Глава 13: Философский камень.
4096 Слова
Это был Квиррелл. Профессор стоял посреди комнаты, держа обе руки за спиной и даже не обернулся, когда Асмодея вошла в комнату.
— Вы! — ахнула девочка, не веря своим глазам. Квиррелл улыбнулся. Его лицо совсем не дёргалось.
— Я. — спокойно сказал он. — Стоял всё и гадал, встречусь ли здесь с тобой или нет, Поттер.
— Вначале, я думала что это Снейп… — призналась Асмодея, немного придя в себя.
— Северус? — Квиррелл засмеялся, и этот смех не дрожал от волнения, как обычно, а наоборот, был ледяным и уверенным. — Да, Северус и правда выглядит подозрительно. Полезно, когда он всюду носится, будто огромная летучая мышь. Кто же заподозрит б-б-бедного, за-заикающегося п-профессора Квиррелла на его фоне?
— Я и вас подозревала, так как мне удалось поговорить со Снейпом, а вы были настолько увлечены разговором с самим собой, что меня и не заметили. Я так поняла... В лесу это тоже были вы?
— Смышленая девочка.. — ледяной голос разнесся по залу. — Ты слишком любопытная, чтобы жить, Поттер. Рыскай ты так же по школе в хэллоуин, то и на меня бы наткнулась, когда я пришел проверить, как охраняется камень.
— Так значит, это вы запустили в школу тролля?
— Разумеется. У меня особый дар управляться с троллями… Ты, должно быть, видела, что я сделал с троллем по пути сюда. К сожалению, пока все остальные бегали в его поисках, этой псине удалось укусить меня… в итоге не только троллю не удалось забить тебя до смерти, но и эта трехголовая псина могла откусить мне ногу. А теперь не могла бы ты постоять тихонько, Поттер. Мне нужно исследовать это интересное зеркало.
Только сейчас Асмодея осознала, что находится позади Квиррелла. Это было Зеркало Йиналеж.
— Это зеркало — ключ к местонахождению Философского камня! — пробормотал Квиррелл, обстукивая раму. — От Дамблдора можно было ожидать чего-нибудь этакого… но сейчас он в Лондоне… и я буду уже далеко к его возвращению…
Всё, что смогла придумать Асмодея — продолжать разговор с Квирреллом, чтобы он не мог сконцентрироваться на зеркале.
— Вам ведь почти удалось обмануть Снейпа...
— Да. — подтвердил Квиррелл, обходя зеркало, чтобы взглянуть на него сзади. — Он следил за мной, пытаясь выяснить, как далеко я успел продвинулся. Он всё время подозревал меня, пытался даже запугать меня… как будто это возможно, когда на моей стороне Волдеморт.
Квиррелл вышел из-за зеркала и жадно уставился в него.
— Я вижу Камень… вручаю его своему повелителю… но где он?
— Мне кажется, что Снейп недолюбливает меня. Хотя он старается этого не показывать, иногда он... срывается. — сама не зная почему, Асмодея вдруг подняла эту тему.
— Он и ненавидит! — между делом сказал Квиррел. — Видит бог, ненавидит, но не тебя. Он когда-то учился в Хогвартсе с твоим отцом, разве ты этого не знала? Они не выносили друг друга. Но он никогда не хотел твоей смерти.
— Я слышала несколько дней назад ваши рыдания… и даже подумала, что это Снейп угрожает вам…
Впервые за весь разговор лицо Квиррелла исказила гримаса страха.
— Иногда, — сказал он, — я нахожу трудным следовать указанием моего повелителя — он великий волшебник, а я так слаб…
— Вы имеете в виду, что он был в классе вместе с вами? — выдохнула Асмодея, ощущая как холодок пробежал по её спине.
