Проклятый граф. Том I. Таинственный замок

12

Нельзя сказать, чтобы моральное состояние Татьяны после прогулки по открывшемуся ей пыльному коридору, было абсолютно умиротворенным. Совсем наоборот, - даже не взирая на присутствие рядом с ней хозяина замка, который теоретически мог в случае чего оказать ей помощь, девушка нервничала даже больше, чем когда впервые оказалась здесь и узнала, что этот самый хозяин – не человек. Впрочем, как раз тогда-то она и не нервничала… Тем не менее, сейчас Татьяна ощущала себя в значительно большей степени испуганной, чем даже когда лев, тогда представлявшийся просто хищником, облизал ей руку. И, возможно, даже чуть-чуть больше, чем когда она оказалась у него в клетке…

Между тем, Эрик, решительно не замечая несколько нервозного состояния своей гостьи, спокойно и даже радостно помогал ей передвинуть кровать, периодически справляясь о верности собственных действий, и всеми силами стараясь переставить ее туда, где крыша выглядела более прочной и сухой. А так как сил у интантера было немало, то и дело спорилось весьма быстро, и уже вскоре кровать Татьяны оказалась в совершенно ином месте, - теперь она стояла возле ширмы для переодевания, предоставляя больше возможностей для того, чтобы подойти к окну. Тем не менее, девушка все-таки успела улучить момент и, пока блондин был увлечен «мелкой работой», как он выразился, спрятала листок, что все еще сжимала в руке, за тумбочку. Показывать его Эрику ей почему-то не хотелось все больше, причем нежелание это Татьяна бы затруднилась объяснить и самой себе. Хотя, возможно, что действия ее были продиктованы простым подозрением, что двери в этом замке запирают не просто так, и что лазить в запертый коридор совершенно не следовало. Вероятность того, что блондина бы новость о ее маленьком исследовании абсолютно бы не обрадовала, было высока, а ругаться с ним Татьяне не хотелось.

- Можем идти гулять, - Эрик, оставив кровать, повернулся к девушке, широко улыбаясь. Однако, заметив выражение задумчивости на ее лице, тотчас же посерьезнел.

- Если, конечно, ты еще желаешь этого.

Татьяна, словно очнувшись, чуть вздрогнула и, заметив несколько напряженный взгляд собеседника, ободряюще улыбнулась ему.

- Конечно, желаю. Я не так быстро меняю свои решения, - испугавшись, что улыбка может показаться натянутой, гостья старинного замка поспешила перевести взгляд к окну, - Там вон и погода хорошая, птички поют…

Как уже говорилось, состояние Татьяны нельзя было характеризовать как спокойное и уравновешенное, да и на прогулки ее сейчас особенно не тянуло. Но, с другой стороны, пыльный и страшный коридор находился так близко к ней, так отчетливо стоял перед ее внутренним взором, что, не желая покидать замок, девушка в то же время страстно хотела этого, дабы оказаться как можно дальше от ужасного места.

Эрик явно не имел ничего против.

- Возьмем с собой Винсента?

Вопрос молодого человека на несколько мгновений поставил его собеседницу в ступор, заставляя ее вновь взглянуть на него.

- Винса? Ты намереваешься гулять так далеко или так долго?

- Как пойдет, - хозяин замка слегка пожал плечами и прибавил, - В случае усталости ты сможешь поехать у него на спине.

- Я бы лучше поехала на спине у тебя, - невольно фыркнула девушка, но тотчас же согласно кивнула, - Ладно, давай уж выгуляем домашнего котика, надо же ему лапы размять иногда.

- Что ж, тогда идем? – блондин приглашающе протянул своей девушке руку ладонью вверх, - Выпустим его и все вместе пойдем к лесу.

Татьяна, протянувшая, было, руку ему в ответ, вдруг замялась.

- Ты знаешь… ты иди, выпусти пока что Винсента, а я буду через несколько минут, ладно? Попытаюсь хоть чуть-чуть… привести себя в порядок.

- Хорошо, - интантер покладисто кивнул и без малейших возражений покинул комнату собеседницы, лишь сказав на последок, - Будем ждать тебя в холле.

- Я скоро, - еще раз пообещала Татьяна и, не успела закрыться за молодым человеком дверь, метнулась к тумбочке, добывая из-за нее спрятанный листок. Сердце вновь предупреждающе екнуло, и девушка, как и в первый раз, подумала, что читать бы ей это не стоило, но… Любопытство жгло огнем, чуть дрожащие от напряжения руки уже вновь развернули листочек, и девушка, присев на краешек кровати, снова впилась взглядом в неровные, скачущие строки, написанные нервным почерком.

«27. Я больше не могу оставаться в этом чертовом доме! Сколько можно? Брат сводит меня с ума своими глупостями, он пытается приобщить меня к делам, но… Да что он вообще может знать? Я не понимаю, чем ему так не нравится Р.! Он хороший, он добрый и милый, приветливый, ласковый, хотя… Таким он был в первую нашу с ним встречу. Сейчас он ведет себя скорее отстраненно, но может быть это из-за этого глупого контроля? Вчера он снова приходил. И не один. Вместе с каким-то глупым блондином. Вроде бы он граф, но меня это решительно не интересует. Он-то как раз вел себя мило, приветливо… тьфу. Брат еще сказал, что мол, если я понравлюсь ему, будет шанс породниться с кем-то благородных кровей! Но Р., он ведь тоже… Я знаю, уверена, Р. наверняка не менее, а то и более благороден! Ах… Если бы только пообщаться с ним без постороннего вмешательства… Альберт сказал, что поможет, и я верю ему – Р. ведь часто бывает при нем. Но если он будет так холоден… Ах, сердце так болит, когда я думаю об этом!»

Далее шел небольшой участок пустого пространства, и снова продолжались те же излияния:

«Не хочу так. Не хочу, чтобы было так больно, когда он так груб со мной. Альберт сказал, что поможет, я верю, он обязательно сможет! Я сделаю…»

Здесь странная записка обрывалась, как и листочек, на котором она была написана. Нижний его край казался оторван чьими-то зубами, и девушке, успевшей попасть под впечатление странных излияний, живо представилась отчаявшаяся завоевать расположение какого-то парня, девица, рвущая зубами страницы собственного дневника. В том, что листочек в ее руках являлся именно страницей дневника, Татьяна почему-то не сомневалась. Слишком уж характерным был стиль написания, да и вряд ли бы средневековые леди в столь вольных выражениях общались со своими подругами.

Сам по себе этот отрывок чьих-то мыслей вроде бы и не казался хоть сколько-нибудь интересным, однако, что-то в нем привлекало внимание, «цепляло», если так можно выразиться, вынуждая гостью старинного замка еще раз внимательно пробежать глазами страницу, внимательнее вглядываясь в кривые строки. Р., брат, страдания… Ах, вот в чем дело. Что это за блондина упоминает эта средневековая дурочка? Девушка чуть нахмурилась, машинально сильнее сжимая листочек в руке. Уж не тот ли это блондин, что сейчас ожидает ее в холле вместе со своим домашним питомцем?.. Учитывая возраст Эрика, это вполне может быть так, но если это так… То крайне жаль, что написавшая эти строки девчонка, вероятнее всего, уже давно мертва. Оживить бы ее, да дать по носу за такие слова!

