На следующее утро он проснулся, как никогда, поздно. Возможно, таким расслабляющим образом, подействовала на него умиротворяющая обстановка не совсем обычной гостиной? Или, скорее всего то, что впервые за многие месяцы, он спал не выставляя часть сознание в охранение, на случай непредвиденной опасности. Так, или иначе, когда Макс глянул на часы, то будто угорелый, соскочил с дивана. По любому, расслабляться настолько, являлось не только непозволительной роскошью, но и было не к лицу профессионалу.
Полины уже дома не было. И, только небольшая записка на столе в кухне, свидетельствовала о том, что ее тепло еще не успело улетучиться из этих, увешанных картинами, стен. Однако, куда более красноречивым свидетельством о расторопной хозяйке, была гречневая каша. До сих пор парившая на плите в