— Он всегда со мной, куда бы я ни пошел! — спокойно ответил Квиррелл. — Я встретил его, когда путешествовал по миру. Тогда я был ещё глупым юношей, полон нелепых идей о добре и зле. Лорд Волдеморт показал мне, насколько сильно я ошибался. Нет ни добра, ни зла, есть только власть и те, кто слишком слаб, чтобы её добиваться… С тех пор я верно служу ему, хотя и подвел его не один раз. Ему приходится быть очень суровым со мной... — Квиррелл вдруг задрожал. — Он не прощает ошибок просто так. Когда мне не удалось украсть камень из Гринготтса, он был разочарован больше всего. И наказал меня… решил, что за мной требуется постоянный надзор…
Квиррелл тихо выругался.
— Не понимаю… Камень внутри Зеркала? Нужно его разбить? Что делает это треклятое Зеркало? Как оно работает? Помоги мне, Владыка!
К ужасу Асмодеи, ему вдруг ответил голос, и голос этот, казалось, исходил из самого Квиррелла.
— Используй девчонку… используй девчонку…
Квиррелл медленно повернулся к Асмодее с почти безумным выражением на своём лице.
— Да… Мисс Поттер… подойдите-ка сюда... Подойди сюда! — повторил Квиррелл. — Посмотри в Зеркало и расскажи мне, что ты видишь.
Асмодея подошла к нему.
«Я должна обмануть его, — отчаянно подумала она. — Я должна посмотреть и соврать насчет того, что я вижу, это всё».
Квиррелл встал позади нее. Асмодея ощутила странный запах, который, похоже, исходил от тюрбана Квиррелла. Она закрыла глаза, встала перед Зеркалом, после чего открыла их.
Сначала она увидела просто свое отражение, бледное и испуганное. Но через секунду отражение улыбнулось ей. Оно засунуло руку в карман мантии и вытащило кроваво-красный камень. Затем оно подмигнуло и засунуло Камень обратно в карман… и как только оно это сделало, Асмодея почувствовала, как что-то тяжелое упало в ее настоящий карман мантии.
Каким-то образом… невероятно… она получила Камень.
— Ну? — нетерпеливо спросил Квиррелл. — Что ты видишь?
Асмодея собрала волю в кулак.
— Я вижу своих Родителей! — придумывала она на ходу. — Я… я никогда раньше их не видела... — ей даже удалось пустить слезу. Годы практики у Дурслей... Увидев это, Квиррелл опять выругался.
— Отойди отсюда, — приказал он.
Когда Асмодея подвинулась, она бедром ощутила Философский Камень. Хватит ли у нее храбрости сбежать с ним? Но не прошла она и пяти шагов, как вновь раздался высокий голос, хотя губы Квиррелла при этом даже не пошевелились.
— Она лжёт… она лжёт!! Дай мне поговорить с ней… лицом к лицу…
— Повелитель, вы ещё недостаточно сильны!
— У меня достаточно сил… для этого…
Асмодея почувствовала, что какая-то дьявольская сила пригвоздила ее к месту. Она не могла пошевелить ни одним мускулом. Окаменев, она наблюдала, как Квиррелл поднял руки и начал разматывать свой тюрбан. Что происходит? Наконец, тюрбан упал на пол. Без него голова Квиррелла выглядела до странного маленькой. А затем он медленно повернулся.
Если бы Асмодея могла произнести хотя бы звук, то тут же закричала бы. Вместо затылка у Квиррелла было лицо, самое ужасное лицо, которое когда-либо видела Асмодея. Оно было белое, как мел, с ярко-красными глазами и щелями вместо ноздрей, как у змеи.
— Асмодея... Поттер… — прошептало оно.
Девочка попыталась отступить назад, но ноги ее не слушались.
— Видишь, во что я превратился? — сказало лицо. — Всего лишь тень, дым… Я приобретаю форму только тогда, когда могу разделить с кем-нибудь его тело… К счастью, всегда есть те, кто готов впустить меня в свои сердца и мысли… В последние недели кровь единорога придала мне силы… в лесу ты видела верного Квиррелла, пьющего её для меня… а когда у меня будет Эликсир Жизни, я смогу обрести свое собственное тело… А теперь… почему бы тебе не отдать мне этот Камень в твоем кармане?
