Клан Смерти

Глава 6

Моё нетерпение так и осталось неутоленным. Слоун наотрез отказалась задерживаться в городе, а брат не решился ей перечить. Нам пришлось поспешить домой.

В полумраке гостиной Каллум устроился у камина. Блики пламени плясали на его лице, а тени на стенах изгибались в причудливом танце. По просьбе Слоун он подбрасывал в огонь поленья, а я нетерпеливо мерила комнату шагами. Кольцо не давало мне покоя — в нем чувствовалось нечто чуждое и одновременно пугающе знакомое.

Каллум обернулся и прищурился, словно пытаясь разгадать мои мысли.

— Может, уже начнем? — обратилась я к нему. Напряжение внутри стало почти осязаемым.

Он подошел ближе и лениво извлек кольцо из кармана. Его блеск казался ослепительным и зловещим одновременно.

— Ты говорил, что уже видел такое раньше, — Слоун подошла к нам, внимательно наблюдая за реакцией брата.

Каллум на мгновение замялся. По его лицу скользнула тень волнения, но он тут же взял себя в руки. — Я не вполне уверен. Подобные безделушки могут быть у многих.

На секунду мне показалось, что он лжет. Что он точно знает, чье это украшение. Но сейчас это было неважно. Я зажмурилась, нащупывая внутри источник своей силы. По комнате пополз тяжелый черный туман, мое дыхание участилось, становясь прерывистым.

В голове вспыхнул образ незнакомого мужчины. Я не видела его лица, но запах... Его запах был узнаваем до боли. Сердце пропустило удар: этот аромат был точной копией моего собственного.

Я резко распахнула глаза. От испуга рука дернулась, и кольцо с тихим звоном упало на паркет. Каллум тут же молниеносно наклонился и поднял его.

— Что ты увидела? — голос Слоун дрожал от волнения.

— Мужчину, — прошептала я. Холод, не имеющий отношения к морозу за окном, пробрал меня до костей.

Каллум нахмурился, вглядываясь в моё побледневшее лицо. — Ты его знаешь?

— Нет. Но дело не в этом. Ты был прав... Запах и след действительно не принадлежат Бронну.

Брат восторженно хлопнул в ладоши.

— Я же говорил! — Его улыбка была широкой и искренней, но я не могла разделить его триумф.

Внутри образовалась зияющая пустота. Этого просто не могло быть. Моё чутье никогда не ошибалось, но этот след... Он принадлежал кому-то, кто был связан со мной кровью. — Этот запах... он принадлежит мне, — тихо произнесла я, не сводя взгляда с брата. Веселье в его глазах мгновенно сменилось замешательством.

— Ты уверена? Может, это ошибка? Попробуй еще раз!

— Я не ошибаюсь! — зло прошипела я.

Каллум поник, его взгляд метнулся к Слоун. Между ними завязалась безмолвная борьба; я кожей чувствовала искры, летящие от их немого диалога, но не могла понять причину. Первой сдалась Слоун. Едва заметно улыбнувшись, она развернулась и вышла из гостиной.

— И что это было? — я удивленно проводила взглядом удаляющуюся спину подруги.

Каллум проигнорировал мой вопрос. Он тяжело опустился в кресло и уставился на огонь в камине. Его внезапная молчаливость начала меня раздражать — обычно его невозможно было заткнуть и кляпом. Я подошла вплотную и помахала ладонью перед его лицом.

— Эй! Я всё еще здесь!

— Она пошла к отцу, — бросил он с явным раздражением. — Тебе тоже пора к себе.

Он что, издевался? Это я должна была рвать и метать. В голове крутились худшие сценарии: возможно, меня подставляют, и уже завтра казнят вместо Бронна. Что ж, хотя бы друга спасу, как и хотела. Всё же я была права: Бронн не способен на такое зверство.

— Зачем ей к отцу в такой час? — я не собиралась уходить, не получив внятного ответа.

— Наверное, сообщить, что твой дружок не виновен, — он устало потер лицо, скрывая глаза.

Я промолчала. В спорах не было смысла. Каллум каждый раз вел себя как безумец: сначала взрывался яростью, а мгновение спустя делал вид, будто ничего не произошло. Поняв, что здесь я ответов не добьюсь, а идти к отцу сейчас — чистое самоубийство, я направилась в свою комнату.

Я сидела перед зеркалом, расчесывая волосы и погрузившись в свои мысли, когда дверь в спальню осторожно приоткрылась. С подобной наглостью в мои покои мог заявиться только Крейвен, и я уже приготовилась как следует на него наорать — особенно за ту безобразную перепалку с его невестой. Но вместо любовника на пороге появилась заплаканная рыжая девочка. Брайер.

