалки.

  Александр  даже, вылупил, от  удивления  свои  глаза - Это  еще, что  такое! Воровство!

- Вам  же  нужна  одежда! - громко  сказала  школьница  Елена - Вот  выбирайте!

   Александр  в  недоумении  долго  смотрел  на  нее, и  задал  бы  вопрос, как  она  это  все  провернула, но  не  было  времени.

  Они  оба  пока  никто  опять  не  заметил, молча  и  по-быстрому, нырнули  за  угол  в  затемненный  безлюдный  лестничный  к  одному  из  выходов  из  больницы  коридор  и  Александр, бросив  на  стоящие  у  стены  скамейки  все, что  принесла  в  своих  шустрых  маленьких  ручонках  эта  юная  шустрая  бестия.

- Вы  мне, Елена, Оказали  неоценимую  услугу  сегодня. И  стали  нравиться  еще  больше! - взбодрил  Александр  эту  юную  вертушку - Но, вот  воровать  не  хорошо! Сейчас  оденусь  в  то,  что  подойдет, а  остальное  отнесите  обратно! Это  ведь чье-то.

- Да, я  понимаю - стараясь  говорить  уже  сдержаннее  и  чуть тише,  выглядывая  из-за  угла,  уже  как  закадычная  ему  подружка  она  ответила - Я  так  и  сделаю.

  Он  посмотрел  на  девчонку  пока, она, отвернувшись, смотрела  из-за  угла.    

  С  виду  действительно  ничего.

  Хорошенькая, такая  на  личико. Синенькие  под  вздернутыми  черненькими  бровями  озорные  глазки. Курносенькая  с  пухлыми  девичьими  не  целованными, наверное, еще  губками. И  ножки  ничего. Стройненькие  полненькие. Из-под, короткой  кожанки  ее, в  короткой  мини-юбчонке. Кучерявые  рыжеватые  волосы  до  плеч. Но  жаль  для  него  слишком  молодая. А  так  будь  сам  гораздо  моложе, зацепил  бы, наверное, ее. Ее  вот  такая  заводная  наивная  молодой  школьницы  безбашковая  шустрость  его  просто  заводила.

  Он  оделся, и  остальное  отдал  ей  и, сказал, чтобы  отнесла, где  взяла. И  по-быстрому  пока  никто  не  спохватился.

  Неожиданно  девчонка  подошла  к  Александру - Вы  правда  хотите  со  мной  дружить? - она  чуть  ли  не  с  отчаянием  его  тихо  так  спросила.

  Этот  вопрос  и  ее  вот  такое  сейчас  поведение  его  шокировало.

  Александр  не  удержался, глядя  в  девичьи, чуть  ли, не  в  слезах  выразительные  и  трогательные, наполненные  любовью  к  нему  голубые  глаза - Да. Обязательно  буду, Елена - и  поцеловал  ее, наклонившись  в 

губы, смотря  через  девичье  плечо  на  то, чтобы  никто  этого  не  видел. Она  присосалась  к  нему  как  пиявка, и  он  ели  оторвал  ее  от  себя - Лена - сказал  он  уже, мягко, жалея  ее  и  уже  по  другому - Мне  нужно  идти, но  я  тебя  найду  после, честно  и  обязательно. Я  тех, кто  мне  помог, не  забываю.

- Честно?! - она  от  счастья  сквозь  радость  даже  заплакала.

- Честно, миленькая  моя! Честно! - он  потрясенный  такой  девичьей наивной  прямотой  и  влюбленностью, открыл  щеколду  дверного  замка, и, не  оборачиваясь, выскочил  наружу.

  Вослед  он  услышал  громко  девичий  голос  школьницы - Вы  обещали!