Итак, он знал. Асмодея вдруг опять почувствовала свои ноги. Спотыкаясь, она отпрянула назад.
— Не будь дурой! — проворчало лицо. — Лучше сохрани свою жизнь и присоединись ко мне… Или последуешь за своими родителями… Они умерли, моля меня о пощаде…
— Ложь! — вдруг крикнула Асмодея. — Я видела сон, и никто не молил тебя о пощаде!
Квиррелл задом пятился на нее, так что Волдеморт мог не терять девочку из виду. Дьявольское лицо теперь удивленно улыбалось.
— Как трогательно… — прошипело оно. — Я всегда ценил храбрость… Да, девочка, твои родители были смелыми людьми… Твоего отца я убил первым, и он отважно сражался… Но твоей матери не обязательно было умирать… Она пыталась защитить тебя… А теперь отдай мне Камень, если не хочешь, чтобы её смерть была напрасной.
— Попробуй забери! — Асмодея ринулась к огненной двери, но Волдеморт завопил "ДЕРЖИ ЕЕ!", и в следующую секунду Асмодея почувствовала руку Квиррелла на своем запястье. Острая, словно игла, боль пронзила шрам девочки, и голова будто раскололась надвое. Она закричала, изо всех сил пытаясь вырваться, и к ее удивлению, Квиррелл тут же отпустил ее.
Боль в голове слегка утихла… Она дико осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, куда делся Квиррелл, и увидела его корчащимся от боли в пальцах — они прямо на глазах покрывались волдырями, после чего серели, и осыпались прахом.
— Держи её! ДЕРЖИ ЕЁ! — опять завопил Волдеморт и Квиррелл прыгнул вперед, пытаясь сбить Асмодею, но она ловко увернулась, и нырнув за потрескавшуюся колонну произнесла:
— Конъюнктивитус! — Квиррелл ослеп и вытянув руки вперед, пытался нащупать девочку.
— Убей ее, глупец, и покончим с этим! — прохрипел Волдеморт.
Боясь за свою жизнь, Асмодея указала палочкой на основание колоны за которой спряталась и крикнула — "Бомбарда"!
Квиррелл инстинктивно пригнулся, так как думал, что заклинание летит в него, но он ошибся. Колона покачнулась, а Асмодея уже теряя сознание упав прошептала:
— Фортис Дис... — мощное заклинание толчка накренило колону. Уже отключаясь, девочка ощутила, как дрогнул пол под ее спиной и мир окутала тьма.
* * *
Что-то золотистое блеснуло прямо над ней. Снитч? Она попыталась схватить его, но ее руки были слишком тяжелы.
Она моргнула. Это был вовсе не Снитч. Это была пара очков. Как странно... Она ещё раз моргнула. Из темноты над ней выплыло лицо Альбуса Дамблдора.
— Добрый день, Асмодея! — сказал директор. Девочка уставилась на него. Затем она вспомнила:
— Сэр! Камень! Это был Квиррелл! Камень у него! Сэр, быстрее…
— Успокойся, девочка моя, ты немного отстала от времени... — спокойно сказал Дамблдор. — Камень не у Квиррелла.
— А у кого тогда? Сэр, я….
— Асмодея, успокойся, пожалуйста, иначе мадам Помфри выставит меня отсюда.
Асмодея сглотнула и осмотрелась. Она поняла, что находится в больничном крыле. Она лежала на кровати с белыми простынями, возле которой стоял столик, заваленный таким количеством сладостей, что хватило бы на половину магазина.
— Подарки от твоих друзей и поклонников. — объяснил Дамблдор, улыбаясь. — То, что случилось там, внизу, между тобой и профессором Квирреллом, разумеется, секрет, поэтому, естественно, вся школа об этом знает.
— Поклонники? — Асмодея усомнилась. — Да меня чуть ли не вся школа ненавидит.
— Слава — дама переменчивая. — директор пожал плечами.
— Как долго я уже здесь?
— Три дня. Мисс Гринграсс будет счастлива узнать, что вы пришли в себя, она очень волнуется.
