Попаданки убегают в полночь, или Академия кривых зеркал

Глава 7

Тихая улочка с ухоженными светлыми домиками, зеленые лужайки газона, чистые автомобили, припаркованные возле дворов с низким штакетником. Я определенно не в России. А где?

Я подошла к почтовому ящику и прочитала название: «Паркер-Стрит 34В». Где-то на Западе: США, Канада, Великобритания и еще с десяток подходящих стран. Жаль, что далеко от дома. Я не успела закручиниться. Ощущение, что это неважно, заполнило изнутри, успокаивая. Я четко осознала, что больше не принадлежу этому миру. Он не мой. Меня в нем нет, и даже воспоминая о том, что была, стерты. Вырваны, как книжная страница, аккуратно и методично — никто не заметил. Но это больше не беспокоило и не злило. Я теперь выше этого. У меня есть миссия, и я должна понять, в чем она заключается.

Мимо прошла женщина с бумажными пакетами в руках. Она не обратила на меня внимания. В кого же меня превратили? Может, в старушку или ковбойского типа мужика, или как там было в «Призрачном патруле»? Я заглянула в боковое зеркало припаркованного старенького форда. Нет, все такая же, даже одета в тренировочное реби, правда, волосы жидким золотом рассыпались по плечам. Я выгляжу заметно.

— Девочка, — я позвала ребенка, проезжавшего мимо на самокате, — а что это за город?

Она проехала непросто мимо меня, а сквозь меня! Я что, призрак теперь?! Вот это да! Я прошла вдоль улицы и увидела мальчика лет десяти, игравшего во дворе. Запястье запульсировало: черный дракон с красными глазами гипнотизировал, рассказывая и показывая.

Он — моя миссия. Этот худенький светловолосый мальчик. Я обратила внимание на постройку в стороне, что-то вроде гаража. Мой взгляд стал всевидящим, но мне не хотелось видеть! Как это развидеть?! Внутри садовый инвентарь, какие-то коробки, девочка лет десяти сидела на одной такой, а рядом мужчина со спущенными штанами. Она тихо плакала, а он…

Я сжала кулаки — да я сама его убью! Вот этими руками! Но картинки сменяли друг друга. Мальчик пойдет к гаражу и увидит отца. Да, это его отец. Его отец п*****л и извращенец, и сын должен об этом узнать. Он будет каждый день приходить и смотреть. Мальчик вырастет «большим» человеком, но с поломанной психикой и дурными наклонностями. Он будет развращать детей. Он принесет много горя их матерям. И я должна сделать так, чтобы это случилось. Должна подтолкнуть его к гаражу.

Я снова посмотрела на мальчика. Он играл не один. Возле него был парень, блондин со строгими чертами лица. Он отвлекал ребенка, что-то шептал на ухо — мальчик улыбался. Затем парень посмотрел на меня, надменно и очень недружелюбно.

— Уходи, полукровка, тебе здесь нечего делать. — Его силуэт вспыхнул золотом. Светлый.

Светлые и темные встречаются на заданиях…

Мне вспомнились слова Кассандры. Очевидно, у светлого тоже миссия. Он должен повлиять на судьбу этого ребенка. Мы с ним по разные стороны баррикад. Но я задумалась, оглядевшись. Если я уйду, то мальчик не увидит отца. Не станет таким же. Но… Сможет ли он вырасти нормальным, когда близкий и родной человек испорчен до самой мелкой поры на коже? Кто знает, не решится ли отец на насилие над своим ребенком? Каковы шансы у мальчика не стать чудовищем? Меня разрывало: мораль и эмоции против расчета. Выполнить задание, как темная, или остаться человеком?

— Привет, Адам! — услышала я. Мужчина в форме патрульного стоял возле полицейской машины. Сосед. Он только что вернулся со смены. А что, если…

Я не успела подумать, как оказалась рядом с ним и шепнула прямо в ухо:

— Преступление… Иди в гараж… Преступление…

Мой голос был подобен шелесту листвы или шепоту ветра.

Мужчина нахмурился, сделав шаг в сторону двора соседей, затем тряхнул головой, разворачиваясь.

— Иди… Иди… — велела я.

Он нахмурился сильнее и, инстинктивно приложив руку к кобуре на поясе, двинулся к белому штакетнику.

— Офицер Стивенсон, — улыбнулся Адам, когда тот потрепал его по светлым волосам. Никто из них не видел, как светлый хмурится, не понимая моей логики.

— Что ты делаешь, полукровка? — сказал он, пытаясь остановить полицейского, но поздно. Тот распахнул дверь, и мы услышали:

— Отойди от моей дочери, ублюдок!