                                                               ***

  Изигирь, тяжко  с  надрывом  дышала  своей  искусанной  острыми  зубами  до  крови  женской  истерзанной  от  безудержной  страсти  Элоима  полной  грудью. Вздыбленной  вверх  затвердевшими  от  возбуждения  сосками. И  качающейся  из  стороны  в  сторону. Под  неудержимым  напором  страстного  и   неустанного  в  любви  ненаглядного  ее  демона  любовника  Элоима. Она  извивалась  в  очередном  слиянии  страсти  и  любви  под  ним  своим  женским  Суккуба  гибким  телом, выгибаясь  вверх  и  касаясь  голым  пупком  своего  живота  его  живота, превратившись  снова  из  черной  змееподобной  тени  в  это  жуткое  в  новой  форме  чудовище. Разбросав  во  все  стороны, из-под  золотого  обруча  своей  короны  черные  как  смоль  по  изголовью  каменного  ложа  любви  длинные  живые, как  змеи  волосы, она  дико  и  бешено  громко  стонала, увлекая  за  собой   в  оргию  сексуальной  необузданной  страсти  самого  лежащего  на  ней  Элоима. Скаля  острые  как  иглы  зубы  и  открыв  свой  хищный  в  любовной  долгой  на  этом  ложе  любви  сексуальной  неудержимой  оргии  женский  с тонкими  алыми           

губами  рот, эта  любви  обильная  демоница  порочной  ночи, внутри  утробно  ревела  как  дикий, бешенный  зверь  на  весь  черный  лес.     

  Это  было  ее  истинное  лицо. Лицо  и  настоящая  форма  Суккуба. Не  та,  извивающаяся  в  танце  живота  миловидная  наложница  и  рабыня  смуглянка. Что  перед  ложем  страсти  и  любви  в  том  своем  танце 

выражала  свою  дикую  неудержимую  страсть  своему  повелителю  и  господину. Как  какому-нибудь  восточному  шейху  или  султану. И  не  та 

ползущая  извиваясь  змеей  по  белому, как  молоко  туману  черная  длинная  тень. Нет. Вот  она  настоящая  Изигирь. Демон  и  Суккуб  в  одном  лице. 

  Широко  раздвинув  и  расставив  в  стороны, свои  в  змеиной   чешуе  до  колен  она  ноги. С  длинными  и  кривыми  черными  когтями  на  пальцах,                                      

принимала  в  свою, бездонную  вечно  жаждущую  только  жаркой  порочной  страсти  в  обильной  текущей  смазке  раскрытого  как  цветок  Ада  настежь  влагалища, длинный  торчащий  как  металлический  стержень  возбужденный  и  задранный  вверх, оголенный  от  верхней  плоти, член  своего  любимого  Инкуба. Она,  соприкасаясь с  волосатым  лобком  любимого  своим  волосатым  лобком, подымала  свой  женский  широкий  зад. Вверх  и  опускала  его  вниз, насаживая  все  глубже  и  заставляя  скользить  взад  и  вперед  по  тому  мужскому  детородному  торчащему  половому  отростку, свою  ту  звериную  женскую  промежность  греха  и  порока. По  торчащему, как  аспид, члену  своего  вечно  ею  любимого  изменника  Элоима.

  Она  прощала  ему  все. Все  его  перед  ней  измены. Даже  ласковый  и  нежный  секс  со  своими  земными  любовницами. Где  Элоим  их  осторожно  и  нежно  ласкал  в  облике  прекрасного  светящегося  телом  Ангела, стараясь  не  навредить  больше  чем  надо, их  лишал  девственности. Она  прощала  все  ради  их  совместной  неудержимой  бешенной  и  безудержной  безумной  любви. Любви  на  грани  безудержного  неуправляемого  экстрима. Любви  не  способной  выдержать  ни  одна  его  та  земная  любовница. Порочной  той  любви  двух  непотребных  в  жажде  необузданных  страстей  и  крови  чудовищ. Их  такая  вот  связь  не  была  такой  вот  банально  однообразной.

   Их  любовь  порой  и  даже  очень  часто  доходила  до  таких  пределов, что  они  показывали  свою  истинную  демоническую  сущность.

