Пыль висела в воздухе густыми шлейфами, когда я в очередной раз пробиралась в запретную часть библиотеки. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь зашторенные окна, рисуя на полу узоры, похожие на паучьи сети. Мать исчезла три дня назад — её комната стояла пустой, словно её никогда не существовало, если не считать смятого платья на полу и сломанной заколки в форме бабочки, валявшейся под кроватью. Ричард утверждал, что она уехала «на лечение», но синяк под его левым глазом выдавал иную историю.
Александр молча наблюдал, как я перебирала книги на верхней полке — те самые, что мать часто перечитывала, сидя у камина. Её любимый томик Диккенса оказался фальшивым. Кожаный переплёт скрывал потайное отделение, где лежали письма, перевязанные выцветшей лентой. Первый конверт пах лавандой и слезам