Адам бросил игрушки и побежал к гаражу, затем раздались выстрелы и детские крики. Я распахнула глаза, глядя на дело рук своих. Картинки начали мелькать перед глазами: суд, юность с клеймом сына извращенца, замкнутость и ненависть. Первое преступление, второе, десятое, тюрьма, смертная казнь…

Я ошеломленно хватала ртом воздух, когда небо над головой накрыла тень и меня грубо схватили за талию, затягивая в вихрь.

— Ты что сделала?! — взбешенно процедил Деон, оттолкнув меня от себя. — Какого, мать его ящера, ты не выполнила задание? У тебя что, настолько куриные мозги? Элементарных вещей не понимаешь?!

Деон орал на меня, а я пыталась собрать себя в кучу. Как же это сложно! Это невероятно трудно. Принимать решения, которые меняют судьбы людей… А что же чувствуют те, кто эти судьбы пишет?

— Простите, это все так… так мерзко. Я не знала… — большего я не смогла выдавить. Я взглянула на Деона, едва сдерживая рыдания.

— Я понимаю, — неожиданно произнес он, немного смягчившись. — Темные, знаешь ли, не абсолютное зло, как и Светлые не исключительное добро.

О, об этом я догадалась! Светлейшая Кассандра тому подтверждение!

— Я не получу удовольствия, если раздавлю котенка, но от моей твердости, — он снова повысил голос, — от решимости каждого темного зависят судьбы миров. Само Равновесие. Добра не бывает без зла.

— Вы правы, Темнейший, — сейчас я это понимала ясно. Я ведь не спасла Адама. Он пришел к тому же закономерному финалу, только слегка измененным курсом. — Я просто не была готова.

— Знаешь, где мы? — неожиданно сменил тему Деон.

— Нет, — ответила и осмотрелась. Очень вытянутая в высоту комната, заполненная свитками, рядом с которыми парили те эфемерные штуки. Теперь я знала, что это судьбоносные решения. Они всю жизнь сопровождали людей и нелюдей. Оседали на всем, что хранило в себе воспоминания. Вот почему холл памяти так притягивал их. Но здесь, в этом месте, они парили везде — никакого света не требовалось. Очень мистическое и беспокойное место. Мне стало тревожно даже.

— Эти свитки — судьбы, прописанные темными. Судьба того человека давно написана и написана высшим темным. Ни ты, ни тот светлый, не смогли бы изменить ее кардинально. Только подтолкнуть, либо оттянуть неизбежное.

— Но теоретически судьбу можно изменить? Даже написанную? — уточнила я. — Отчего это зависит?

Деон оперся о мраморную колонну, с любопытством рассматривая меня. Что? Я опять какую-то глупость сморозила?

— От силы, конечно, полукровка. Чем сильнее темный или светлый, тем больше он способен влиять на судьбу. Но твой уровень — это портить работу других.

Я фыркнула, отворачиваясь. Вот еще! Ну почему обязательно быть таким высокомерным говнюком?!

— Интересно, — услышала я, — у золотистого котенка коготки появляются от злости.

— О чем вы?

— Еще минуту назад ты готова была сопли по лицу размазать, а сейчас успокоилась. Я чувствую в тебе…

— Силу? — перебила я.

— Нет, отвратительные манеры, — рыкнул Деон.

Я сжала зубы. Нет, нормального диалога между нами быть не может!

— Простите, я забылась. Перебивать старых нельзя.

— Кого?! — возмутился Деон. Неподдельно, я скажу вам, возмутился!

— Старших, — повторила, хлопнув длинными ресницами. А что? Я ничего!

— Знаешь, какой мой любимый порок? — вкрадчиво спросил Деон.

Похоть. Гордыня. Нарциссизм. Мания величия. Честолюбие. Да я могу продолжать бесконечно!

— Нет, Темнейший.

Его поза стала расслабленной, улыбка многообещающей, а голос ленивым:

— Ты красивая, Лиса.

 Деон впервые назвал меня по имени тет-а-тет.

— Ты провалила задание, золотистый котенок, — он оттолкнулся от колонны и подошел ко мне. Близко.

Я сглотнула. Что-то мне это не нравится…

— Тебя ждет наказание, — взял меня за подбородок, зачаровывая зеленью глаз.

У меня все похолодело и вскипело внутри. Страх и предвкушение — опьяняющий коктейль!

— Какое? — шепнула я.

Деон блуждал откровенным взглядом по моему лицу, спускаясь к распахнутому декольте реби. Я дышала запахом сандала и чувствовала жар его разгоряченного тела. Сомнений в наказании у меня не было. Почти.

