Пламя Джой Грин

Глава 3/1

Патрик Литтл снимал квартиру в одном из неблагоприятных районов города. Грабежи, насилие, разбойные нападения на магазины! — криминал в самом широком проявлении. Работая в отделе по борьбе с бандами, Джой часто приезжала сюда для задержания того или иного отморозка. Да что там говорить, когда она была еще патрульной, много лет назад, Джой совершила свое первое у******о именно здесь. Мужчина привязал жену к стулу и избивал ее бейсбольной битой. Сдаться копам он не захотел. Джой его застрелила и совесть ее по этому поводу никогда не мучила. После него были и другие. За годы службы она многих познакомила со свинцом своего доброго друга по имени "Глок".

Полицейские окружили дом Литтла. Из подъезда выходили криминалисты и фотографы. Если все так серьезно, то там точно будет на что посмотреть. Диккенс сработал на редкость оперативно: все нужные спецы собрались в одном месте без проволочек. Не удивительно! — поймать преступника, наделавшего столько шума за одно утро, задача первостепенная.

Возле входа в подъезд трехэтажного дома Конора и Джой поджидал Джерри. Кожаная крутая, прическа, модные джинсы. Джой видела, как на него косо глазели местные гопники. Не будь Джерри копом, ему бы здесь точно надрали задницу.

— Феникс, Конор, — сказал Джерри. — Вы вовремя.

— Неужели судья так быстро выдал ордер на обыск квартиры? — спросила Джой.

— Обижаешь, — Джерри достал мобильник и показал электронный ордер. — Судья Томпсон решила не ставить нам палки в колеса, как она обычно это делает. Еще бы. Такое громкое дело. Погоди-ка?

Джерри подошел к Конору и внимательно присмотрелся к его лицу:

— Твою мать, чувак! — разразился он. — Я смотрю, ты познакомился с нашей звездой поближе! Или вы по дороге в аварию попали?

— Что с квартирой? — проигнорировав подкол коллеги, спросил Торн.

— Пойдем, — Джерри, подобно джентльмену, пропустил полицейских вперед. — Наш Патрик оказался довольно неординарной личностью.

— Какие мы выучили слова, Джерри, — Джой слышала эхо своего голоса в подъезде.

Литтл жил на третьем этаже. Все лестничные пролеты были изрисованы в граффити, а каждый угол выглядел так, словно на него несколько минут назад помочился пьяница. Вонь стояла невыносимая. Интересно: давно здесь убирали?

— Прошу, — сказал Джерри, стоя возле входной двери в квартиру Патрика.

Зайдя первой, Джой затылком ощутила взгляд Конора, скользящий по ее спине. Странно, но за последний час, пока они по пробкам добирались до этого места, Джой стала чувствовать себя спокойной, если не сказать защищенной, в компании здоровяка в выцветшей джинсовке. Несмотря на внешнюю грубость, что-то в Коноре Торне определенно было.

Жилище Литтла — на первый взгляд ничего необычного. Идеально убранная однокомнатная квартира. Каждая вещь лежала на своем месте. Никакого бардака, присущего одиноким молодым парням. Большой телевизор, игровая приставка. Диван с пролежнями под своего владельца. Серый коврик посредине комнаты. Тапочки с заячьими ушами. Все выглядело довольно мило и со вкусом.

Все, кроме черных надписей повсюду.

"Умри, ублюдок!", "Сдохни, вонючий педик!", "Ты не заслуживаешь жизни!". Вся левая стена квартиры была исписана самыми гнусными ругательствами. На первый взгляд могло показаться, что сюда проникли вандалы, но внимательно посмотрев на фронтальную стену с окном, заклеенным целлофановыми пакетами, Джой увидела надписи совершенно другого толка.

"Ты сможешь справиться!", "В тебе есть силы противостоять им!", "Этот мир не сожрет тебя! Пусть подавится!", "Ты намного сильнее, чем они все о тебе думают. Главное, не забывай об этом. Никогда!", "Ты ищешь силы и уверенность вовне, а искать следует внутри себя. Только в себе. Просто отыщи их!".

— Прям мотивационная доска, — раздался хриплый голос Торна у Джой за спиной.

Конор обошел Джой, немного задев ее руку своей. В этот раз электрического разряда не случилось. А заметила это Джой только тогда, когда Конор уже стоял возле напутствующих надписей Патрика Литтла.