Татьяна тихо фыркнула и, снова скомкав лист бумаги, запихнула его обратно за тумбочку. Вновь перечитывать его желания не возникало.

Однако, уже направляясь прочь из своей комнаты, дабы встретиться с хозяином замка в холле, девушка на несколько мгновений пораженно остановилась. Она неожиданно осознала, что на самом деле привлекло ее внимание в это странной записке, осознала, и вновь почувствовала, как тревожно сжимается сердце. Имя Альберта не зря показалось ей знакомым – именно обладателя этого имени Ричард, уходя в последний раз, назвал самым опасным для них врагом. Но кто этот Альберт? И каким образом страница из дневника столь явно невзлюбившей Эрика девицы, оказалась в принадлежащем ему замке?..

***

Шагая по привычно темному коридору, идущему от занимаемой ей комнаты к лесенке, ведущей в гостиную, Татьяна изо всех сил старалась вытеснить из мыслей только что прочитанный отрывок дневника экзальтированной дамочки из прошлого и, за компанию, пыльный коридор, где этот самый отрывок был найден. И если с посланием из прошлого дело обстояло почти удачно, то коридор, напротив, категорически не желал покидать мыслей девушки, раз за разом возвращаясь и вставая перед ее мысленным взором. Надо сказать, приятного в этом было мало. Заходя в гостиную, Татьяна шарахалась уже едва ли не от собственной тени, а запертую дверь в стене, противоположной оконным проемам, обошла так далеко, что едва не задела одну из пыльных штор.

Однако же, стоило ей оказаться в холле, и узреть ожидающего ее хозяина замка вместе с его домашним хранителем памяти, а кроме них еще почему-то и Романа, как на душе у девушки сразу стало легче. Всегда приятнее бояться в компании защитников, нежели наедине с самой собой и древними стенами замка.

- Ты тоже решил погулять? – поинтересовалась Татьяна, выходя из-за балюстрад и направляясь к блондину. Взгляд ее, однако, был устремлен на Романа, что позволяло предположить, что вопрос был адресован именно ему. Юноша моментально принял это предположение за истину и, отвечая, насмешливо фыркнул.

- Мне что, заняться больше нечем? Это вы у нас, бездельники, любите по темным лесам шляться, котика птичками и мышками кормить, а я занимаюсь серьезными и ответственными делами! Например, наставляю братца на путь истинный.

- Вот как? – девушка чуть усмехнулась и, подойдя вплотную к Эрику, обняла его за талию, взирая теперь на него, - Что же, ты наставился?

- Во всяком случае, проникся, - поморщился интантер, и Татьяна, важно кивнув, снова обратила внимание на его младшего брата. Последний же, между тем, стоял, скрестив руки на груди и глядел на объятия молодых людей едва ли не с претензией.

- Все бы тайны от меня таить… - протянул он, по-детски надув губы, - Нет бы сразу взять так и сообщить – дорогой братик, мы тут встречаемся с нашей шебутной гостьей, ты не против?

- А ты что, против? – совершенно искренне удивился блондин и, как бы демонстрируя, что с девушкой его и в самом деле связывают уже несколько более близкие взаимоотношения, чем между хозяином и гостьей, приобнял последнюю в ответ, слегка прижав к себе.

- Это был бы риторический вопрос, - с выражением старца, поясняющего неразумным детям очевидные истины, сообщил юноша и, тяжело вздохнув, лениво махнул рукой, - Ладно, идите уже, так и быть. Могу благословить. Надо?

- Не надо, - решительно отказалась Татьяна, - Лучше торжественно пообещай, что будешь хорошим мальчиком и не будешь открывать двери незнакомым дяденькам.

- А тетенькам можно? – моментально вжился в предлагаемую ему роль хорошего мальчика Роман.

- Не можно! – девушка демонстративно нахмурилась, - Знаешь, что будет, если откроешь дверь?

- Что? – в демонстративном ужасе прижал руки к груди парень, - Они зажарят меня и съедят?

- Козленочком станешь! – брякнула Татьяна, сама уже желающая поскорее завершить дурацкий диалог и отправиться на прогулку, - А вот потом да. Потом зажарят и со всеми вытекающими.

- Нет, ну если меня зажарят тетеньки, а не съест наш милый котик… - задумчиво протянул юный интантер, - То я, быть может, и подумаю… Чего вы тут ошиваетесь все? Идите уже, ко мне тут должны коварные дяденьки с тетеньками стучаться!

Татьяна от столь неожиданного наезда на несколько секунд потеряла дар речи. Эрик тихо вздохнул и, покачав головой, мягко потянул ее к выходу.

- Идем.

Девушка, пару раз хлопнув глазами, медленно кивнула и, бросив в сторону молодого человека, остающегося в замке, довольно недовольный взгляд, поспешила покинуть древнее строение. В конце концов, ее желание оказаться как можно дальше от жуткого коридора никуда не делось, и задерживаться здесь из-за Романа, на которого напало настроение хохмить, ей совсем не хотелось.

Последний же, между тем, проводив взглядом спокойно направляющихся к лесу брата с обнимаемой им и обнимающей его девушкой, чуть усмехнулся и, махнув на прощание рукой, закрыл дверь.

Между тем, молодые люди в сопровождении домашнего льва медленно спускались по холму вниз, приближаясь к опушке леса. Татьяна лишь сейчас заметила, что пока она исследовала коридор, пока они с Эриком двигали кровать, а после еще и общались с Романом, солнце уже начало клониться к закату и деревья, растущие на опушке, стали отбрасывать на холм все более и более удлиняющиеся тени. Впрочем, ни Эрика, ни Винсента это, похоже, не только не смущало, но и как будто бы радовало. Лев весело бежал впереди, периодически встряхивая гривой и издавая такой рык, что по всей округе птички падали наземь с инфарктом миокарда, а мелкие зверюшки забивались поглубже в свои норки, не желая попасть под лапу царю зверей.

Хотя надо признаться, что на хранителя памяти идущая следом за ним девушка смотрела меньше всего. Все ее внимание было целиком и полностью отдано спутнику, который, не прекращая обнимать ее, молча шагал вперед, периодически поднимая задумчивый взгляд к небу.

Опушка леса постепенно оставалась позади, тени, падающие от деревьев на землю, стремительно сгущались, создавая вечерний сумрак, и Татьяна наконец не выдержала.

- Эрик, - окликнула она и, дождавшись, когда блондин переведет на нее вопросительный взгляд, шумно вздохнула, - У меня такое чувство, что ты решил выгулять меня, как Винсента.