— Ты всю ночь будешь, — он поднял мой подбородок еще выше, заглядывая прямо в душу, — перекладывать свитки.

Я остолбенела. Что?! Точнее, как хорошо! Перекладывать свитки всю ночь гораздо лучше, чем всю ночь быть в крепких объятиях порочного Темнейшего!

— Те, что светятся красным, как раз сейчас переписываются Светлой стороной. Их нужно чутко и методично отсортировать и отложить на доработку, — по-деловому давал указания Деон.

— Но тут же их столько… — Я даже глазами охватить эти бесконечные стеллажи не могла!

— У тебя вся ночь впереди. За это время ты должна понять, где твое дело, а куда вмешиваться не следует.

— Хорошо, — кисло ответила я. Ночные смены — мое все. Они меня везде найдут…

Когда я трансгрессировала обратно в академию, было уже утро. Побывать в Министерстве судьбы — полезно. Правда, кроме хранилища с магическими свитками, я больше ничего не увидела. Темнейший, чтоб ему пусто было, позаботился! Нет, не обо мне, о том, чтобы я не уснула или еще как-нибудь не избежала «наказания». Ко мне приставили конвой в виде молчаливого смотрителя, работа которого — помогать мне не отлынивать от работы. Как только я закрывала глаза, паря на волшебной лестнице, — просто давала им отдохнуть! — он тут же начинал помогать мне, просить что-то передать и достать. Я шипела на него, но толку? Ему Темнейший приказал. Все, дальше диалог строить невозможно. Никаких уступок и компромиссов.

— Ты где пропадала всю ночь?! — воскликнула Илу, вскакивая с постели.

— Я в хлам. — Больше мне сказать было нечего.

— Хоть бы зеркало взяла, предупредила! — упрекнула она. — Мы волновались.

— Мне нужно искупаться и спать.

Хорошо, что сегодня нет лекций.

— Лиса!

А вот и Элли.

— Все расспросы потом. Сейчас ванна!

— Я как раз приготовила. Тебя не было всю ночь, — они с Илу подозрительно переглянулись, — мы подумали, что ты захочешь искупаться.

Я сначала нахмурилась, затем возмутилась:

— Вы о чем? Не было ничего! Я свитки до утра перекладывала!

Я развернулась и, гордо вскинув голову, прошествовала в ванную. Реби скинула быстро. Нужно сжечь эти тряпки! Погрузившись в каменный бассейн, — что-то среднее между купальней и привычной ванной — я задумалась.

Деон определенно недолюбливал меня. Он был строг, требователен и не чурался бросаться уничтожающими замечаниями. Я была близка к нему, но далека как от Парижа до Находки. Да, Кассандра не похвалит меня.

Я фыркнула. Нужна мне ее похвала! Отвязаться бы от нее и ее требований как-нибудь. Только как?.. Но в любом случае Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу. Ну не нравлюсь я Темнейшему, не нравлюсь!

Когда я, разомлевшая, но отдохнувшая, вылезла из воды, намереваясь проспать как минимум часов пять не меньше, печать на запястье запульсировала. Что?! Опять?!

— Ну уже нет! — топнула ногой я. Топнуть-то топнула, но в спальню бросилась и под удивленные взгляды подруг принялась со скоростью солдата-срочника одеваться. Поскольку общих занятий сегодня не было, я решила презреть дресс-код и достала элегантный комбез глубокого синего цвета. Штанины широкие, словно юбка, а корсаж здорово утягивал и приподнимал грудь, а задрапирован так, что и в голову не придет искать уловки, которыми пользуются женщины, чтобы выглядеть супер секси. Он очень даже подходил к моим глазам, а мне самой до одури надоело являться на аудиенцию к Темнейшему как бедная родственница. Все время я будто бы с корабля на бал. Деон-то всегда с иголочки одет и выглядит на все сто пятьсот, даже в реби.

— Какого ящера я снова тебя жду?

Темнейший был не в духе. Неужели из-за моей маленькой, даже малюсенькой задержки?

— Одевалась! Или надо было голой трансгрессировать? — огрызнулась я.

Ха! Не на ту напал! У меня тоже есть зубы и настроение паршивое в ассортименте. Я устала. Я не выспалась. Я зла. Чего, мать твою, повелитель всея дерьмовый расклад, тебе нужно?! Но вслух, конечно, ничего не сказала, продолжая мериться взглядом с Темнейшим. У кого тяжелее? Принимаю ставки!

