Дима мчал, вдавливая газ в пол до упора, не обращая внимания на дождь и работающие вовсю дворники. Ярость взрывалась изнутри мертвенно-бледными всполохами, заставляя до судороги сводить челюсть и сжимать кулаки. Боль, которую он видел в глазах Наташи множилась на боль, которую испытывал он сам. За то, что его лишили мечты, за то, что заставили так поступить с самым дорогим для него человеком. Он нёсся в лабораторию, и на секунду не усомнившись в том, кто мог быть виноват. И прежде чем разнести всё к чертям, хотел задать только один вопрос, глядя прямо в глаза.
— Дима? — Татьяна Игоревна резко вскинула глаза и немного нервно улыбнулась. — Что-то случилось?
Он не ответил, приближаясь медленно, с незнакомой угрозой в глазах. Взъерошенные больше прежнего волосы, мрачный блеск, побелевшие кос
