На кухне загорелся свет, и я снова прищурилась, поморгав глазами, чтобы привыкнуть к яркому освещению, и по инерции сильнее прижалась к горячей груди Тихона, что рельефно выпирала из-под его чёрной рубашки. А он также, видимо, инстинктивно приобнял меня крепче сзади, я бы сказала, по-хозяйски приобнял за спину. Но меня не смутила напористость незнакомца, а развеселила, поскольку я добилась нужного эффекта. На пороге стоял Леонид и скалился, его желваки ходили ходуном.
— Браво, браво, — с издёвкой заржал он и захлопал в ладоши, — ах, какая женщина, мне б такую. Не рановато ли тебе резвиться, дорогая, да мужиков седлать? — подтрунил надо мной, скрестив руки на груди. — Годы то уже не те. Да и мы только-только твои боевые ранения подлатали. Ты б поберегла себя.
— Завидуй молча, дорогой, что
