Влад Белов

Часть 13. Влад.

Когда-нибудь я больше не вернусь…

Не потому, что сердце жжёт обида,

Или изводит душу пыткой грусть,

Я просто упущу тебя из виду…

Однажды утром я проснусь одна…

Нет мыслей о тебе, и нет волненья…

Нет смысла спорить чья же тут вина.

Всему свой срок… и моему терпенью.

Ведь дважды в реку не войти. Но я,

В надежде эту мудрость опровергнуть,

Прощала, возвращалась. Только зря

Лоб расшибала в кровь об эту стену.

Ты, как нарочно, причиняешь боль,

И это входит, кажется, в привычку.

Ты от такой «любви» меня уволь,

Пока не превратилась в истеричку.

Зачем тянуть с развязкой нам с тобой?

Не велика, как говорят, потеря…

Прощальный взгляд твой чувствуя спиной,

Я ухожу… Без слёз… Без сожаленья.

02.10.10

© Галина Белышева

 Проснулся заранее зная, что-то было не так. Вначале даже показалось, что перенесся на десяток лет назад. Ева никогда не оставалась в кровати рядом со мной по утрам. Всегда куда - то торопилась. А Тоня, когда могла себе это позволить, всегда любила поспать до полудня.

Помню, когда был в коме, иногда выныривал из себя же на поверхность и видел под веками красные блики от солнца. А она все лежала рядом и мирно сладко посапывала мне на ухо.

Но сейчас ее не было рядом. На гребаных часах, так громко тикающих, шесть утра, а ее уже нет. Даже не злость, меня скорее скрутило беспричинной тревогой. Куда она могла уйти в такой час? А то, что ее не было в доме, я знал точно и вновь пахло свежей кровью. Прошел по этим следам до ванны, принюхался. В мусоре, тампоны пропитанные кровью, на ободке душа кровавые разводы, свет не выключен. Огляделся, вышел. Заметил, что в комнате нет собранной мной одежды. Думал, хоть записку оставит, но нет, кто я ей, чтобы предупреждать, куда делась на ночь глядя.

Не помня себя, еще не до конца соображая, что буду делать, выскочил на улицу. Плевать, что узнают и могут вонзить кол в сердце кто-то из здешних ведьмаков. Я шел по ее следу как цепной пес. Кровью уже не пахло, но чувствовал при этом что - то другое. Что - то на мой взгляд куда более приятное, крыше сносное просто.

Возбуждение, ее возбуждение.

Сплюнул!

Ощутил себя прямо вервольфом, в его волчьем обличьи.

Тормознул у бара с нелепой вывеской «У леса», на секунду задумался, все же не выдавать себя и подождать ее у выхода. А потом снесло голову представление, что мой чистый ребенок в этом захолустье!

Влетел внутрь как смерч, даже не понадобилось оглядываться, сразу вырвал взглядом из толпы ее алое платье. Да, чтоб у меня руки отсохли, за такой выбор наряда. Почти уверен, сама бы она его никогда не надела.

Или….

Ведь оно висело в ее гардеробной и видя представшую для меня сейчас картину, я понял для каких нужд.

Переношусь мыслями десятилетие назад, вот мой младший брат обнимающий на моих глазах пьяную Еву, вот я с садистским удовольствием захожу в ее спальню во время их соития. Ева любила манипулировать мужчинами. Мы с братом не стали исключением. Мне нужно было это, нужно было постоянно напоминать себе, что она не моя.

Но сейчас я ощущал другое! Я никогда не был с одним человеком, не считая брата столь долгое время. То, что я увидел сейчас, просто не укладывалось в моей голове. И это их спасло. Спасло этого тупого скота, напичканного кровью и внутренностями, спасло эту маленькую змею, претворяющуюся самой добродетелью. Спасло полный бар народа от смерти, с видом Владислава Белого.