  Порой, очень  часто  вымазавшись  в  крови  своих  жертв, они, катаясь  по их  изорванным  и  истерзанным  когтями  и  зубами  останкам  и  сношались  без  устали  и  отдыха  по  многу  часов, кончая  друг  в  друга  по очереди.

  Вот  и  теперь, исцарапав  в  кровь  всю  спину  любовнику  длинными  черными  когтями  пальцев  женских  Суккуба  в  змеиной  чешуе  рук, она  распластала  свои  за  спиною  перепончатые  как  у  летучей  мыши  с  перепонками  и  прожилками  сосудов  пятнистые  крылья, по  сторонам  их  ложа  любви, и  обвила  Элоима  своим  длинным  извивающимся  хвостом. Как  удав  свою  жертву  туго  и  крепко, его  гибкую  изгибающуюся  в  работе  талию  и  напряженные  нагие  мужские  ягодицы  сношающегося  с  ней  демона  любовника. Закатив  в  диком  сексуальном  экстазе  свои  под  веки  большие  черные  горящие  пламенем  ада  глаза  на  своем  заостренном  остроносом  лице, Изигирь  водила  по  его  исполосованной  ее  когтями   кровоточащей  кровью  спине  своими  в  золотых  браслетах  руками. Наслаждаясь  липкой  ледяной  черной  жидкой  текущей  по  его  спине  влагой. Она  размазывала  эту  черную  его  кровь  по  его, выгибающейся   в  сексуальных  порывах  и  оргиях  неудержимого  страстного  слияния  с  любимой  широкой  спине.  И  стонала  и  кричала  как  дикий  зверь  под  сводами  их  полуразрушенного  каменного  древнего  храма.

  Элоим  и  сам  не  отставал  от  Изигири. Он  ревел  как, бешенный  зверь. И   вонзил  в  ее  плечи  свои  чешуйчатых  рук  загнутые  острые  звериные  когти. Он  засаживал  до  самого  волосатого  своего  лобка, взад  и  вперед  свой  торчащий  возбужденный  огромный  детородный  оголенный  от  верхней  плоти  член  в  промежность  любовницы, ударяя  напряженными  голыми  своими  мужскими  демона  ягодицами. Не  переставая, кусал  острыми  иглообразными  зубами  ее  Суккуба грудь, качающуюся  по  сторонам  и  торчащую  перед  его  сверкающими  горящими  огнем  кровавого  сексуального  бешенства  глазами. Которая  тыкалась  востренными  возбужденными  окровавленными  сосками  ему  прямо  в  его  оскаленное  лицо. Черная  кровь  Изигири  текла  по  трясущейся  в  тяжкой   любовной  одышке  полной  груди, и  стекала  по  сторонам, капая  на  каменное  ложе  любви  под  ними. Кровь  со  спины  Элоима  тоже  капала  туда  же  и  она  черными  ручьями  сливалась  в  одно  целое  с  кровью  Изигири, и  кипела, пузырясь  под  ними  жаром  Ада.  

  Перепончатые  и  пятнистые  в  прожилках  большие  похожие  на  крылья  летучей  мыши, крылья  Элоима, покрывали  крылья  Изигири. И  сцеплялись 

друг  с  другом. Его  длинный  такой  же, как  и  у  нее  похожий  на  удава  хвост  развивался   над  ними  и  свивался   кольцами  над  обоими  демонами  любовниками  от  радости  их  общего  любовного  слияния. Белого  цвета  стелящийся  по  каменному  полу  туман  заползал  на  их  слившихся  в  неистовой  любви  на  то  каменное  древнее, как  и  они  сами  ложе. Он,  вился  у  его  подножия  и  покрывал  сверху  двух  демонов  любовников,  перетекая  через  них, и  опускался  на  пол  древнего  призрачного  храма  с  другой  стороны.