— Красивый наряд, — заметил Деон, пройдясь по мне взглядом с головы до пят. — Раздевайся, — и кинул мне в лицо ненавистное реби. Потом начался ужас.

Если вы думаете, что ад — это черти, поджаривающие грешников на костре, то ошибаетесь. Ад — это когда убийственно красивый и самый грешный из всех грешников дубасит тебя мечом, не проявляя ни любви, ни тоски, ни жалости. Прямо как в песне.

— Вы убьете меня! — воскликнула я, падая на татами. Меч тяжеленный. Как им вообще можно управлять!

— Я еще не начинал.

 Деон рывком скинул с себя реби, оставаясь в одних штанах, и отошел попить. В зале, в котором не занимался никто, кроме нас, всегда было что выпить и даже перекусить, но мне ни того, ни другого никогда не предлагали. А сейчас даже не хотелось, хотя в горле пустыня Сахара, не меньше! Уж слишком низко сидели штаны на Темнейшем, открывая возмутительно провокационный вид на густую темную дорожку внизу живота.

Умопомрачительно, сногсшибательно офигенный — именно так запищала бы Машка, будь на моем месте. И я была согласна. Дестра! Это самый потрясающий мужчина, которого я видела вживую и без одежды. Почти без. Фото в поисковике не в счет. Здесь явно никакого фотошопа!

Деон не выглядел, как мужчина, слепивший рельеф в тренажерном зале и заглянцевавший спортивным питанием. Слишком поджарый, налитый реальной силой. Его тело казалось закаленным, вырубленным из твердого камня. Физический труд? Нет! Где Темнейший, а где лопата!

Деон выпил воды из запотевшего графина с цитрусами на дне и ловко крутанул меч. Ко мне идет… Бли-иин.

Деон определенно прошел не одно сражение и битву — нам рассказывала о смутном времени в Верховном мире мастер Иманила. Но мне куда до него?! Я ни одного удара парировать не смогла, зато ссадин и синяков — вагон и маленькая тележка. А ведь Темнейший и десятую часть своей силы и навыков не активировал.

— Я знаю, чего вы добиваетесь, — сказала, когда он остановился в полушаге от меня, нависая бронзовой горой. Подниматься я не спешила, а ему, судя по довольной улыбке, нравилось, когда женщины стоят перед ним на коленях. И они явно это делали не для того, чтобы пощады или прощение вымолить… — Вы хотите избавиться от меня и взять себе другого адепта.

Деон острием меча приподнял мой подбородок, затем скользнул вниз, отодвигая полы реби на груди. Я не поняла, кто кого соблазняет? Но противиться не стала. Он охотник, а непокорная добыча заводит сильнее. Пусть поглазеет на мою грудь, точнее, ее фрагмент, а я на его посмотрю. Гладкая, мощная, бронзовая. Со спины Темнейшего на меня совсем недружелюбно зыркал пресловутый черный дракон с красными глазами, а вот грудь была чистой, только над сердцем полукругом было выбито семь звезд. Интересно, что это означает? Был в этом какой-то мистический символизм.

— Нет, я не хочу другого адепта, — внезапно сказал Деон. — Ты забавная, золотистый котенок.

Хм, как-то подозрительно быстро я переквалифицировалась из издевательского «полукровка» в игривое «котенок».

— В позицию, полукровка! — скомандовал Деон.

А, нет, все нормально. Ничего не изменилось.

Вечером, когда я вернулась к себе, буквально валясь с ног, дорогие и любимые соседки не дали мне отдохнуть! Наоборот, дождались моего выхода из ванной и усадили на диван, сунув в руки кубок с пенящейся жидкостью — тонизирующий отвар. Он и усталость снимает (не полностью, конечно) и саднящее тело подлечить может. По мне словно асфальтоукладчиком проехались. Темнейший жесток, ко мне в особенности отчего-то.

— Ну как? — обеспокоенно спросила Илу. — Легче.

— Да, — я ободряюще улыбнулась, хотя чувствовала себя, как рваная калоша, которую немного подлатали. — Спасибо, девочки.

— Как тебе наставничество Темнейшего? — с ехидной улыбкой спросила Илу. Я же боролась за это, вот, как говорится, и напоролась.

— Мне кажется, он хочет у***ь меня, — я сделала в воздухе знак кавычек, девчонки вроде поняли, — и взять нового адепта.

Илу фыркнула, а Элли сжала мою руку с улыбкой. Да, я нагнетала, наверное. И вообще, я забавный золотистый котенок, но об этом я никому не расскажу. Слухи мне не нужны, а посплетничать Илу любила. Но даже добрые сплетни, это все равно сплетни.