Молодой человек непонимающе моргнул.

- Почему ты так думаешь?

- Потому, что ты ведешь меня вперед, не говоря ни единого слова, - девушка пожала плечами, - Как же иначе это воспринимать?

- Не знаю, - искренне сообщил интантер и, чуть улыбнувшись, добавил, - Я… наверное, просто не знаю, о чем нужно говорить… в таких ситуациях. Да и кроме того, мне немного затруднительно поддержать или, тем более, завязать разговор. Время шло, не касаясь меня, мир менялся, и теперь изменился настолько, что я его совсем не узнаю. Мне кажется, говорить о том, как я сидел три столетия на стуле, будет не очень интересно, да?

- Ну, почему же? – Татьяна чуть склонила голову на бок, внимательно глядя на своего спутника и напрочь забывая о том, что нужно следить за дорогой, - Скажем, ты мог бы мне рассказать, как так вышло, что ты ходишь в джинсах. Если мне не изменяет память, три века назад они были далеко не так популярны, как сейчас. Кроме того, если верить книжкам, то вампир, когда не пьет кровь… хотя да, ты же не вампир.

- В последнем я все еще не уверен, - последовал ответ, - Тем более, что кровь я все равно пил. Это Роман таскал мне ее регулярно в бокалах для вина, и он же принес мне эту одежду. Моя прежняя была в не очень хорошем состоянии… Все-таки три сотни лет не идут на пользу ткани.

Услышав последние слова молодого человека, девушка рефлекторно прижала руку к груди. Как-то опрометчиво она поступила, направляясь гулять по лесу в платье, которому, должно быть, тоже не меньше трех столетий. А если оно сейчас развалиться и, к ее собственному смущению, к, скорее всего, смущению Эрика, и к безусловной радости Винсента упадет на землю? Ой, зря, ой, зря пошла она в нем в лес…

Продолжая прижимать руку к груди, да еще и стараясь не отводить взгляда от своего спутника, Татьяна начисто забыла о том, что за дорогой тоже неплохо бы следить. И лишь когда блондин неожиданно схватил ее за плечи, удерживая на месте, заметила прямо у себя по курсу огромный многолетний дуб. Представив размеры шишки, которая непременно бы появилась у нее, если бы не Эрик, девушка нервно хихикнула и перевела взгляд на последнего.

- Спасибо… Ты спас мой лоб от крайне неприятной встречи.

Молодой человек с секунду смотрел на нее, а затем неожиданно улыбнулся.

- Знаешь, ты кого-то напоминаешь мне. Только не могу вспомнить, кого, а когда пытаюсь, почему-то начинает болеть голова… - Эрик замолчал, а затем, неожиданно помрачнев, продолжил, - Я не помню многого, совершенно не помню своего прошлого и как так получилось, что я стал тем, кем стал. Я помню только, что не хотел быть таким… Как не хочу и сейчас, - хозяин старинного замка замолчал. Несколько долгих мгновений тишину, воцарившуюся вокруг, ничто не нарушало, лишь изредка где-то впереди шуршала трава под лапами льва, да в кронах деревьев перечирикивались поздние пташки. Татьяна честно ждала от собеседника продолжения, однако, его не следовало. Аккуратно взяв спутницу за руку, Эрик Стефан де Нормонд молча вел ее вперед, глядя на траву под собственными ногами.

В конечном итоге девушка вновь не выдержала.

- Я надеюсь… - с удивлением осознав, что голос охрип, она кашлянула и продолжила увереннее, - Надеюсь, ты не собираешься сейчас сделать что-нибудь, чтобы мирно отойти в мир иной? Скажем, там, случайно упасть на осиновый кол?

Бледное лицо блондина на мгновение озарила невеселая усмешка.

- Ты думаешь, это сможет меня у***ь? – и, заметив, как явственно напряглась девушка, он поспешил прибавить, мягко сжимая ее руку, - Не волнуйся. Я не собираюсь делать чего-то подобного. Теперь… - он на несколько секунд остановил взор на глазах собеседницы, - Теперь уже точно нет. Идем, я хочу кое-что показать тебе, - и с сими словами он мягко потянул спутницу за собой, увлекая ее куда-то в глубь леса по, должно быть, известной одному ему тропке. Татьяна, заинтересованно глянув на спутника, без сопротивления следовала за ним, следя лишь за тем, как бы вновь не оказаться в опасной близости с очередным деревом.

- А долго?.. – слова сорвались с губ прежде, чем девушка успела подумать. Блондин усмехнулся, оглянувшись через плечо.

- Я бы так не сказал. Впрочем, если ты устала идти, я мог бы понести тебя на руках.

- Кажется, кто-то обещал мне прогулку верхом на льве, - не удержалась Татьяна, к которой, по мере удаления от замка и, соответственно, страшного коридора, стремительно начало возвращаться хорошее настроение. Ее спутник в ответ пожал плечами.

- А кто-то говорил, что предпочел бы ему меня.

- Да, пожалуй, прокатиться у тебя на спине было бы не менее оригинально, - девушка хихикнула и, споткнувшись об очередной выступающий из земли корень большого дерева, чуть не упала. Эрик, ловко поймав ее в объятия, мягко улыбнулся.

- По-моему, будет лучше, если я все-таки понесу тебя, - и с сими словами, не откладывая дела в долгий ящик, молодой человек подхватил свою спутницу на руки и легким, быстрым шагом направился с ней вместе вперед. Лев где-то в кустах претенциозно фыркнул.

- Похоже, он надеялся, что ты понесешь его, - усмехнулась Татьяна и, дабы сделать путешествие еще более приятным, прижалась щекой к плечу интантера, - Да, так значительно удобнее…

Ответом на ее слова послужила таинственная улыбка молодого человека.

Девушка, не получив вербального ответа, предпочла тоже замолчать, рассматривая тонущую в полумраке зелень по сторонам, и пытаясь вычислить по звуку бегущего где-то впереди Винсента.

Впрочем, как выяснилось, развлекать себя сим интересным занятием ей предстояло совсем недолго. Эрик, держащий ее на руках, шел значительно быстрее, чем они передвигались бы, держась за руки, посему по прошествии минут четырех ветви деревьев впереди расступились и молодой человек легким шагом вышел на большую поляну, утопающую в мягком вечернем сумраке и кажущуюся особенно таинственной потому, что посередине ее красовалось небольшое озерцо идеально круглой формы. По берегам его темнели заросли кустов и какой-то травы, вероятно, осоки, столь часто вырастающей рядом с водой. Точнее в полумраке определить было сложно, да Татьяна и не пыталась. Озеро и без того поражало своим великолепием, и для восхищения им вполне хватало и кристально чистой воды, кажущейся в сгустившемся сумраке темной. Плывущие вверху облака отражались в нем, создавалось впечатление, будто небо перевернулось и, спустившись на землю, решило искупаться в прохладных струях лесного водоема. Девушка даже подняла голову, будто надеясь обнаружить над кронами деревьев не небесный свод, а мягкую траву волшебной поляны. Однако, не узрев таковой, вновь глянула на озеро, приоткрывая рот в немом восхищении. В самой его глубине вдруг вспыхнул огонек, и Татьяна даже подалась вперед, чуть не упав с рук все еще ласково держащего ее блондина, пытаясь понять, что это может быть, когда вдруг осознала, что это на небе зажглась первая звездочка и отразилась в чудесном водоеме. Что сказать, она не знала. Слов для того, чтобы описать предстающее ее взору великолепие было явно недостаточно, посему девушка предпочитала просто молча любоваться чудом.