— Но, сэр, Камень…
— Похоже, мне не удастся тебя отвлечь. Ну ладно, итак, Камень. Профессор Квиррелл не смог бы забрать его у тебя. Я прибыл как раз вовремя, чтобы обнаружить его тело под колонной, хотя, должен признать, ты... неплохо с этим справилась. И тем не менее, камень все равно был похищен. Будто выцарапан из кармана твоей мантии.
— Вы были там?! Но, как вы узнали?
— Как только я прибыл в Лондон, сразу стало понятно, что мне нужно быть там, откуда я только что уехал. И я вернулся как раз вовремя, чтобы вытащить тебя из подземелья. У тебя было очередное магическое истощение. Вероятно из-за заклинаний, которыми ты пользовалась.
— Так значит, это были вы...
— Я боялся, что уже опоздал. — Дамблдор кивнул.
— Но, всё так и случилось… Ведь камень…
— Я боялся не за камень, девочка моя, а за тебя… твой героизм чуть было не убил тебя. На один ужасный момент я подумал, что так всё и случилось. Ну, а что касается Камня, мы бросим все силы на его поиски. Видишь ли, любое зелье произведенное с его помощью создает такую огромную вспышку магии, что мы быстро его обнаружим.
— Но, как же так, ведь Квиррелл... — непонимающе проговорила Асмодея, и покачав головой, на мгновение умолкла. — А как же ваш друг… Николас Фламель…
— Так ты знаешь и о Николасе? — удивленно воскликнул Дамблдор. — Ты хорошо подготовилась, верно? Ну что ж, мы с Николасом немного поболтали и решили, что он поможет с поисками.
— Но это ведь означает, что если камень не найдется, он и его жена в итоге умрут, так?
— У них есть достаточно Эликсира, чтобы привести все свои дела в порядок, ну а потом, да, они умрут, — Дамблдор невесело усмехнулся, видя изумленное лицо Асмодеи.
— Такому молодой девушке, как ты, уверен, это кажется невероятным, но для Николаса и Перенеллы это все равно что отправиться в постель после долгого, очень долгого дня. В конце концов, для высокоорганизованного ума смерть — это всего лишь ещё одно большое приключение. Знаешь, Камень на самом деле был не такой уж чудесной вещью. Сколько хочешь денег и жизни! То, что большинство людей выбирает в первую очередь… беда только в том, что люди обладают удивительной способностью выбирать именно то, что для них хуже всего.
Асмодея лежала, не находя слов чтобы ответить. Дамблдор что-то мурлыкал и улыбался, глядя на потолок.
— Сэр? — сказала Асмодея. — Я тут подумала… сэр… даже если Камень исчез, Вол… то есть Сам-Знаете-Кто…
— Называй его Волдемортом, Асмодея. Всегда называй вещи своими именами. Боязнь имени лишь усиливает страх перед его владельцем.
— Да, сэр. Так вот, Волдеморт ведь попробует вернуться с его помощью? То есть, он ведь не исчез насовсем, лишившись тела, верно?
— Нет, Асмодея, не исчез. Он всё ещё где-то там, наверное, ищет, кто бы ещё поделился с ним телом… поскольку он не живой в полном смысле этого слова, то его невозможно и у***ь. Он оставил Квиррелла умирать, он безжалостен к своим последователям, точно также, как и к своим врагам. И все же, Асмодея, хотя ты смогла только отсрочить возвращение его мощи, нужно всего лишь, чтобы нашёлся кто-нибудь ещё, кто будет готов сразиться с ним в следующий раз, пусть даже без надежды на победу… и если ему помешают опять, и опять, что ж, есть крохотный шанс, что он не вернётся к власти никогда.
Асмодея закивала, но быстро прекратила это дело из-за внезапной боли в голове. После чего сказала:
— Сэр, я бы хотела узнать ещё кое-что… Если только вы можете мне рассказать… я хотела бы узнать правду о…
— Правду. — вздохнул Дамблдор. — Это самая прекрасная и ужасная вещь на свете, с ней надо обращаться осторожно. Тем не менее, я отвечу на твои вопросы, если только у меня не будет очень хорошей причины не делать этого, но в таком случае я заранее прошу извинить меня. Лгать я, разумеется, не буду.