Пройдя вглубь комнаты, Джой посмотрела направо. Вся стена сверху донизу была исписана буквой "Л". Той самой буквой, вырезанной на груди Марка Уоллиса. Буквой, которую Джой навсегда стерла со своего тела. Где-то черные линии Патрика смотрелись ровными и плавным. В других местах, наоборот, резкими и прерывистыми.

— У парня часто менялось настроение, — заметила Джой.

— Это еще не самое интересное! — крикнул Джерри.

Сопроводив коллег в небольшую ванную комнату, он встал в проходе с улыбкой на лице. Джой посмотрела по сторонам: душевая кабина, унитаз, зеркало с раковиной, туалетные принадлежности. Обычная ванная, ничего особенного.

— И что тебя так позабавило? — спросила Джой, смотря на свое отражение в зеркале.

Из-за игры светотеней шрам на ее брови выглядел глубже. Очерченные скулы, подбородок. Густая тень вновь сделала лицо Джой Грин угловатым и острым. Казалось, она на мгновение заглянула в прошлое. Увидела маленькую Джой! — сломленную жертву, которая всю жизнь перевоспитывала себя в хищника.

— Подыши на зеркало, — тихо сказал Джерри, хрустнув пальцами на руках.

Дыхание Джой обнародовало еще одну надпись, скрытую от посторонних глаз:

"Приветствую, Феникс. Добро пожаловать в мой мир!".

— У тебя появился еще один поклонник…

Издав легкий смешок, своими широкими плечами Конор вытолкал Джерри из ванны и вышел сам. Джой еще несколько секунд всматривалась в красивый почерк, а затем надпись пропала.

***

Линдси делала это не часто, но сегодня все же решилась.

Прошел год, с тех пор как Калеб Крейг подобрал ее на дороге и приютил. За время пребывания в его загородном доме Линдси залечила раны. Привела в норму свое психическое состояние. Научилась принимать себя такой, какая она есть. А именно: бездушной куклой, из которой высосали жизнь…

В доме Калеба было всего несколько больших зеркал. Линдси каждый раз отворачивалась, проходя мимо них. Калеб даже предложил завесить их тряпками, но Линдси отказалась. Она знала, что когда-нибудь наступит время и ей придется посмотреть на отражение. Закончить гештальт, приняв свою новую сущность.

Спустя год этот момент настал.

Стоя в гостиной, ловя солнечные лучи обнаженным телом, Линдси предстала перед зеркалом. Раньше она любила полюбоваться отражением. Действительно, там было на что посмотреть. Все парни в школе оборачивались взглянуть на ее зад если Линдси надевала обтягивающие джинсы. Многие, разговаривая с ней, то и дело опускали глаза вниз, когда ее декольте на блузке было чуть глубже обычного. Девчонки молча завидовали, обсуждая Линдси за спиной.

Да, она любила свое тело, даже гордилась им…

Сейчас же в отражении зеркала Линдси видела уродство. Грубые шрамы, борозды, мерзкая надпись на груди. От былой соблазнительности не осталось и следа. Ее стерли начисто. Уничтожили острием лезвия и пламенем паяльных ламп.

Линдси потрогала себя за плечи, грудь. Провела кончиками пальцев по животу. Опустила руку ниже. В памяти всплыли кадры того, как ее привязывали к столу и по очереди насиловали несколько мужчин. Она кричала, пыталась вырваться, но все чего смогла добиться — это оглушающего удара в голову от одного из мучителей.

Она помнила их мерзкие улыбки. Обжигающее дыхание на своей коже. Помнила их внутри себя. Их резкие толчки. Сладостные стоны, когда они достигали пика блаженства. Она все это помнила… Но злилась Линдси больше всего на себя.

Ей должно быть противно, страшно, она должна быть в ярости! Но ничего этого нет. Простая констатация фактов, стоящая в отражении зеркала, изуродованная шрамами.

Калеб предлагал помочь ей. Он обещал вернуть ей прежний внешний вид. Не сразу, со временем, но хирург говорил, что сможет все исправить. Линдси каждый раз отмалчивалась. Какая разница? В чем смысл? Даже если ей вновь подарят красоту, то уродства, зарытые глубоко внутри нее, вылечить нельзя.

Подойдя к зеркалу вплотную, Линдси еще раз прочитала надпись на своей груди: "Сдохни, сука!". Как знать, возможно, ей действительно было бы лучше сдохнуть на той дороге. Истечь кровью и прекратить свое существование. Зачем все это, если у нее не осталось никого и ничего? Бесцельно коротать дни в теле демона, что сумел сбежать из ада?