Эрик тоже молчал, лишь взирал с легкой ласковой улыбкой на устах на свою гостью, и ловил себя на том, что ему приятны ее радость и восторг, тем более, что доставлены они были им самим. А еще приятно обнимать ее, держать вот так на руках, и ощущать так близко-близко… Такую теплую, живую, дышащую, нежную, хрупкую, и… совершенно обычную. Пожалуй, хотя молодой человек не вполне отдавал себе в этом отчет, обычность Татьяны была для него одной из самых привлекательных черт в ней.

Впрочем, сейчас он особенно не задумывался, как выразить свои чувства словами. Сейчас, стоя на берегу воистину волшебно прекрасного озера, чувствуя рядом ту, что пробуждала в нем жизнь, он забывал обо всем, - о том, кто он такой, о том, что он столько лет провел в совершенно замороженном, практически окаменелом состоянии, о том, что прошлое его скрывает какую-то тайну, и даже о том, что с девушкой-то этой он знаком совсем недавно, всего лишь несколько дней. В данный момент Эрик Стефан де Нормонд ощущал себя почти мальчишкой, подростком, юношей едва ли старше Романа, и чувство, не изведываемое никогда ранее или просто давно позабытое, чувство счастья, восторга, чего-то трудноопределимого, буквально распирающего изнутри грудную клетку, наполнило его. Аккуратно он поставил свою, все еще молчащую, спутницу на ноги и, не говоря ни слова, примкнул губами к ее губам, нежно обнимая и прижимая к себе.

Татьяна, не ожидавшая такого, удивленно вздохнула, однако же, не преминула обнять молодого человека в ответ, отвечая на поцелуй. На миг Эрику даже показалось, что она догадывается о тех чувствах, коими он обуреваем сейчас.

Раздавшийся неожиданно со стороны озера шумный всплеск разрушил очарование момента. Молодые люди, в миг отстранившись друг от друга, непонимающе переглянулись и, словно по команде, перевели взгляды на водную гладь. Татьяне для этого пришлось обернуться, поворачиваясь к блондину спиной.

На середину озера гордо выплывал, периодически отфыркиваясь от попадающей в нос воды, большой лев. На морде его явственно читалось величайшее удовлетворение.

Эрик тихо рассмеялся и, обняв девушку со спины, оперся подбородком ей на плечо.

- И подумать не мог, что кошки любят воду.

- Может, он отмывается после прогулки по лесу? – Татьяна, улыбнувшись, завела руку назад, мягко касаясь светлых волос интантера.

- Вероятно, - пробормотал последний и на некоторое время замолчал, словно бы задумавшись о чем-то. Затем неожиданно произнес:

- А ты не хочешь последовать его примеру?

- Что ты имеешь в виду? – девушка, опустив руку, удивленно обернулась, - Искупаться? Прямо сейчас?.. Эрик, я не то, чтобы сильно тебя стесняюсь, но ведь вода скорее всего ледяная! Хотя, конечно, если ты обратишь меня, я стану более нечувствительна…

- Об этом и речи быть не может.

Слова молодого человека прозвучали неожиданно жестко. Татьяна, на несколько секунд замолчав, непонимающе нахмурилась, взирая прямо в чуть потеплевшие за последнее время, но все еще таящие в глубине тот же холод, что царил в них на протяжении трех столетий, серые глаза собеседника.

- Почему? Может быть, быть интантером не так уж и…

- Это ужасно, - выпустив девушку из объятий, блондин приблизился к озеру и, с преувеличенным вниманием глядя на воду, продолжил уже тише, - Ты просто не представляешь себе, что это значит – быть таким. Ты, должно быть, видишь меня в образе прекрасного принца из волшебного замка, на деле же романтизмом здесь и не пахнет… Пусть это и называется иначе, пусть мои способности несколько превышают умения обычного кровопийцы, суть от этого не меняется. Я хищник, монстр, чудовище, которое не способно думать ни о чем, кроме убийства ради убийства, ради крови, ради утоления жажды. Моя жизнь – смерть для других. И ты сейчас являешься единственной причиной, почему я не хочу закончить это чертово существование. Хотя бы предпринять попытку… - последние слова молодого человека прозвучали несколько сбивчиво и от того почему-то более пугающе. Однако, прореагировать на них Татьяна не успела. Эрик обернулся и в упор взглянул на нее.

- Тебя я такой не сделаю. Никогда.

- Но… - не совсем уверенная в том, что хочет сказать, девушка ненадолго замялась, - Но, может быть, совместное наше существование в… мм… в таком качестве было бы не столь жутким, как ты живописуешь?

- Оно было бы еще хуже, - горько проговорил блондин, вновь переводя взор на водную гладь, - Я бы каждый день проклинал себя за то, что сделал, за то, что испортил твою жизнь, за то, что… Ты ведь, должно быть, полагаешь, что все очень просто, да? Я укушу тебя – и все, мы навсегда будем вместе… Но все куда как сложнее, даже не смотря на то, что я уже не уверен, что для меня, как для интантера, вообще возможно создание себе подобных. Надеюсь, нет.

- Почему? – девушка неуверенно сделала шаг к собеседнику и замерла на полпути, - Быть интантером это же, может, не настолько…

- Ты действительно не понимаешь, да? – Эрик оглянулся через плечо и нахмурился, - Вампир или интантер – нет никакой разницы. Название ничего не меняет… Быть может, я и обладаю какими-то дополнительными способностями, которые ставят меня над прочими кровопийцами, но я не ощущаю ничего, что делало бы это существование легче или проще. В любом случае… Когда вампир вонзает в тебя клыки, в твою кровь попадает его слюна. Это… яд. Он разъедает тебя изнутри и, поверь мне, это очень больно. Я не помню, как это произошло, но ощущения… их забыть невозможно. Каждая клетка твоего тела, кажется, сгорает на медленном огне, каждую мышцу медленно и целенаправленно скручивают в узел, а кровь кажется наполненной сотней тысяч иголок. Ты не можешь ни о чем думать, ничего желать, только прекращения этой пытки, и… хочется пить. Тебя терзает безумная жажда, но вода вызывает отвращение, и ты вдруг сознаешь, что спасти тебя может только кровь. Горячая, живая, человеческая кровь…

Блондин умолк. Татьяна тоже молчала, ожидая продолжения его слов, однако, вскоре стало ясно, что говорить что-либо еще ее собеседник не собирается.