Сердце болезненно сжалось от жалости. Я мгновенно вскочила и подбежала к ней. Стоило мне обнять её, как она разрыдалась с новой силой; я лишь крепче прижала её к себе, стараясь передать всё свое тепло и поддержку. Я искренне любила эту девочку, как и её старшего брата. Брайер было всего пятнадцать. Я до сих пор помнила, как впервые увидела её — крошечный сверток, завернутый в мягкое одеяло. Дети в нашем Клане были большой редкостью, почти чудом. Большинство решалось на создание семьи лишь к исходу второго столетия жизни. Если бы все наши долгожители начали рожать, на горе быстро закончилось бы место — нам попросту негде было бы жить.

Когда всхлипы Брайер утихли, она подняла голову. В её глазах светились искренность и отчаянная надежда.

— Я хочу, чтобы ты поговорила со Слоун, — прохрипела она, сорвав голос от плача. — Я знаю, она единственная, кто может повлиять на твоего отца.

Я мягко отпустила её и отступила на шаг.

— В этом больше нет нужды, Брайер. Бронн невиновен.

Я увидела, как напряжение мгновенно покинуло её тело, а глаза засияли.

— Я знала! Бронн никогда бы так не поступил. Ты же знаешь, какой он затворник — порой неделями из замка не выходит. Всё сидит в своей кузнице, пока дни и ночи не перемешаются.

Я невольно улыбнулась, вспомнив его привычку работать до изнеможения. Он всегда был таким: преданным своему делу и своим мыслям до последнего.

— Конечно, знаю. Но тебе пора к родителям. Они, должно быть, места себе не находят от волнения.

Она кивнула, соглашаясь. Крепко обняв меня на прощание, она уже развернулась к выходу, но прежде чем уйти, тихо спросила:

— А Бронна уже выпустили?

Я замерла в замешательстве.

— Разве он не у себя?

— Его бросили в подземелье. Буквально час назад.

Её слова ударили наотмашь. Я была уверена: раз отец дал добро на расследование, он не станет запирать моего друга, словно преступника.

— Я с этим разберусь, — отрезала я, стараясь звучать уверенно. — А ты иди к себе.

Как только дверь за Брайер закрылась, я не стала терять ни минуты. Вместо того чтобы поддаться соблазну и лечь спать, я быстро переоделась в удобное и отправилась на «прогулку» в подземелье. Коридоры были пусты, и я вздохнула с облегчением: меньше всего мне хотелось ввязываться в очередные разборки. Единственное, в чем я сглупила, так это в том, что забыла плащ. Уже у двери, ведущей на задний двор, я вспомнила о ледяном ветре, но возвращаться не стала — плохая примета.

Засов на двери упрямился. Я тянула его на себя изо всех сил, изрыгая все известные мне ругательства. В такие моменты я всегда жалела, что уродилась такой хрупкой и уделяла тренировкам преступно мало времени. Наконец, дверь с треском поддалась, и меня обдало колючим холодом.

До пристройки, ведущей в подземелье, оставалось всего метра четыре. Чтобы не превратиться в сосульку, я преодолела это расстояние бегом. К счастью, на второй двери засова не было. Шумно выдохнув, я начала спускаться по крутой винтовой лестнице.

Миновав первую камеру, я разочарованно вздохнула: пусто. В этих казематах редко кто задерживался, ведь они предназначались только для «своих». Жители Клана редко преступали закон — кажется, последняя казнь здесь была лет семь назад. Тогда обвиняли старика Рикара из младшей ветви. Этот дурак умудрился соблазнить девицу из семьи повыше. Её родители были в ярости: их «милая девочка» была обещана Западному Клану, а Рикар, видите ли, запятнал её честь. В итоге бедолагу заточили здесь, а после — казнили. Дикость, как по мне. Пусть бы жили, с кем хотят — в других кланах и так народу хватает. Слышала я, что в Южном Клане женятся даже братья на сестрах. От этой мысли к горлу подкатил комок тошноты. Не представляю, что бы я сделала, если бы меня заставили выйти за Каллума.

Сделав еще несколько шагов в кромешной тьме, я услышала негромкое шуршание. Оставалось надеяться, что это не призрак Рикара — тот явно был бы не рад гостям. Я уже собиралась позвать друга, но он меня опередил. Сдавленный голос Бронна я узнала мгновенно и сразу пошла на звук.

Как же глупо было не взять с собой ни плаща, ни факела! Слоун была бы в ярости. Из меня вышла просто отвратительная ученица, и именно поэтому мне никогда не стать Рыцарем Ночи. Богиня, как всегда, оказалась права.

— Ты как? — спросила я, добравшись до решетки. В этой темени я не могла разглядеть даже собственных рук, не то что состояние Бронна.

— Жить буду, — отозвался он сквозь кашель. — Ты-то как здесь оказалась?

— Пришла на своих двоих. Ими, как видишь, я умею пользоваться не хуже, чем языком.

Бронн негромко рассмеялся. Хороший знак: его дух оказался крепче измученного тела.

— Не хочу тебя расстраивать, Риан, но в этой мгле я вижу ровно столько же, сколько и ты. То есть ничего, — заметил он.