Линдси увидела машину Калеба. Она подъезжала к дому, дважды просигналив. Хирург всегда так делал, ознаменовывая свое прибытие. За этот год Крейга никто ни разу не навестил, но это не означало, что подобного не могло случиться. Если Линдси потеряла все и всех, то у Калеба осталась бывшая жена и немногочисленные друзья, с которыми он изредка говорил по телефону.

Когда хирург зашел в гостиную с двумя пакетами продуктов и увидел обнаженную Линдси, то на мгновение застыл. Калеб знал, как выглядит ее обезображенное тело, но все равно пришел в замешательство. Линдси прочитала это в его глазах.

Поставив пакеты на пол, Крейг снял с себя пальто, подошел к девушке и прикрыл ее наготу. Раньше он никогда этого не делал, но сейчас Калеб обнял ее. Крепко обнял. По-отцовски. В отражении зеркала Линдси видела изуродованную ведьму в черном пальто, чей подол опускался почти до пола, и высокого мужчину, который с любовью смотрел ей в глаза.

— Собирайся, — сказал он.

— Куда?

— Ты сидишь здесь уже целый год. Пришло время вновь окунуться в мир…

***

— Ну как ты, сынок? — спросил Фрэнк Чейз у Оливера, пережевывая кусок сочного стейка. — Волнуешься перед завтрашними соревнованиями?

Отец Джой предупреждал, что приедет на ужин, но с учетом навалившихся дел она совсем об этом забыла. За последние годы Фрэнк окончательно поседел. Комиссар отрастил густую бороду, стал зачесывать волосы назад. И в общем-то выглядел он гораздо солиднее чем раньше, когда гонялся за преступниками, а после напивался в барах.

Фрэнку осталось всего несколько месяцев, и он покинет пост начальника полиции Глум Сити. Все знали, что старина Чейз скоро уйдет на покой и поэтому никто его особо на работе не донимал. Появилось больше свободного времени. Поговаривали, большинство обязанностей комиссара уже взял на себя его будущий приемник.

Фрэнк наверняка догадывался: он не дождется внуков. Джой не из тех женщин, что станет оставлять после себя потомство. Какого же было его удивление, когда дочка попросила помочь с опекой над маленьким соседским мальчиком, попавшим в трудную жизненную ситуацию.

Чейз и Оливер быстро нашли общий язык. А когда он увлекся боксом, то любовь старика к пацану лишь возросла. Чейз сам был боксером в молодости. В этом виде спорта он знал все. Они с Оливером могли часами обсуждать чемпионов мира, изучая их техники и прочие индивидуальные моменты. Не то что в ММА! — в кровавом мордобое, который устраивала его дочь, будучи профессиональной спортсменкой, Чейз не понимал ничего. Но Джой была искренне рада, что они с Оливером подружились. Она видела огонек в глазах отца, когда он общался с ним. Тот огонек, погасший много лет назад.

— Нет, дядя Фрэнк, — ответил Оливер. — Я готов на все сто. У соперника нет шансов.

Мальчик положил вилку на стол и продемонстрировал пару прямых ударов. Руки Оливера технично пролетели над тарелкой со стейком.

— Джой обещала прийти, посмотреть. Вы тоже придете?

— Как я могу пропустить соревнования моего парня? — воодушевился Чейз.

Патрика Литтла объявили в розыск. У полиции не было оснований думать, что Марка Уоллиса убил кто-то еще. Мотив, психические отклонения, время на осуществление задуманного! — все указывало на него. Что касалось послания, оставленного для Джой, то к подобным выходкам преступников она давно привыкла. Каждый второй придурок считал своим долгом что-то ей доказать. Она же печально известная беглянка Архитектора! Как можно пройти мимо? Записки на зеркалах не вызывали в ней ни капли трепета.

Другое дело — Конор Торн. Несмотря на их дневную потасовку, собравшую вокруг себя кучу народа, Джой никак не могла выкинуть этого мужчину из головы. Почему? Из-за чего? Ответов на вопросы у нее не было. Что-то в нем цепляло. Какая-то животная черта. Как знать, возможно, потому что Конор не расстилался перед Джой из-за ее трагического прошлого, как это делали многие другие. Для Конора Джой очередная женщина, встретившаяся на пути. Ни больше, ни меньше. Просто Джой Грин. Детектив полиции Глум Сити. Обычная коллега, а не та девочка подросток, о которой сняли кучу фильмов.