- И… это помогает?.. – произнесла она, и тотчас же прикусила язык. Горечь на лице молодого человека невозможно было описать словами.

- Помогает, - коротко ответил он и снова замолчал. Татьяна сглотнула. Где-то за этим коротким ответом угадывался подвох, однако, самостоятельно его распознать не удавалось.

- Что же… происходит тогда? – осторожно осведомилась она и, уже предчувствуя, что ничего хорошего не услышит, стиснула пальцами ткань старинного платья.

- Ты умираешь, - просто ответил Эрик Стефан де Нормонд, и девушка ощутила, как по коже побежали мурашки, - Боль уходит, но лишь потому, что ты не способен чувствовать более ничего. И ты понимаешь, что более ты и не сможешь ничего ощущать. Ничего… Только жажду.

На сей раз девушка не нашлась, что ответить. До сего мига ей и в голову не приходило, что на деле процесс обращения может оказаться весьма болезненным. Вполне возможно, дело было в том, что представления ее о подобных вещах основывались лишь на модных книжках, где вампиры представлялись в качестве этаких рыцарей печального образа, вечно прекрасных и молодых байроновских юношей. Реальность же оказалась куда страшнее игры фантазий. Впрочем, нельзя было не заметить, что реальность, в которую она оказалась заброшена волею случая, все же значительно отличалась даже от того, о чем говорил молодой человек.

- Но ты ведь не вампир… - негромко подала голос девушка и, тяжело вздохнув, решила сознаться, - А меня один кусал. Как-то раз…

- Что? – Эрик обернулся так резко, что лишь чудом не упал в воды озера, на краю которого находился, - Тебя кусал вампир? Невозможно!

- Роман сказал тоже самое, - Татьяна виновато улыбнулась и, вздохнув, пояснила, - Тот вампир не успел закончить начатое. Ричард помешал ему… Но укус точно был, я чувствовала. Кстати… - неожиданно сообразила она, - Ричард потом довольно часто спрашивал, как я себя чувствую. Видно, тоже боялся, что я стану комариным собратом… Ну или, как это, сосестрой.

- Это не смешно, Татьяна, - блондин быстрыми шагами приблизился к девушке и, приподняв ее подбородок пальцами, пристально вгляделся ей в глаза, - Если тебя действительно укусил вампир, но не успел завершить начатое, ты должна была…

- Да, знаю, - не выдержав, прервала собеседника девушка, - Но я не вампир. Разве, по-твоему, я похожа на вампира?

- Не похожа, - задумчиво проговорил молодой человек и неожиданно вздохнул. Все его надежды на «обычность» этой девушки буквально на глазах разлетались в прах. Разумеется, при условии, что она не ошибается, и укус все-таки был на самом деле. Хотя, если задуматься… Как вообще можно называть «обычной» девушку, без малейшей капли страха пожелавшую остаться в огромном древнем замке, так запросто нашедшую общий язык со всеми его обитателями, вполне мило общающуюся сейчас с огромным хищником, и при всем этом еще и пытающуюся постоянно влезть в какие-нибудь передряги, вплоть до того, чтобы выскочить прямо под топоры нападающих на замок людей, чтобы защитить обитающего в замке не человека?

- На вампира ты не похожа, - медленно повторил Эрик Стефан де Нормонд и, чуть сдвинув брови, констатировал, - Но ты странная. При том, что выглядишь и пахнешь ты как обычный человек, ты ведешь себя…

- Не надо, - фыркнула его собеседница, даже скрещивая руки на груди, - Я себя веду вполне нормально! Не виновата же я, что вы все такие наглые хамы...

Блондин на несколько секунд умолк, выражая свое изумление лишь быстрым взмахом ресниц. Ну, вот опять… И ведь ей даже в голову не приходит, что она разговаривает с монстром, с существом, могущим в любой миг прервать ее существование! Хотя с учетом рассказанного…

- Не знаю, - наконец произнес молодой человек, - Не знаю, смог бы я обратить тебя, с учетом того, что ты рассказала. Однако, это и неважно. Даже если бы и мог, не стал бы делать этого. Я не могу… И не хочу убивать тебя, Татьяна. А обращение – это смерть.

- Я поняла, - с нарочитой унылостью протянула девушка и, подавшись вперед, крепко обняла молодого человека за талию, прижимаясь к нему, - Тогда остается только искать способ сделать человеком тебя, не так ли?

- Это невозможно, - интантер, обняв ее в ответ, чуть улыбнулся. Улыбка получилась откровенно печальной.

- Почему? – в третий раз спросила Татьяна, - Ты прежде думал, что невозможно и пережить укус вампира, а я, как видишь, жива и вполне здорова. К тому же, мне кажется, для тебя далеко не все потеряно… Или ко мне ты тоже не испытываешь ничего, кроме жажды?

- Почему? – невольно подражая собеседнице, Эрик Стефан де Нормод удивленно хлопнул глазами, - К тебе я чувствую… Я не знаю, как определить это, но когда смотрю на тебя, как будто согреваюсь изнутри. Когда обнимаю, мне кажется, что моя собственная кровь, та, что давным-давно остановила свой ток и застыла вместе с сердцем, начинает вновь бежать по жилам. Да и сердце… - молодой человек, продолжая обнимать девушку одной рукой, медленно поднял вторую и неуверенно коснулся ею грудной клетки с левой стороны, - Когда ты рядом, мне кажется, оно начинает биться.

Татьяна, всеми силами старающаяся скрыть расплывающуюся с каждым словом молодого человека все шире улыбку, подняла на него взгляд сияющих глаз.

- Знаешь… это самое очаровательное признание, какое мне только приходилось слышать, - негромко произнесла она и, не в силах более сдерживаться, широко улыбнулась, - И ты говоришь мне, что для тебя все потеряно? Не говори так больше. Когда ты рядом, мое сердце тоже бьется, чаще и сильнее, чем обычно и я обещаю тебе, как бы высокопарно это не звучало, что, если необходимо, каждым его ударом я поделюсь с тобой. Ты очень хороший, Эрик. Не называй себя больше монстром… Пожалуйста, - последнее слово прозвучало со странно вопросительной интонацией, и девушка, неожиданно смутившись собственных слов, опустила взгляд.

Молодой человек, коснувшись ее подбородка, заставил собеседницу вновь поднять глаза.

- Я не буду так больше говорить, - ласково улыбаясь, произнес он, - Пока ты рядом, я не монстр, - и с сими словами, наклонившись, он снова нежно коснулся своими губами губ девушки.

Откуда-то со стороны озера опять раздался шумный всплеск. Это лев, добравшийся до противоположного берега, решил направиться в обратный путь. Впрочем, на сей раз его действия остались со стороны молодых людей без внимания.