— Хорошо… Волдеморт сказал, что он убил мою маму только потому, что она пыталась не дать ему у***ь меня… Но почему он хотел у***ь в первую очередь именно меня?
На этот раз Дамблдор вздохнул ещё глубже.
— Увы, на этот твой первый вопрос я как раз ответить и не могу. Не сегодня. Не сейчас. Когда-нибудь ты узнаешь… не думай об этом сейчас, Асмодея. Когда станешь чуть постарше… я понимаю, что тебе это не нравится… когда ты будешь готова к этому, ты всё узнаешь.
И Асмодея поняла, что лучше не настаивать.
— Но почему Квиррелл не мог дотронуться до меня?
— Твоя мама погибла, чтобы спасти тебя. Если в этом мире существует нечто, чего Волдеморт не в состоянии понять, то это любовь. Он не понял, что такая большая любовь, как твоей матери к тебе, оставляет свой след. Не шрам, не что-то видимое… когда нас любят так глубоко, то даже если любивший нас человек ушел, его защита остается с нами навсегда. Она в самой твоей коже. Квиррелл, полный ненависти, жадности и амбиций, разделил свою душу с Волдемортом, поэтому и не мог прикоснуться к тебе.
Прикосновение к человеку, отмеченному таким хорошим чувством, было мучительно для него.
После этого Дамблдор очень заинтересовался птичкой на подоконнике, давая Асмодее возможность вытереть глаза о простыню. Наконец, когда она опять смогла говорить спокойно, Асмодея спросила:
— А мантия-невидимка? Это же вы ее прислали? Я по почерку узнала!
— Ах да, случилось так, что когда-то твой отец оставил ее у меня, вот я и подумал, что она может тебе пригодиться. — глаза Дамблдора заблестели. — Весьма полезная вещица… Твой отец в основном использовал её, чтобы тайком пробраться на кухню и стащить оттуда что-нибудь вкусное.
— И ещё кое-что…
— Спрашивай.
— Квиррелл сказал, что профессор Снейп… Квиррелл сказал, что он ненавидел моего отца. Это правда?
— Ну, скажем так, они не любили друг друга. Примерно, как вы с мистером Уизли. А потом твой отец сделал нечто, чего Северус так никогда и не смог ему простить.
— Что? — тут же спросила Асмодея.
— Он спас ему жизнь. — спокойно сказал Дамблдор.
— Что?
— Да… — задумчиво сказал директор. — Забавно, как иногда работают мысли у людей, верно? Профессор Снейп не смог смириться с тем, что он в должниках у твоего отца… Я даже думаю, что он так старался хорошо относиться к тебе этом году именно потому, что хотел уравнять счет с твоим отцом. Тогда он спокойно мог бы опять продолжать ненавидеть память о нем. Но мне кажется, есть и еще кое-что... Ведь он так же хорошо дружил с твоей мамой.
Асмодея попыталась понять услышанное, но кроме головной боли в результате ничего не получила, поэтому решила оставить это на потом.
— И, сэр, ещё одна вещь…
— Только одна?
— Как я получила Камень из зеркала?
— А, наконец-то, я очень рад услышать от тебя этот вопрос. Это была одна из моих самых гениальных идей, а между нами говоря, это кое-чего стоит! Понимаешь, только тот, кто хотел найти Камень — найти, но не использовать его — мог его получить. В противном случае он просто видит себя делающим золото или пьющим Эликсир Жизни. Мой мозг иногда удивляет даже меня самого… Ну что ж, хватит пока вопросов.
Попрощавшись, Дамблдор покинул Больничное крыло, оставив Асмодею наедине со своими мыслями.
* * *
Мадам Помфри, медсестра, была приятной женщиной, но очень строгой.
— Всего на пять минут, — попросила Асмодея.
— Ни в коем случае.