— Вы сегодня отлично поработали, — сказал Чейз, обращаясь к дочери. — Патрик Литтл в розыске. Дело времени, когда он попадется.

— Не при Оливере, — Джой вытерла губы бумажной салфеткой.

— Думаешь, я не читал новости, — воодушевился парень. — О вашем Эле трубят из каждого угла. Чувак наделал шума. Говорят, он убьет снова.

— Не верь всему, что говорят, Оливер, — ответила Джой.

Фрэнк встал из-за стола, налил себе кружку кофе и вышел на балкон. Джой доела свою порцию стейка, собрала грязную посуду, бросила ее в раковину и присоединилась к отцу. Прохладный воздух ласкал кожу легким ветерком. Огни вечернего Глум Сити пленили взгляд. До появления в ее жизни Оливера, Джой могла часами любоваться городом в это время суток. Сигналы машин, крики прохожих. Суета.

— Я слышал о вашей перепалке с Конором, — сказал Чейз, держа кружку обеими руками. — Расскажешь?

Джой вспомнила их драку с Торном. Так сильно она не выходила из себя уже очень много лет. Если бы не те женщины, оттащившие Джой от Конора, кто знает, когда бы она перестала его бить. Да и вообще, перестала бы? Конор вызывал в Джой самые противоречивые чувства. От дикой неприязни, до любопытства. От желания прикоснуться к нему, до желания вцепиться в него мертвой хваткой.

— Он мужик грубый, — Чейз подул на горячий кофе в кружке. — Но на то есть свои причины.

— "Старые псы", бла, бла, бла, — сказала Джой. — Не утруждайся, мне уже все уши прожужжали. Крутой коп, проработавший под прикрытием долгие годы. Благодаря ему банду удалось посадить.

Чейз сделал глоток, и облокотился на перилле балкона. Выпив еще, он серьезно глянул на дочь:

— Конор Торн не сажал за решетку банду "Старых псов", — ответил Фрэнк. — Он их всех убил…

С этими словами Чейз зашел в лофт, взял с пола боксерские принадлежности и начал показывать Оливеру, свои коронные приемы молодости.

***

— Держи…

Калеб принес целый поднос с бургерами, картошкой фри, куриными ножками, колой и разными соусами. Они приехали в закусочную в самый центр города.

Первое время Линдси не могла поверить в увиденное. За год консервации в доме хирурга она совсем забыла о том, что за его стенами тоже есть жизнь и она продолжается, несмотря ни на что. Люди все так же встречаются друг с другом, смеются, обнимаются. Ходят в кино, обсуждают любимые сериалы. Для них не изменилось ничего. Им не пришлось пройти через тот ужас, что выпал на долю Линдси. Для них каждый новый день сулил очередным приключением.

Пока Калеб ходил делать заказ, Линдси сидела за столиком одна и внимательно смотрела по сторонам. Она запоминала лица, искала запасные выходы из кафе. Выискивала пути отступлений если придется бежать. Натянув шапку и спрятав глаза под тенью капюшона, она, как могла, отгораживалась от окружающих. Возможно, один из них окажется тем, кто захочет причинить ей боль.

А боли в жизни Линдси было предостаточно.

— Не знал, что ты любишь, — сказал Калеб. — Взял всего понемногу.

Сам же хирург схватил с подноса сочный бургер и впился в него зубами, словно он не ел до этого неделю. Соус потек по его узкому подбородку, несколько капель запачкали ворот рубашки.

— Очень вкусно, — Крейг вытер губы салфеткой. — Попробуй.

Линдси взяла куриную ножку, окунула ее в сырный соус и поднесла ко рту. Вокруг стоял шум и гам. Подростки за соседними столиками что-то громко обсуждали. По большому телевизору, висящему на стене, показывали передачу про единоборства. Еще раз окинув окружающих взглядом, Линдси попробовала куриную ножку.

На короткий миг все стало, как прежде. Она закрыла глаза и окунулась в прошлое.

Линдси с Джой часто приходили в подобные заведения. И хоть ее подруга не ела фастфуд, но составить компанию Линдси никогда не отказывалась. Они были такими же. Смеялись, обсуждали за глаза выходки одноклассников, материли учителей. Делились мыслями по поводу будущего.

— Ну как? — спросил Калеб.

— Неплохо, — ответила Линдси, чувствуя, как внутри нее что-то начало просыпаться. — Спасибо.