Хотел выбежать, разбить свою дурную голову о стены бара, поплясать на собственных мозгах, запихать их пыльные назад в черепную коробку и уехать к брату. Найти Еву и на коленях выпрашивать ее пустить меня назад. А потом нахлынуло осознание если даже поменяться местами и Ева на коленях будет выпрашивать меня вернуться, мне это не нужно.

Уже не нужно.

Мне стала нужна определенная ведьма и никто другой. Я несомненно любил Еву, я сильно хотел Еву, потому что она никогда не принадлежала мне на сто процентов. Я менялся ради Евы, я перестраивал свое мировоззрение ради нее. Мне нравилось то, что все сложно, запрет так крайне сладок. А Тоня была, как раскрытая книга. Жалкая, разбитая, поломанная еще за много лет до меня.

Так я считал до того, как увидел ее сейчас.

Ева была красива, как подруга, как вампир, как девушка.

И боже упаси мне было когдато назвать Тоню красивой девушкой … женщиной.

Но это все было до этого раннего утра.

В пятнадцати метрах от меня, в оживленном баре, за стойкой на коленях у мужчины, сидела….

Порода! Да, именно так, как у гончих собак, у гнедых лошадей, порода человека, данной конкретной женщины.

Статус.

Теперь я понял, почему эта девочка тут главная. Сейчас она просто пульсировала давящей силой. Захлебываясь в ней. Она горела. Пылала. Она сводила с ума. Взгляды всех мужчин здесь были прикованы как магнитом только к ней.

Я мог поклясться, что вижу как она сжирает этого мужика. Подчиняет, ломает, всасывает в себя как в воронку.

Я не видел силы до этого момента.

Ева всего лишь вампир в которого я был до крайности влюблен, Беднякова, вечно жующая сопли подружка моей бывшей любовницы. Я за две сотни лет повстречался с десятками, а то и сотнями вампиров, ведьм, оборотней.

Но все это … недотягивало.

И тут же меня пронзила мысль, что ее никогда не отпустят. Со мной ее никогда не отпустят. Для них она незаменима. Не заметил, как оказался подле этой парочки, как сорвал ее с этого мужика. Кто-то было дернулся защитить ее, послал им убийственный взгляд. А она смотрит на меня, а заместо зелени ее глаз, оранжевое адское пламя. Не понимает, не видит меня. Впивается в мои губы.

Охреневаю!

Не понимая, что сам делаю, вначале отвечаю на поцелуй. Становится так горячо, словно изнутри жжет вербеной, но х**н с ним, за это стоит и умереть.

А потом так же быстро все заканчивается, Тоня отрывается от меня и наконец то ее взгляд проясняется, появляется подобие осмысленности, алый переходит в привычный для этих глаз зеленый, а потом зрачки затягивает пеленой стыда.

- Ой! - выдавливает она из себя, но вырываться из моих рук прекращает.

Так, главное сейчас себя успокоить и понять что произошло. Она уже говорила, что ей нужна чужая энергия. Видимо ночью, у нее опять пошла кровь и ей нужно было лекарство. Ей был нужен донор. Вот этот жирный боров, ее донор. Так было нужно!

Но почему она не обратилась с просьбой ко мне? Ведь тогда когда она умирала, я спас ее своими эмоциями?

В воспаленный мозг врываются ее слова произнесенные тогда же - Больше Влад! Нужно больше!

Верно, она говорила, что получать энергию из смертных куда проще, этот урод был готов ей отдать все. А я…. Мало того, что вампир, так она еще и исходя из моих же слов решила, что ничего не чувствующий к ней вампир.

Сам себе удивился, когда быстро смог совладать с собой, обнимая ее. Успокаиваясь.

Еще никто и никогда не действовал на меня так успокаивающе.

Ничего не говоря, беру ее за руку, хватаю со стойки ее сумочку и иду на выход. Потом отыграюсь!

Обязательно.

Потом, когда она не будет так сексуальна, потом когда я сниму с нее это адское красное платье, потом, когда она перестанет вонять так возбуждающе.

Все потом!