***

- Винсент, ты мне нужен! – эхо громких слов разнеслось по подвалу, взмыло под потолок и, ударившись об него, рассыпалось мириадами звонких отголосков. Большой лев, лежащий на полу клетки, недовольно приподнял голову. Со стороны коридора, ведущего прочь из подвала, вслед за словами послышались гулкие шаги и, не прошло и нескольких секунд, как в клетку буквально влетела девушка. Затормозила, едва не налетев на лежащего хищника и резко остановившись, выжидательно воззрилась на него. Лев широко зевнул, медленно вытянул передние лапы, потягиваясь, а после неохотно, с ярко выражено ленцой перевоплотился в человека, недовольно взглядывая на свою шумную гостью.

- Испросите аудиенции, - буркнул он и, поправив повязку из женской кофты на бедрах, подсунул под щеку ладонь.

- У кого, интересно знать? – Татьяна, фыркнув, скрестила руки на груди, взирая на сонного собеседника с насмешкой, - У скелетов по углам? И как тебе не совестно требовать от меня тревожить их покой… Хватит дрыхнуть, когда с тобой разговаривают! Ты мне нужен как друг, товарищ и брат!

- Значит, мой покой тебе тревожить не совестно? – Винсент снова зевнул и, взъерошив и без того лохматые волосы, недовольно повернулся на спину, - И с каких это пор я тебе брат, интересно мне знать?

- С этих! – отрезала девушка, - Или что, раз ты мне не брат, то и помочь не желаешь?

- Ох, пожалей меня, Создатель, - тяжело вздохнул хранитель памяти и, медленно сев, протер глаза кулаком, - Ну чего тебе надобно, старче, от бедного спящего меня в столь неурочный час?

- Почему твой хозяин меня избегает? – выпалила Татьяна и напряженно замерла в ожидании ответа. Винсент, издав протяжный стон, махнул рукой, и вновь лег, практически упал на пол.

- А я-то думал, у тебя что-то серьезное… Никто тебя не избегает, успокойся.

- То есть то, что за последние три дня он сказал мне от силы слов семь, это, по-твоему, нормально? – девушка, совершенно возмутившись, уперла руки в бока, - После той прогулки к озеру я его и видела-то раз пять с натяжкой!

- Ну, а тебе сколько надо было? – хранитель памяти снова закрыл глаза, подсовывая под голову руку, - Пять с половиной? Или шесть?

- Восемь! – огрызнулась Татьяна, - Винс, хватит юлить, объясни, в чем дело!

- Вот нормально, да? – мужчина тяжело вздохнул и, открыв глаза, воззрился на один из факелов, явно разговаривая с ним, - А потом она еще на меня же и наезжает… Я-то откуда должен знать, почему Эрик, как ей вдруг показалось, ее избегает?

- Вообще-то кое-кто, не будем показывать пальцем, но это явно не факел, слышит мысли своего хозяина, - ядовито напомнила девушка, - И если бы этот кое-кто соблаговолил поговорить со мной, и рассказать…

- Обнаглела, да? – с живым интересом энтомолога, узревшего особенно оригинальное насекомое, осведомился хранитель памяти, все-таки переводя взгляд на собеседницу, - Вообще-то, правилами не предусмотрена возможность трепать налево и направо о мыслях своего хозяина.

- Трепи прямо, - Татьяна мило улыбнулась, но тотчас же вновь нахмурилась, - Винс, ты ведь уже рассказывал мне, что он думает! Что, с тех пор правила внезапно поменялись?

- Чего? – хранитель памяти, даже приоткрыв рот от изумления, снова сел и на несколько секунд замер, изучая лицо собеседницы, будто надеясь найти в нем пояснение ее словам, - Где это я тебе рассказывал о мыслях Эрика? Не было такого! Если только… Ты имеешь в виду, когда я предупреждал, что он тебя ищет? – увидев ответный кивок, мужчина совершенно по-кошачьи фыркнул, - То была критическая ситуация, это раз, и то, что он тебя ищет – это не совсем прямо уж мысли, это два.

- Это тоже критическая ситуация! – девушка, стараясь добавить в голос побольше слезливых ноток, молитвенно сложила руки возле груди, - Ты только представь, что будет, если он не перестанет меня игнорировать? Тогда мне будет грустно, одиноко, и чтобы хоть как-то отвлечься, я буду торчать здесь, у тебя, а когда Эрик решит все-таки больше не игнорировать меня или просто захочет погулять с тобой…

- Шантажистка, - хмыкнул, перебивая ее, хранитель памяти, - Можно подумать, если я скажу, что ему нужно время осмыслить, что ему жаль, что он вел себя чересчур уж напористо и он боится этим отпугнуть тебя, тебе станет легче.

- Когда он себя вел чересчур напористо? – Татьяна, изумленно выдохнув, медленно присела на пол рядом с собеседником, недоуменно глядя на него, - Мы же всего лишь разговаривали!

- Еще целовались, - весьма противным голосом напомнил Винсент, - Хотя он не об этом. Он считает, что наболтал слишком много, да и вообще… - заметив, как напряглась девушка, мужчина тяжело вздохнул, и с выражением бывалого столяра, вынужденного в сотый раз объяснять, как выстрогать табуретку, добавил, - Нет, это не о признании. Он полагает, что не надо было так много говорить о смерти там, о страданиях, о боли… Все-таки это не самые подходящие темы для свидания, не находишь? Я вот себе такого не позволял.

- Я не помню, что конкретно ты себе позволял, судить не могу, - девушка слегка поморщилась, - Но неужели все это – причина избегать общения?..

- Эрик считает, что да, - Винсент в очередной раз широко зевнул и, подтянув к себе поближе подстилку, принялся снова на нее укладываться, - Все, старушка, оставь меня, я во сне. Аудиенция завершена, извольте вам выйти… из клетки.

- Обнаглел, да? – беря пример с собеседника, поинтересовалась Татьяна, - Винс, я хотела… Винсент! – видя, что хранитель памяти уже вновь закрыл глаза и явно собирается отправиться в страну снов, она недовольно затормошила его, - Винсент! Проснись, кому говорят, аудиенция еще в самом разгаре!

- Ммм? – хранитель памяти нежно обнял подстилку и, не открывая глаз, приподнял одну бровь. На лице его отразилась блаженная готовность заснуть, не обращая внимания на весьма надоедливую компанию.

- Я тут на днях нашла кое-что, - девушка смотрела на собеседника почти претенциозно, однако, начав рассказывать о своем небольшом приключении, неожиданно сама напряглась, - Совсем случайно нашла, вот честное слово, абсолютно не нарочно!

Выражение блаженства медленно стекло с лица Винсента, будто стертое мокрой тряпочкой. Он открыл глаза и бросил на собеседницу совершенно ясный, без малейшего намека на сон, взгляд, строго сдвигая брови.

