Монстр

Глава 6

Дверь захлопнулась с металлическим лязгом. Через грязное стекло я видела, как отец стоит на крыльце — его руки дрожали, но он не сделал ни шага вперёд. Машина дёрнулась, и дом, мой дом, начал уплывать вдаль, как корабль, который я больше никогда не увижу.

— Не смотри назад, — прошипел водитель, выворачивая руль. — Твоя новая жизнь началась.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Слёз не было. Только пустота. И где-то глубоко внутри — крошечный, тлеющий уголек.

Машина резко тормозит, и я тут же бросаюсь к двери, пальцы лихорадочно цепляются за ручку. Но она заперта. Охранник хватает за плечи, его пальцы впиваются в кожу, как когти. Я кричу, бьюсь, но он лишь смеётся — низко, хрипло, будто мой страх для него музыка.

— Тихо, сучка, — он прижимает к сиденью, его дыхание пахнет табаком и чем-то кислым. — Никто не любит шумных.

Дверь открывается, и меня вытаскивают, едва ли не пинком. Ноги подкашиваются, но он не даёт упасть — тащит за собой, к чёрной двери дома. Внутри пахнет цветами…

Я знаю, что там, в подвале. Егор. Его последний шёпот: "Беги". Но я не смогла.

— Мой брат жив? — голос звучит хрипло, как будто я уже кричала часами.

Охранник усмехается, толкая дальше.

Мраморный пол леденит босые ноги, а высокие потолки гулко отражают каждый мой прерывистый вздох. Роскошь вокруг кажется насмешкой — золотые люстры, шёлковые портьеры, всё это лишь маскирует настоящую суть места: клетку. Охранник подталкивает, и я падаю на колени перед Великой матерью. Её трость стучит по полу, звук эхом разносится по залу, заставляя прислугу застыть в почтительном молчании.

— Это та самая... невесть кто… — её голос скребущий и едкий, заставляет кожу покрыться мурашками. Она наклоняется, трость поднимает мой подбородок, заставляя встретиться с её ледяными глазами. — Какая жалкая.

Я дёргаюсь, пытаясь отстраниться, но охранник тут же сжимает плечи, заставляя застыть на месте. Великая мать усмехается, её губы растягиваются в улыбке, лишённой тепла.

— Аяз любит... ломать таких, — она делает знак рукой, разочарованно, обмораживающее душу.

Я чувствовала, как страх смешивается с гневом. Она осмотрела меня с головы до ног, её глаза были полны безразличия и презрения, как будто я была всего лишь неприятной помехой.

— Я хочу знать, что случилось с моим братом, — сказала я, стараясь, не дрожать. — Где он? Что вы с ним сделали?

Она слегка приподняла бровь, удивлённая дерзостью, но на её лице не отразилось ни капли сочувствия.

— Ты здесь не для того, чтобы задавать вопросы, — отрезала она. — Ты здесь, чтобы подчиняться.

Тон ледяной иглой вонзается в сознание, и я внезапно осознаю — этот дом не просто здание, а продолжение её воли. Каждый мраморный узор, каждая позолоченная деталь кричат о безраздельной власти. И в груди вспыхивает ярость, жгучая и живая, вопреки всему.

Тень от её фигуры ползёт по полу, как предвестник бури. Пальцы, сжимающие трость, напоминают хищные когти — она изучает меня с холодным любопытством собирателя, разглядывающего новый экспонат. Воздух густеет, наполняясь ароматом дорогих духов и скрытой угрозы.

Капли пота скользят по моей спине, но я поднимаю подбородок. Её мир — это паутина. И я ещё не запуталась.

— Подчиняться? — мой голос звучит хрипло, но уже без дрожи. Я делаю шаг вперёд, несмотря на то, что охранник тут же напрягается. — Вы убили его? Или пытали? И теперь думаете, что я стану следующей вашей…

Трость внезапно впивается мне в живот, выбивая воздух. Я падаю на колени, но тут же поднимаю голову. Великая мать наклоняется, её шёпот обжигает ухо:

— Ты станешь тем, чем мы решим. Куклой. Трофеем. Трупом.

Она выпрямляется, бросает на пол медальон брата — он звенит, катясь по мрамору. Кровь на нём уже почернела.

— Выбирай.

- Идите нахрен!