Глава 2
1369 Слова
Машина двигалась бесшумно, как хищник в ночи.
Фары других автомобилей скользили по тонированным стёклам, но внутрь не проникал ни один отблеск. Анна сидела, прижавшись к двери, словно могла раствориться в чёрной коже сиденья. Руки она сцепила на коленях так сильно, что побелели костяшки.
Александр молчал.
Он просто смотрел в окно, будто её здесь и не было. Правая рука лежала на подлокотнике — расслабленно, но Анна видела, как напряжены сухожилия на тыльной стороне ладони. Словно он в любой момент мог превратить эту руку в оружие.
Прошло минут десять.
— Куда мы едем? — наконец не выдержала она.
— В место, где нас никто не потревожит.
— Я не хочу быть с вами наедине.
Он медленно повернул голову.
— А тебя никто и не спрашивал, хочешь ли ты.
Анна сглотнула. Горло было сухим, как песок.
— Вы убили моих родителей.
Это был не вопрос. Это было обвинение.
Александр не отвёл взгляд.
— Да.
Одно слово. Без оправданий. Без «это бизнес». Без «они сами виноваты». Просто — да.
Анна почувствовала, как внутри всё сжимается в одну раскалённую точку.
— Почему?
— Потому что они перешли черту.
— Какую черту? Они были обычными людьми! Отец — инженер, мама работала в школе…
Он усмехнулся уголком рта.
— Твой отец был обычным инженером ровно до того момента, пока не начал возить для меня грузы. А потом решил, что может меня кинуть.
Анна замерла.
— Вы лжёте.
— Я никогда не лгу, когда мне это не выгодно.
Он достал из внутреннего кармана пиджака телефон, открыл галерею и протянул ей.
На экране — фото. Старое. Её отец, лет сорок назад, стоит рядом с молодым Александром. Оба улыбаются. На заднем плане — грузовик с затемнёнными номерами.
Следующий кадр — уже свежий. Отец в каком-то складе. На коленях. Перед ним — Александр с пистолетом у виска.
Анна отшатнулась, будто её ударили. Телефон выпал из её пальцев.
— Это подделка…
— Это реальность, Анна.
Он подобрал телефон, убрал обратно.
— Твой отец задолжал мне восемь миллионов долларов. Наличными. И вместо того чтобы отдать — решил бежать. С деньгами. С семьёй. С тобой.
— Он бы никогда…
— Он уже сделал это однажды. В 2018-м. Тогда я простил. Потому что уважал твоего деда. Второй раз прощать не стал.
Анна закрыла глаза. Перед внутренним взором — папа, который каждое утро варил ей кофе. Папа, который учил её кататься на велосипеде. Папа, который всегда говорил: «Главное — честность, Ань».
— Вы могли просто забрать деньги. Зачем убивать?
— Потому что предательство не лечится деньгами.
Машина свернула с Тверской на узкую улицу, потом ещё раз — и вдруг оказалась в каком-то закрытом дворе. Ворота за ними закрылись автоматически.
Перед ними — старинный особняк. Три этажа. Тёмные окна. Только на втором этаже горел мягкий свет.
— Выходи, — сказал он.
Анна не двигалась.
Александр вздохнул, открыл свою дверь, обошёл машину и открыл её дверь. Протянул руку.
— Я не кусаюсь. Пока.
Она посмотрела на его ладонь. Большую. Сухую. С едва заметными следами старых ожогов на пальцах.
И вышла сама. Не взяв его руку.
Они поднялись по ступеням. Дверь открыл другой охранник — такой же молчаливый и огромный.
Внутри пахло деревом, кожей и чем-то дорогим — виски, наверное.
Александр снял пальто, бросил его на руки охраннику. Под пальто — чёрная рубашка, обтягивающая широкие плечи и грудь. Рукава закатаны до локтей. На предплечье — татуировка. Чёрный волк. Зубы оскалены.
— Иди за мной, — бросил он через плечо.
Они прошли через холл, потом по длинному коридору. В конце — большая дверь из тёмного дерева.
Он открыл её.
За дверью — столовая. Длинный стол на двенадцать персон. Но сервировано только на двоих. Свечи. Хрусталь. Вино в бокалах уже налито.
— Садись, — сказал он, указав на стул.
Анна осталась стоять.
— Я не буду есть с убийцей моих родителей.
Он сел сам. Налил себе ещё вина. Откинулся на спинку стула.
— Тогда стой. Мне всё равно.
Он сделал глоток. Посмотрел на неё поверх бокала.
— Но если ты думаешь, что можешь просто уйти — ошибаешься. Сегодня ты здесь. Завтра — тоже. Послезавтра — тоже. Пока я не решу, что с тобой делать.
Анна почувствовала, как кровь прилила к щекам.
— Вы не имеете права…
— У меня есть всё права, Анна. Потому что теперь я твой единственный родственник. По документам.
Она рассмеялась. Коротко. Истерично.