 - Когда ты начинаешь клясться в честности, я начинаю в ней сомневаться, - негромко произнес он и, упершись ладонью в пол, неспешно сел, оставляя подстилку, доселе нежно обнимаемую, на полу в совершенном одиночестве, - Что ты нашла и где?

- Всего-навсего листочек, - Татьяна невинно улыбнулась, - Совсем ничего особенного. Огрызок дневника, только и всего. Кстати, и вправду огрызок, его словно зубами рвали…

- Чьего дневника? – перебил ее излияния Винсент, теперь уже поднимаясь и на ноги, и взирая на девушку сверху вниз. Последняя, старательно сохраняя на лице выражение совершенной невинности, пожала плечами.

- Какой-то экзальтированной дамочки. Имя там не указано, но она жутко страдает по некоему «Р.», и… - Татьяна ненадолго замолчала, а затем подняла на собеседника уже совершенно посерьезневший взгляд, - И упоминает Альберта.

- Альберта? – хранитель памяти приподнял брови, задумчиво потирая подбородок, - Какое-то знакомое имя…

- Его Ричард упоминал, - вздохнула его собеседница, - Сказал что-то в том роде, что мы наивные барашки, и настоящий серый волк не он, а какой-то Альберт. Но кто это, никто из нас не знает, вот я и подумала, может быть, ты…

- Я, конечно, знаю всех Альбертов на свете, - ехидно произнес в ответ Винсент и неожиданно принялся расхаживать по клетке, - Но, боюсь, вычленить среди них кого-то одного будет немножко затруднительно. Где ты нашла этот листок?

Девушка чуть поморщилась, бросая на расхаживающего по клетке мужчину несколько раздосадованный взгляд.

- Винс, ты случайно не знаешь, почему твое остроумие постоянно проявляется в самое неподходящее время?

- А как по мне, время самое подходящее, - с абсолютно точно наигранной безмятежностью сообщил хранитель памяти, - Я тебя спрашиваю, где ты нашла этот огрызок дневника, а ты мне морочишь голову каким-то мужиком… Разве не забавно?

- Не особенно, - кисло сообщила Татьяна и тяжело вздохнула, - Ну, скажу я тебе, что нашла лишнюю дверку в гостиной, за ней обнаружила коридорчик, погуляла по нему, и…

- Коридорчик? – медленно повторил Винсент и, остановившись прямо перед собеседницей, неожиданно рявкнул, - Коридорчик?! На кой черт ты полезла в этот «коридорчик»?!

Девушка, не ожидавшая столь бурной реакции, даже отшатнулась. Лицо хранителя памяти, освещенное колеблющимся светом факелов, да еще и наполовину скрытое тенью от волос, выглядело сейчас на редкость грозно, голос его прозвучал как львиный рык, и Татьяна ощутила себя весьма неуютно. Планируя рассказать Винсенту о своем путешествии в недра замка, она как-то не предполагала, что тот может оказаться недоволен этим рассказом. А уж то, что мужчина будет откровенно взбешен и вовсе не приходило ей в голову. Внезапная злость хранителя памяти заставила ее впервые задуматься о том, что, быть может, находиться в довольно маленьком помещении наедине со взрослым мужчиной не столь уж и безопасно… Тем более, когда этот мужчина разозлен, а о ее пребывании здесь никто не знает.

- Я не знаю, - виновато промолвила она, машинально сжимая собственное платье, будто надеясь найти у него поддержку, - Просто увидела дверку, там лесенка, коридорчик… Такой, симпатичненький… Правда, пыльный немного.

- И ты решила прогуляться по нему с пылесосом?! – хранитель памяти, только, было, остановившийся, вновь принялся расхаживать по клетке, однако, уже на порядок более нервно, чем раньше, - Куда ты там влезла? Отвечай!

- Да никуда я там не влезла… - Татьяна опустила взгляд и принялась с преувеличенным интересом разглаживать оборку на платье, - Почти совсем никуда…

- В глаза мне смотри, когда врешь! – вновь рявкнул мужчина, и девушка тяжело вздохнула.

- Как я могу смотреть тебе в глаза, если ты мечешься из стороны в сторону? И вообще, с чего ты взял, что я вру? – она нахмурилась, поднимая глаза на собеседника и вновь сжимая платье руками, - Я просто шла, а тут открылась одна из дверей, я в нее заглянула – вот и все! Ну… почти все.

- Почти?! – теперь уже голос Винсента и вправду больше походил на рычание. Даже глаза его, как показалось Татьяне, на мгновение сменили цвет, становясь по-кошачьи желтыми.

- Ну что ты на меня-то злишься? – девушка, памятуя о лучшем способе защиты, решила высказать возмущение сама, - Можно подумать, что это я зажгла там те три свечки!

Хранитель памяти остановился так резко, словно налетел на невидимую стену и, рывком развернувшись к собеседнице, воззрился на нее уже в большей степени удивленно, нежели возмущенно.

- Какие еще свечки?

- Белые, - с достоинством ответствовала Татьяна, - Они там… горели. За занавесочкой.

- За занавесочкой?.. – голос мужчины прозвучал откровенно растерянно. Девушка, обрадованная тем, что он перестал кричать, поспешила подняться на ноги, воодушевленно кивая.

- За занавесочкой. Там комната такая… Как будто из двух частей состоит. Направо пуфик со столом, налево портьера со свечками.

- И портьеры прямо в свечке… - бормотнул Винсент и тотчас же недовольно тряхнул головой, - Тьфу. Свечки в портьере. И не вздумай больше совать туда свой любопытный нос!

Последняя фраза прозвучала, как отдаленный раскат грома. Эхо, вызванное громким голосом хранителя памяти, вмиг разлетелось по подвалу и забилось в истерике между каменных стен. Татьяна, на несколько мгновений почти оглушенная им, недовольно поморщилась, и хмуро взглянув на собеседника, нарочито тихо проговорила:

- Если ты продолжишь так орать, кто-нибудь тебя обязательно услышит.

- Не услышит, - мужчина на удивление беспечно махнул рукой и, прислонившись спиной к прутьям клетки, пояснил, - Роман ушел еще рано утром, Эрик чуть позже. Дома никого нет.

- Эрик ушел?.. – девушка, мигом забывшая о жутких пыльных коридорах, удивленно моргнула, - Куда? Надеюсь, он не направился навлекать на нас гнев жителей другой деревни?

- На пункт приема крови пошел, - фыркнул ее собеседник, - Не отвлекайся от темы! Я сказал…

- Да-да, я помню, - отмахнулась Татьяна и неожиданно замерла, пораженная внезапной мыслью, - Погоди-ка. Если дома никого нет, значит ты можешь сходить вместе со мной в тот коридор!

На несколько секунд повисло молчание. Затем Винсент, мило улыбнувшись, сделал шаг к собеседнице и, коснувшись ладонью ее лба, проникновенно осведомился:

- Ты там и упасть, я так понимаю, успела?