— Элли, а почему ты решилась предложить стать наставником именно Санди? — Меня мучил этот вопрос с самой церемонии, но все времени не было спросить. — Он ведь мог отказать.

— Я была знакома с ним…

— Как? — не удержалась Илу. — Где ты могла с ним познакомиться?

Мы, полукровки, не слишком высоко в иерархии темных норнов. Поэтому действительно — как?

 — Он как-то приезжал в атриум и так вышло, что я столкнулась с ним: налетела и чуть с ног не сбила, — Элли улыбнулась. — Высший темный, правая рука Темнейшего — и он был добр со мной. Не говорил как с низшим существом. Я запомнила его. — Элли вдруг огляделась и шепотом добавила: — Иногда я вижу картинки. Когда пристально смотрю в глаза или невзначай коснусь кого-то или чего-то. Я знала, что он не откажет, — она посмотрела на меня. — И знала, что чаша выберет тебя.

— Круто! — воскликнула я, а вот подумала, что нужно быть осторожней и не смотреть в желтые глаза соседки. И не обжиматься, конечно.

— Я пока не умею это контролировать.

— Пассивная сила, — резюмировала Илу и высекла молнию из пальцев. Ее магия пока в зародыше, но уже вырисовывалась здраво. У ее наставника Гэрри такая же сила, и он теперь помогал развить и приручить дар Илу.

— Лиса, — внезапно серьезно начала Элли, — ты не знаешь, кто были твои родители?

«Конечно, знаю!» — хотелось воскликнуть. У меня есть мама и папа! Точнее, были, в другом мире. Но теперь меня не было для них.

— Нет, — рассеяно покачала головой.

Девчонок обманывать не хотелось, но, возможно, это и не ложь вовсе? Сейчас я уже не знала, кто я или что я. На лекциях сказали, что мы — это частичка норна, переходящая от одного к другому, когда «оболочка» изнашивается и погибает. Интересно, если сделать тест-днк, что он покажет? Лишнюю пару хромосом?

— Я тоже, — ответила Элли. — Наш дом — атриум, не больше.

— Был! — твердо сказала Илу. — Теперь ваш дом — академия!

Мы улыбнулись, но все трое понимали, что если после инициации нам не предложат место в Министерстве или самой академии, ну или, если уж очень повезет и редкий дар проявится, то могут и в свиту к Темнейшему позвать, но это шанс один на миллион. Там места на столетия вперед расписаны. Так вот: если талантами мы не блеснем, то вперед и с песней в этот атриум, а оттуда обслугой, прислугой, ну или, если опять же повезет, может, в лавку какую возьмут: магические котелки да корень мандрагоры перебирать, а еще рыбу упаковывать для господ. Верховный мир не рай, и не ад. Здесь с неба еда и блага всякие разные не падают, тут тоже бороться за место под солнцем нужно.

— Ну что вы приуныли! — воскликнула Илу. — Все у нас будет нормально: тебя Темнейший обучает, тебя, — она ткнула наманикюренным пальцем в Элли, — его правая рука, а у меня папа есть и красавчик Гэрри. Кстати, — подпрыгнула на диванчике Илу, тряхнув жгучими черными волосами, — давайте мальчиков позовем!

Если это вопрос, то ответ ей без надобности: Илу уже взяла зеркало и принялась вызывать Илана.

— Тащи свою задницу к нам!

 Коротко и емко! А вот следующий «звонок» не настолько прямолинейный.

— Гэрри, привет! — Она кокетливо похлопала ресницами. — Мы тут с девчонками скучаем. Если ты не занят…

Дальше я демонстративно закрыла уши. Что-то подобное я миллион раз слышала от Машки.

Через полчаса мы громко смеялись, шикая друг на друга, и пили виноградный сок. Правда, что это сок думала только я. Ни вкуса, ни запаха алкоголя, а в голову бьет наотмашь.

— Ты простил меня за телефон? — Я обняла Илана и положила голову ему на плечо.

— Ладно уж, — смилостивился он. — Спасибо, что не сдала.

Илан чмокнул меня в щеку. И притянул к себе Элли, поцеловав и ее. Мальчиков у нас дефицит. Естественно, о том, чтобы пригласить наших с ней наставников, речи и быть не могло! А Ксантию, наставницу Илана, мы хором отказались звать. Она — не милаха Гэрри, а вечно мрачная и хмурая. Пусть на тренировках с ней встречается!

— Готовы к посвящению? — спросил Гэрри с хитрым прищуром.

— К какому? — не поняла я.

— В адепты, — он ответил как-то зловеще.

Это что еще за напасть такая?!