К вокзалу казачьи сотни шли с песнями. Бил барабан, ухали литавры. На тротуарах табунилась пёстрая толпа, поднимали пыль конские копыта, и, рвал меха гармошки Пётр Кадочников, уже хороня себя и прощаясь с тихой, почти мирной жизнью и такой нежной пани Вандой.
Когда мы были на войне,
Когда мы были на войне,
Там каждый думал о своей
Любимой или о жене.
Там каждый думал о своей
Любимой или о жене.
Рявкнул полк единой грудью, кто-то и подсвистнул, Сотенный Кадочников рванул меха, а хриплый голос полоснул:
Как ты когда-то мне лгала,
Как ты когда-то мне лгала,
Но сердце девичье свое
Давно другому отдала.
Но сердце девичье свое
Давно другому отдала.
Казачьи сотни присвистывая и взрёвывая слова песни, под аккомпанемент свежекованых лошадиных копыт неслись к платформе на воинс