- Очень не смешно! – недовольно фыркнула девушка и, отбросив руку собеседника, убедительно проговорила, - Если ты посмотришь на эти свечки вблизи, может быть, сможешь хоть что-нибудь понять на их счет. Уж явно больше, чем я.

Хранитель памяти медленно втянул воздух. Лицо его в данный момент не предвещало ничего хорошего.

- Татьяна…

- Ну, Винс, ну пожалуйста! – девушка, не дожидаясь очередных нотаций, опять умоляюще сложила руки, добавляя в голос побольше ноющих ноток, - Мне одной там стремно, а с тобой почти надежно! Ну пожа-а-а-луйста…

- Не ной, - мужчина слегка поморщился и, скрестив руки на груди, тяжело выдохнул, - И что за выражения… Знаешь, веди ты себя покультурнее, в этом платье могла бы сойти за средневековую леди.

- Роман мне сказал тоже самое, - хмыкнула не состоявшаяся средневековая леди, - Значит, мы идем?

- Мне почему-то кажется, что я лишен выбора, - хранитель памяти развел руками и, наглядно демонстрируя согласие, шагнул в сторону коридора, - Но учти – если Роман нас там застукает, я тебя для конспирации съем.

- Обнадеживает, - ухмыльнулась Татьяна, следуя за своим собеседником, - С чего бы ему нас там застукивать?

- Я же не слышу его мысли, - напомнил Винсент и уверенным шагом направился вперед, периодически поглядывая на спутницу, - А вы с ним два сапога пара – вечно лезете, куда никто не просит.

- Ой, - в очередной раз за время этой беседы поморщилась девушка, - Мы просто любознательны по своей природе. Это, между прочим, не порок!

- А большое преступление! – на редкость жизнерадостно подхватил хранитель памяти и прибавил шаг. Девушка в ответ только фыркнула, предпочтя на некоторое время замолчать. Хотя продолжительным это самое время не оказалось. Еще не дойдя и до середины коридора, Татьяна неожиданно вспомнила о первоначальной причине своего визита в клетку хранителя памяти и, опустив взгляд себе под ноги, задумчиво пробормотала, созерцая каменные плиты:

- Почему он не сказал, что уходит?..

- Кто? – ее спутник, услышав слова девушки, бросил на нее удивленный взгляд, - Ты про Эрика? Не хотел беспокоить, я полагаю. Я ведь сказал – он ушел довольно рано, а Роман еще раньше, ты еще спала…

- Кстати, - внезапно кое-что сообразив, Татьяна даже замедлила шаг, - А откуда ты знаешь, что Роман ушел, если не слышишь его мысли?

Хранитель памяти тяжело вздохнул.

- Татьяна, милая моя, ты хоть изредка пользуешься такой вещью, как разум? Или он тебе только мешается периодически?

Девушка на несколько мгновений потеряла дар речи. Затем, медленно втянув носом воздух, очень проникновенно и даже ласково произнесла:

- Если бы ты мне не был нужен в качестве защиты, я бы тебя прибила первым попавшимся факелом. Зачем сразу же начинать хамить? Я ведь всего лишь спросила, как ты… А, - неожиданно озаренная догадкой, Татьяна на секунду закусила губу и задумчиво кивнула, - Он, видать, попрощался с Эриком, вот ты и…

- Бинго, - фыркнул мужчина и, протянув руку, уверенно распахнул дверцу, ведущую из коридора на лесенку к гостиной, - Хоть изредка ты делаешь верные выводы… А насчет хамства могу сказать лишь, что не я это начал.

- Я тебе не хамила, - недовольно сообщила его спутница, покидая коридор и начиная подниматься вверх по ступенькам, - Винс… А Анхель нас не того? Не застукает?..

Хранитель памяти, к этому времени уже успевший преодолеть то небольшое расстояние, что отделяло их от гостиной, остановился, взявшись за ручку ведущей в последнюю двери и обернулся к собеседнице. На лицо его медленно наползло кислое выражение человека, только что по случайности проглотившего лимон, и запившего его уксусом.

- Вот уж его мысли я точно не слышу, - медленно и размеренно произнес он и, не дожидаясь более реакции своей спутницы, рванул на себя дверцу, распахивая ее и осторожно вступая в гостиную. Татьяна, тихо вздохнув, последовала за ним.

Винсент зашел в гостиную и, остановившись возле стола, огляделся. Во взгляде его мелькнула странная, граничащая с ностальгией задумчивость, и девушка, заметив, как пальцы мужчины словно бы мимоходом скользнули по пыльной столешнице, неожиданно подумала, что, вероятно, Винсенту и самому хотелось хоть ненадолго покинуть тесную клетку и прогуляться по замку не в животном, а в человеческом облике. Мужчина сделал несколько шагов к интересующей девушку двери, и вновь остановился, окидывая гостиную медленным взглядом. Татьяна неуверенно приблизилась к нему.

- Винс…

Хранитель памяти тяжело вздохнул и оглянулся на нее через плечо.

- Я давно не был здесь… так, - тихо произнес он и, нахмурившись, резко сменил тему, - Куда ты сунула ключ?

Его собеседница на несколько секунд растерялась, пытаясь понять, о каком ключе вообще идет речь, но почти сразу сообразила и, не отвечая, взглядом указала на дверь. Винсент, переведя взор туда же, присмотрелся к замочной скважине и, нахмурившись, быстрым шагом приблизился к пыльной створке.

- Ты бы его еще посреди комнаты повесила, - голосом сварливой бабушки произнес он и, решительно повернув ключ в замке, распахнул таинственную дверку так же легко и уверенно, как и дверь, ведущую в гостиную. Девушка только покачала головой. К плохому настроению своего спутника она уже начинала постепенно привыкать и, как следствие, прекращала обращать внимание на его выпады в ее сторону.

- Э… Винсент? – видя, что собеседник уже уверенно пошагал по лесенке наверх, Татьяна почему-то напряглась. И, осторожно заглянув в распахнутую дверь, неуверенно осведомилась:

- Я надеюсь, тут приведения не водятся?..

- Надейся, - обнадежил ее хранитель памяти, распахивая двери, ведущие непосредственно в коридор, - Хватит там торчать, женщина. Заходи и не забудь закрыть дверь. А то придет Роман и помешает привидениям тебя кушать.

- А ты им мешать не будешь? – моментально разозлившись, Татьяна, не дожидаясь повторного приглашения, зашла внутрь и, захлопнув за собой дверь, не менее решительно, чем ее спутник, зашагала по ступенькам вверх, - Хотя да, как я могла забыть. Ты будешь довольно ржать!

- Прекрати на меня наезжать! – ответил ей Винсент уже из коридора, и девушка, передернув плечами, поспешила следом за ним. Чуть приоткрывшаяся вновь дверь в гостиную осталась ею не замечена.