— Можно вопрос? — Калеб выпил газировки.

— Ты оплатил обед. Валяй.

— Почему ты решила остаться со мной?

— Ты спас мне жизнь…

— Да, но весь оставшийся мир считает Линдси Локхарт мертвой. Я понимаю, у тебя умер отец. Но разве кроме него у тебя никого нет?

— Нет, — коротко ответила Линдси.

— А как же Джой?

Линдси дрогнула. Калеб не знал, что именно Джой проткнула ее грудь мечом. Калеб не знал, что благодаря той же Джой, Линдси попала в лапы к тем садистам. Калеб не знал, что у Джой был шанс спасти ее, но она им не воспользовалась. Джой могла уберечь Линдси — для этого ей нужно было у***ь человека, — но она не стала. Не захотела марать руки. В итоге Линдси превратили в мученицу.

— У тебя осталась подруга, — хирург поднес стакан глазировки к кубам.

— Я отойду на минуту.

Линдси поднялась из-за стола и чуть ли не бегом помчалась в уборную. Закрывшись в небольшом туалете, она облокотилась на раковину, смотря на свое отражение в зеркале. Сердце стучало, пульс участился. Линдси глубоко дышала, пытаясь успокоиться. Сняв шапку, она видела свой вспотевший лысый череп с кучей шрамов. Впервые после освобождения ей захотелось кричать. Выплеснуть эмоции наружу. Хотелось что-нибудь сломать. Пальцы так сильно вцепились в раковину, что, казалось, они вырвут ее из стены.

В дверь постучали. Линдси закрыла глаза: нужно успокоиться. Постучали еще раз, громче! Нельзя выходить из себя и привлекать внимание.

— Ты там скоро? — крикнули за дверью.

Линдси затрясло. Глаза бегали туда-сюда, словно заведенные. Сжав кулаки, она посмотрела на свои дрожащие руки. Ей нужно выплеснуть эмоции. Прямо сейчас, иначе ее просто разорвет изнутри. Хотелось крикнуть, заорать что есть мочи! — но вместо этого она молча скрежетала зубами, чувствуя напряжение во всем теле.

— Слышь, коза! —  раздался все тот же противный девичий голос. — Тебя долго ждать?

Коза… Так они называли себя с Джой. Это не было ругательством. Скорее милой обзывалкой только для них двоих. Для Линдси и Джой. Их кодовое слово.

— Дверь открой, я сейчас обоссусь!

Трясущийся кулак Линдси влетел в зеркало. Отражение лысой девушки со шрамами на голове треснуло. На нем остались вязкие кровавые следы. Густая красная струйка потекла вниз.

Внезапно стало легче дышать. Линдси сделала глубокий вдох, сосредоточилась. Вновь обрела покой и равновесие. Натянув шапку и вымыв окровавленный кулак, она открыла дверь уборной и, толкнув плечом надоедливую крикунью, вернулась за столик к Калебу. Хирург, не отрываясь, смотрел на телевизор.

— Ее история известна всем, — сказал ведущий. — Но кто бы мог подумать, что, пережив подобный ад, Джой Грин сможет начать все заново. Да еще как начать!

На экране появилась Джой. В черном балахоне с пламенными вставками она шла к октагону, размахивая руками. Боевой взгляд, напряженное лицо. Сосредоточенность в каждом шаге, в каждом движении. Она выглядела настоящим айсбергом, готовым разрушить Титаник.

— Какого черта? — прошептала Линдси.

— Встречайте! — крикнул ринганонсер. — Джой Грин! Или как кличет ее толпа: ФЕНИКС!

Голос ведущего звучал так громко, что, казалось, забил все динамики. Линдси молча смотрела на свою лучшую подругу, входящую в клетку для боев без правил. Она разминала плечи, руки и ноги. По ее глазам было видно, что она готова сожрать любого, кто выйдет против нее. Такой свирепой Линдси ее ни разу не видела.

Джой изменилась. Она и раньше была сильной, но сейчас…

Значит Джой справилась. Смогла начать все заново. Джой Грин убила свою лучшую подругу, зарезав ее клинком, и сбежала. А теперь она стала проклятой суперзвездой, которую показывают по телевизору!

— Я готова, — сказала Линдси, схватив самый большой бургер с подноса. — Я хочу вернуться…

Вцепившись зубами в булку с котлетой, девушка начала жадно чавкать, наблюдая за кровавым побоищем, которое устраивала Джой Грин в клетке.