— Но вы же разрешили войти профессору Дамблдору…
— Разумеется, он ведь директор, а это совсем другое дело. Тебе нужно отдохнуть.
— Но я же и так отдыхаю. Смотрите, лежу себе и все такое. Ну мадам Помфри…
— Ну, ладно, — согласилась она. — Но только на пять минут.
И она позволила войти Дафне.
— Асмодея!
Дафна явно была готова броситься ей на шею, но Асмодея была даже рада, что этого не произошло, потому что голова у неё все ещё раскалывалась.
— О, Асмодея, я была уверена, что ты… Дамблдор так волновался… Вся школа только об этом и говорит! — сообщил девочка. — Что же там на самом деле произошло?
Это был один из тех редких моментов, когда настоящая история оказывается ещё более странной и причудливой, чем слухи. Асмодея рассказала ей все: о Квиррелле, Зеркале, Камне и Волдеморте. Девочка была очень хорошим слушателем — она ахала в правильных местах, а когда Асмодея рассказала ей, что было под тюрбаном Квиррелла, Дафна громко вскрикнула и поморщилась.
— Так Камень украден? — заключила Дафна. — Теперь Фламели просто умрут?
— Я тоже это спросила, но Дамблдор думает, что… как это… «для высокоорганизованного ума смерть — это всего лишь ещё одно большое приключение».
— Я всегда думала, что он сумасшедший! — сказала Дафна, восхищаясь бесшабашностью директора.
— А что было с тобой? — спросила Асмодея.
— Ну, я вернулась без проблем и как раз бежала наверх, в учительскую, за Снейпом и встретила Малфоя, потом мы натолкнулись на Дамблдора — он уже обо всем знал. Он только спросил «Асмодея ведь пошла за ним?» и ринулся на третий этаж.
— Как ты думаешь, он знал, что я это сделаю? — спросила Асмодея. — Послал мне мантию отца и все такое?
— Ну знаешь, — взорвалась Дафна. — если это так… то есть, это было бы ужасно… ты ведь могла погибнуть.
— Наверняка мы не знаем... — задумчиво сказала Асмодея. — Он странный человек, директор Дамблдор. Я думаю, он хотел мне дать что-то вроде шанса. Знаешь, мне кажется, он на самом деле знает обо всем, что здесь происходит. По-моему, он вполне догадывался, что мы попытаемся это сделать, и вместо того, чтобы остановить, подготовил нас к этому. Вряд ли я случайно обнаружила, как работает это зеркало. Скорее он думал, что у меня есть право встретиться с Волдемортом, если я буду к этому готова…
— Тогда.. Он точно псих, раз подверг тебя такой опасности! — заключила Дафна. — Слушай, ты как хочешь, но к завтрашнему празднику по случаю окончания учебного года ты должна быть на ногах. Очки, правда, уже подсчитаны, и выиграл Гриффиндор… и последнюю игру в Квиддитч ты пропустила и не увидела — нас разгромили ребята из Рэйвенкло… но, по крайней мере еда должна быть хорошей.
В этот момент вмешалась мадам Помфри.
— Вы здесь уже почти пятнадцать минут, теперь МАРШ ОТСЮДА! — строго приказала она, и Дафне пришлось уйти.
* * *
После ночи хорошего сна Асмодея чувствовала себя почти нормально.
— Я хочу пойти на праздник, — сказала она мадам Помфри, пока она наводила порядок среди множества коробок со сладостями. Я ведь могу, правда?
— Профессор Дамблдор говорит, что тебе разрешено пойти, — сухо сказала она, хотя, судя по её тону, профессор Дамблдор просто не понимал, насколько это рискованно. — У тебя ещё посетитель.
— О, хорошо, — сказала Асмодея — Кто?
Не успела она это сказать, как в дверь протиснулись Малфой Крэбб и Гойл. Из всей троицы, только Малфой подошел к Асмодее, в то время как двое других, остались у двери.
