Лученков сидел в землянке, переоборудованной для этого случая под арестантскую.
В углу лежал ворох соломы. На ней стреляные автоматные гильзы. Поодаль белела какая-то промасленная обертка, то ли от маргарина, то ли от индивидуального медицинского пакета.
Тут же котелок с водой. Для оправки предназначалась немецкая солдатская каска. Возле вермахтовского орла вмятина от осколка. Такие каски десятками валялись на поле боя, окровавленные, прострелянные и бойцы их пинали ногами.
В землянке было холодно, словно не только холодный воздух, но и промёрзшие земляные стены вытягивали из тела тепло.
Лученков осторожно, чтобы не поднять шума, достал из кармана кусок чёрного сухаря, запихнул за щёку. Лёг на солому, поглубже натянул ушанку с завязанными под подбородком ушами, скрестил руки