Я лишь нахмурилась. Нужно было что-то предпринимать, а главное — придумать, как вызволить его отсюда. На решетке висел массивный замок. Кто-то явно боялся, что Бронн решит сбежать. Хотя какой в этом смысл? Таких, как мы, без Клана ждет только смерть, а чужаков нигде не принимают.

— Что думаешь? Ты сможешь отсюда уйти?

— Зачем? — от этого вопроса мои брови сами собой взлетели вверх.

— Чтобы вернуться домой, дурак! Или ты предпочитаешь каменный пол своей мягкой кровати? — я бросила на него взгляд, полный недоумения и легкого раздражения, но в темноте он всё равно этого не увидел.

Бронн тяжело вздохнул:

— Тебе не кажется, что за мой побег тебе влетит по первое число? Тем более, через три дня меня всё равно казнят.

После его последних слов меня охватила тревога. Похоже, моему другу в темнице вышибли последние мозги. Только истинный дурак мог так покорно ждать собственной смерти, словно это было чем-то обыденным.

— Ты же понимаешь, что ни в чем не виноват? — спросила я, стараясь говорить мягко, будто объясняла очевидное пятилетнему ребенку. Хотя я с трудом помнила, как выглядят дети. Последней была Брайер, но с тех пор пролетело целых десять лет.

— Почему ты разговариваешь со мной как с умалишенным?

— Потому что ты так себя ведешь! — раздраженно зашипела я. — Любой другой на твоем месте был бы счастлив, что к нему пришли на помощь и решили вытащить из этой дыры, где и поговорить-то не с кем, кроме крыс да пары призраков.

— Здесь нет призраков, — отрезал он с такой серьезностью, что я едва не расхохоталась.

От безысходности я хлопнула себя ладонью по лбу. — Заткнись, Бронн! Иначе я оставлю тебя здесь, и твоя сестра снова будет заливать мою одежду слезами. И да... — я решила выложить главный козырь, пока этот идиот не начал снова препираться. — Все обвинения с тебя сняты.

— Эм... Хорошо. Но как ты откроешь дверь?

— Не волнуйся, — на моем лице расплылась ухмылка. — У меня есть пара трюков в запасе.

Честно говоря, я до последнего надеялась, что камера окажется открытой, и не догадалась взять отмычки. Единственное, что меня спасло — привычка прятать кинжал за голенищем сапога. Им-то я и воспользовалась. Нащупав замочную скважину, я принялась осторожно возиться лезвием в механизме. Я уже начала всерьез опасаться, что затея провалится, как вдруг раздался заветный щелчок. Облегченно выдохнув, я сбросила замок и потянула на себя скрипучую дверь. В ту же секунду Бронн выскочил из темноты и сжал меня в крепких объятиях.

— Может, хватит? — задыхаясь, я попыталась отстраниться, но друг не отпускал.

— Я ведь и вправду думал, что меня казнят, — прошептал он мне на ухо, и его голос дрогнул от избытка чувств.

— Радуйся, — я легонько пихнула его кулаком в грудь. — В твоей жизни есть я. И ты не избавишься от меня, даже если тебя казнят. Мы решили не медлить и кое-как отыскали выход из подземелья. Уже на лестнице наши осторожные шаги перешли в бег. Оказавшись на улице, я закрыла тяжелую дверь с глухим стуком. Бронн замер на мгновение и глубоко вдохнул морозный воздух; его грудь тяжело вздымалась с каждым жадным глотком свежести. Я зябко скрестила руки на груди, пытаясь согреться, но мой друг, казалось, совсем не чувствовал холода. Он завороженно смотрел в ночное небо, где звезды сверкали, точно драгоценные камни на черном бархате.

Только сейчас я смогла как следует его разглядеть. Бронн был жестоко избит: над правой скулой налился огромный фиолетовый синяк, бровь была рассечена, а губы — нервно искусаны в кровь. Внутри меня вспыхнул гнев. Я знала, что за этим стоит мой отец. Только он мог отдать подобный приказ, даже не удосужившись разобраться в ситуации. Я взяла Бронна за руку и подбадривающе улыбнулась.

— Тебе пора в постель, — прошептала я. Он молча кивнул, и мы направились к дверям, ведущим в жилое крыло замка.

На всякий случай я проводила Бронна до самой спальни. Крепко обняв его на прощание и пожелав спокойной ночи, я побрела к своим покоям по темным переходам. Свечи в настенных канделябрах догорали, отбрасывая дрожащие тени на холодный камень. Внезапно по затылку пробежал холодок: мне показалось, что кто-то пристально наблюдает за мной из темноты. Я замерла и огляделась. Замок спал. Двери комнат были плотно закрыты, из-под них не пробивалось ни лучика света. Не обнаружив ничего подозрительного, я пожала плечами и вошла к себе.

Сил не осталось даже на то, чтобы натянуть ночную рубашку. Сбросив одежду, я легла в одном белье и блаженно вытянулась на простынях. Перед тем как провалиться в сон, меня посетила лишь одна мысль: завтра отец устроит мне грандиозную головомойку. Но это будет только завтра.