  Дикий  звериный  рев  и  стоны   разносились  вновь  по  затуманенному,  свивающемуся  клубами  и  ползущему  медленно  и  вяло  у  его  нижнего  полога  корявому  и  страшному  черному  с  вывернутыми  на  изнанку  ветвями  лесу.

                                      ***

   Алина  пришла  по  тому  адресу, который  был   указан  на  висячей  городской  рекламе. Она  точно  пришла  по  заданному  адресу, где  был офис  студия  Якова  Могильного.

  Она  поднялась  по  высокому  полукруглому  у  здания   крыльцу  в  пристройке  большого  многоэтажного  жилого  дома  и  постучала  в  дверь.

  Дверь  ей  открыл  человек  представившийся  Яковом  Могильным  и  сказал  ей, что  есть  на  косяке  двери  звонок  и  что  можно  было  бы  и  позвонить.

  Он  проводил  Алину  к  себе  внутрь  помещения  и  закрыл  за  собой  дверь. Закрыл  на  ключ.

 - Что, вы  хотите? - поинтересовался  Яков, сразу  предупреждая  Алину - Я  пока  не  провожу  сеансов. Мне  запретили. Может, слышали  о  том, что  тут  произошло  из  новостей  по  телевизору.

 - Нет, я  не  смотрю  часто  телевизор - сказала  Алина - А  вот  то, что  со  мной  произошло  вас  может  заинтересовать - она  вполне  и  по  взрослому  рассудительно  ему  ответила. Алина  подняла  на  глазах  Якова  свою  и  без  того  не  очень  длинную  юбку  и  показала  перебинтованную  свою  девичью  красивую  стройную  ему  ногу.

- Ну, и  что  это, за  девичий  стриптиз? - тихо  и  невозмутимо  спросил  Яков.

  Алина  сняла  бинты, и  Яков  увидел  тройную  глубокую  рваную  на  ее  ноге  рану. Рану  от  чьих-то  когтей. Крови  уже  не  было, но  зато  хорошо  была  видна  рваная  внутренняя  плоть  девичьей  раненой  неизвестным  каким-то  хищным  животным  ноги.

- Что, это? - он  спросил  ее - Что, вы  мне  это показываете?

- Я  просто  хочу, получить  ответы  на  свои  вопросы - ответила  ему  Алина. И  она  Якову  все  рассказала  в  подробностях. Разве, что  только  скомкано, как-то  из  стыда, наверное, рассказала  про  ее  близкую  связь  с  Элоимом.

  Яков  слушал, не  отрываясь  весь  в  подробностях  Алинин  рассказ. Он  был  потрясен  теми  событиями, которые  произошли  с  Алиной  в  том  ее  рассказе. Все  сходилось  и  с  его  теми  наблюдениями  и  тем, что  он  сам  успел  увидеть. Ему  самому  было  жутко  интересно  с  научной  и  мистической  стороны  этого  дела. Жалко  Шурика  нет  рядом, и  он  куда-то  запропастился  с  субботы   на   воскресенье. И  сегодня  его  нет, и  не  звонит. Он  обещал  все  узнать об  этом  Элоиме, про  которого  говорит  эта  к  нему  пришедшая  Алина. Также  как  и  та  умершая  здесь  у  него  в 

студии  Маргарита  Львовна. Он  не  мог  понять,  только  что  может  быть  общего  со  старухой  и  этой  молодой  школьницей  девчонкой. Он  просто 

не  мог  понять  разницу, с  какой  измеряются  пространство  и  время  между мирами.

  Но, этот  Элоим  отметился  и  тогда  и  сейчас. И  эта  Изигирь, про  которую  говорит  эта  Алина. Он  тоже  имел  возможность  ее  увидеть  и 

надо  сказать  порядком  струхнул. Но  интерес  к  данной  теме  остался, и  он  не  давал  ему  Якову  Могильному  покоя, ни  днем, ни  ночью.