***

Оливер как следует размялся с тренером. Парень хорошенько пропотел, отрабатывая комбинации на лапах. Затейпировав кулаки ученика, тренер пошел помогать другим ребятам. Оставшись один на один с самим собой, Оливер поймал себя на мысли, что он начал бояться. Ему не был страшен сам поединок. Он ни капли не дрейфил перед опытным соперником, который должен разделить с ним ринг. Нет… Этот страх другой. Причину его появления мальчик объяснить не мог. Первые городские соревнования по боксу, возможно, все дело в этом. С каждой секундой мандраж завладевал телом.

— Так, пацан, — сказал он сам себе. — Соберись. Это твой день и ничей больше.

Другие ребята в раздевалке выглядели уверенными тиграми, готовыми разорвать оппонентов в клочья! Но что-то подсказывало: внутри каждого из них тоже есть сомнения. Такие же, как и у него.

Оливер широко раскрыл рот, напряг мышцы шеи, растер лицо костяшками пальцев. Этот прием он видел у Джой. Феникс постоянно так делала, выходя в октагон. Он пересмотрел все ее поединки. Все защиты титула. В глазах Оливера Джой Грин была самым совершенным бойцом. Это касалось ее технических и физических кондиций, это касалось и ее духа. Сломить Джой Грин? — проще бетонную стену головой разбить.

До выхода на бой оставалось всего несколько минут. Оливер наблюдал за стрелкой часов, как завороженный, не отрываясь.

Внезапно дверь в раздевалку открылась, и он увидел ее. Джой пришла. Она здесь. Ему даже не нужно было смотреть на лица своих одноклубников, Оливер знал, что все они раскрыли рты, когда Феникс зашла в помещение и села рядом с ним на скамейку. Кожаная куртка с капюшоном, обтягивающие джинсы, высокие ботинки. Темная челка, скрывающая шрам на брови. Глубокий взгляд зеленых глаз. Она фантастическая! Самая лучшая на свете!

Как же Оливер ее любил.

— Джой, ты пришла! — чуть громче чем он планировал, сказал парень.

— Тише, ковбой, — ответила Феникс. — Распугаешь всех своих приятелей. Дай парням собраться с духом.

Джой окинула взглядом молодняк, готовящийся к схваткам, и Оливер увидел, как каждый из них поплыл, словно девчонка на первом свидании с главной звездой класса. Все прекрасно знали, кто зашел к ним в раздевалку. В кругах людей, занимающихся единоборствами, имя Джой Грин гремело ничуть не тише, чем в криминальных новостных лентах.

— Так, друзья, — крикнул Оливер. — Рты закрыли. Она уже занята. Вам не обломится!

Сокомандники закидали его бинтами и перчатками, улыбаясь во весь рот. Тренер Фиммел коротко кивнул Джой, продолжая разминать одного из бойцов.

— Нервничаешь? — Феникс посмотрела Оливеру в глаза.

— Есть немного. Даже не знаю почему, — признался парень.

— Я тоже нервничала, когда впервые выходила в октагон. Это, конечно, не ваш страшный бокс! Куда нам? Там могли всего лишь на настил бросить, задушить или руку сломать. Так, мелочи… Ну, ты знаешь, эти драки без правил, — пошутила она. — Не то, что благородные бои в ринге со здоровенными перчатками.

Оливер рассмеялся и толкнул Джой локтем в плечо:

— Ты все шутишь? Давно в тебе открылись новые таланты?

— Я развиваюсь. Не стою на месте, — ответила Джой. — Если серьезно, то соберись, Оливер. Боятся, это нормально. Все боятся. Кто-то больше, кто-то меньше. Если ты не боишься, значит у тебя что-то не так с головой.

Поднявшись со скамьи, Джой окинула Оливера взглядом. Свет падал на нее сверху, скрывая глаза в тени. Почти такой же он увидел ее впервые, много лет назад. Женщина, которая вышла из сумрака и в сумрак вернулась.

Сказав несколько слов на прощание, Джой покинула раздевалку. Она говорила, что тоже боялась, выходя в октагон, но Оливер прекрасно знал: это неправда. Джой всю жизнь искала драку. Она жаждала кровопролития. Воин внутри нее всегда хотел сражений. Несмотря на все ее сказанные слова, страх Фениксу был не знаком. В этом Оливер не сомневался ни капли.

— Готов? — спросил тренер.

— Я разорву его на части! — прорычал Оливер.