— Вы больной.
— Возможно.
Он встал. Подошёл к ней медленно. Остановился в шаге.
Анна невольно отступила. Спина упёрлась в стену.
Он наклонился. Положил одну руку над её головой, вторую — на стену с другой стороны. Запер её в клетке из своих рук.
— Послушай меня внимательно, девочка, — голос стал тише, но от этого ещё опаснее. — Твои родители мертвы. Их уже не вернуть. А ты жива. И пока жива — будешь делать то, что я скажу. Потому что альтернатива тебе не понравится.
Анна подняла подбородок.
— Убьёте и меня?
Он улыбнулся. Медленно. Жестоко.
— Нет. Убивать тебя — это слишком просто. Я сделаю кое-что гораздо хуже.
Он наклонился ещё ближе. Его губы почти касались её уха.
— Я сделаю так, что ты сама будешь просить меня не отпускать.
Анна ударила его.
Открытой ладонью. По щеке. С такой силой, что звук разнёсся по комнате.
Александр даже не дёрнулся. Только щека слегка покраснела.
Он поймал её запястье. Сжал. Не больно. Но так, что она поняла — вырваться не получится.
— Ещё раз ударишь — и я свяжу тебе руки. И не только руки.
Он отпустил её. Вернулся к столу. Сел.
— Еда стынет.
Анна стояла, тяжело дыша. Щёки горели. Не от пощёчины. От унижения.
Она подошла к столу. Схватила бокал с вином. Выплеснула ему в лицо.
Красное вино стекало по его шее, по рубашке.
Александр закрыл глаза на секунду. Потом открыл.
Взгляд был уже не холодным. Он был… голодным.
— Ты играешь с огнём, малышка.
Он встал. Медленно вытер лицо салфеткой.
Потом схватил её за запястье. Рывком притянул к себе.
Анна попыталась вырваться — бесполезно.
Он прижал её к столу. Одной рукой зафиксировал оба её запястья за спиной. Второй — взял за подбородок. Заставил посмотреть ему в глаза.
— Ты красивая, когда злишься, — сказал он тихо. — Но ты ещё красивее будешь, когда сломаешься.
Анна плюнула ему в лицо.
Он не отшатнулся. Просто вытер щеку тыльной стороной ладони.
Потом наклонился и поцеловал её.
Жёстко. Грубо. Наказывая.
Анна укусила его за губу. До крови.
Он отстранился. Кровь капнула на белую скатерть.
Александр провёл языком по разбитой губе. Улыбнулся.
— Вот теперь я точно не отпущу тебя до утра.
Он подхватил её на руки — легко, будто она ничего не весила.
Анна закричала. Била его по плечам, по груди.
Он даже не моргнул.
Понёс её вверх по лестнице.
Вошёл в спальню. Огромную. Тёмную. Только одна лампа горела у кровати.
Бросил её на постель.
Анна попыталась встать — он навалился сверху. Прижал её весом своего тела.
— Не дёргайся, — прошипел он. — Только хуже сделаешь.
Она всё равно дёргалась.
Он поймал её руки. Завёл за голову. Прижал к подушке.
Второй рукой рванул ворот её блузки. Пуговицы разлетелись.
Анна закричала снова.
— Нет!
— Да, — ответил он спокойно.
И поцеловал её снова.
На этот раз медленнее. Глубже.
Анна ненавидела себя за то, что тело отреагировало. За то, что соски затвердели под его ладонью. За то, что между ног стало влажно.
Она ненавидела его.
И ненавидела себя ещё сильнее.
Он отстранился. Посмотрел на неё сверху вниз.
— Ты можешь кричать. Можешь бить. Можешь даже пытаться у***ь меня. Но ты всё равно будешь моей.
Он встал.
Снял рубашку.
Тело — как у бойца. Шрамы. Мышцы. Татуировки.
Анна смотрела и понимала: этот мужчина не просто опасен. Он — катастрофа.
Он подошёл к прикроватной тумбочке. Достал что-то.
Наручники.
Чёрные. Металлические.
— Нет… — прошептала она.
— Да.
Он защёлкнул один браслет на её правом запястье. Пристегнул к изголовью кровати.
Потом — второе.
Анна дёрнулась. Бесполезно.
Он наклонился. Поцеловал её в шею. Медленно. Оставляя следы зубов.
— Сегодня ты спишь здесь.
— Я вас ненавижу…
— Знаю.
Он встал.
— А теперь спи. Завтра будет трудный день.
Он вышел.
Дверь закрылась.
Щелчок замка.
Анна осталась одна.
Прикованная.
Полуголая.
Со вкусом его крови на губах.
И со слезами, которые она всё-таки не смогла сдержать.
Она плакала тихо. Без всхлипов. Просто текли слёзы.
А в голове билась одна мысль:
«Я убью тебя.
Я найду способ.
И ты будешь умолять меня о смерти».
- Писатель
