Глубокой ночью по стенам мрачного холла полилась густая темная жидкость, ударив в нос сладким железистым запахом. Инна стояла посредине холла, приняв от Александра нож с острым металлом, отсвечивающим свет броской луны подглядывающей сквозь проем забитого окна.
Окутанная исходящими от мужчины нежностью и любовью девушка недоумевала, для чего ей весьма тяжелый режущий инструмент пока не заметила перед собой напуганную Ангелину с заплаканным лицом.
Легонько Александр коснулся плеч Инны:
- Давай! Давай малышка! Сделай это... Давай!
И Инна с поменявшимся настроем от его слов взялась кромсать подругу с удовольствием и беспощадно. А затем отнесла Гелькино безжизненное тело, в подвал, бросив в клетку к... Вике.
- Мать вашу! – вскочила в постели Инна, пытаясь перевести дух.