— Смотрю, тебе уже лучше! — сказал он со своей обычной ухмылкой. — Хорошо что тебя не прикончил Квиррелл, Снейп бы очень огорчился. Да и нельзя тебе умирать, иначе древний род Поттеров останется без наследников. Все ждут тебя в Большом Зале, так что давай побыстрее!
— Скоро буду... — Асмодея угрюмо покачала головой. Малфой как всегда, себе на уме.
Этим вечером Асмодея проделала весь свой путь на заключительный пир в одиночку. Она задержалась из-за мадам Помфри, непреклонно настаивающей на последней проверке, поэтому к ее приходу Главный Зал был уже почти полон. Он был декорирован в цвета Гриффиндора — Золотисто-Алые — выигрывавшего Кубок Школы .
Огромное знамя с изображением льва Гриффиндора покрывало стену за преподавательским столом.
Когда Асмодея вошла, сначала воцарилась тишина, после чего все разом заговорили. Она втиснулась на свое место между Дафной и Пэнси за столом слизерина и постаралась не обращать внимания на то, что остальные встают со своих мест, чтобы просто взглянуть на нее.
К счастью, в этот момент прибыл Дамблдор и шум тут же стих.
— Вот и прошел ещё один год! — радостно сообщил Дамблдор. — И я хочу немного надоесть вам старческим брюзжанием, прежде чем мы вонзим свои зубы в эти вкуснейшие лакомства. Что за год это был!
Надеюсь, ваши головы теперь немножко полнее, чем год назад… и у вас есть целое лето, чтобы опустошить их как следует перед началом следующего года…
А теперь, как я понимаю, пришло время вручения школьного кубка, и места расположились так: на четвертом месте находится Слизерин с тремястами пятьюдесятью очками, на третьем — Пуффендуй с тремястами пятьюдесятью двумя, Рэйвенкло заработал четыреста двадцать шесть, а Гриффиндор — четыреста семьдесят два.
Шквал радостных возгласов и аплодисментов пронесся по столу Гриффиндора. Асмодея увидела, как Рон Уизли с братьями стучат своими кубкоми по столу. Это было довольно тошнотворное зрелище.
— Да, да, молодцы, Гриффиндор... — сказал Дамблдор. — Тем не менее, последние события тоже должны быть учтены.
Воцарилась полная тишина. Улыбки Львов слегка увяли.
— Итак, — продолжил Дамблдор, — у меня есть ещё несколько очков на раздачу. Что тут у нас… Ага… Начнем с мисс Дафны Гринграсс… — девочка заметно покраснела. — … за лучшую шахматную партию, подобную которой Хогвартс не видел уже многие годы, я присуждаю Слизерину пятьдесят очков.
Восторженные крики Слизеринцев чуть не подняли волшебный потолок, казалось, что звёзды над головой задрожали. Послышался голос старосты слизерина который говорил другим старостам:
— Первокурсница прошла огромные шахматы МакГонагалл, учитесь!
Наконец, снова наступила тишина.
— Далее… мисс Асмодея Поттер… за продемонстрированную холодную логику перед лицом пламени … за исключительную храбрость и присутствие духа я присуждаю Слизерину Восемьдесят очков!
Поднялся оглушительный шум. Те, кто могли и складывать, и кричать до хрипоты одновременно, поняли, что у Слизерина теперь больше очков чем у Гриффиндора. Они получили школьный кубок…
Дамблдор поднял руку. Шум постепенно затих.
— А это означает, — крикнул Дамблдор сквозь шквал аплодисментов, поскольку и Рэйвенкло и Пуффендуй тоже были рады поражению заносчивого Гриффиндора, — что нам нужно слегка сменить декорации.
Он хлопнул в ладоши. В один миг Алые драпировки превратились в зеленые, а золото превратилось в серебро. Огромный Лев Гриффиндора исчез, и его место заняла Змея Слизерина. С вымученной улыбкой МакГонагалл пожимала руку довольному профессору Снейпу.
Это был лучший вечер в жизни Асмодеи, лучше, чем Рождество, или даже чем нокаутирование горных троллей… этот вечер она не забудет никогда.
- Писатель
