Закат расплывался над морем кроваво-красным заревом, отчего казалось, что песок на линии прибоя горит и плавится, как железо. Возможно, это был рассвет — не видно толком, только море, прибой и горы за массивом зелени. Скалы Первобогини, окруженные костями великанов. Снились они не первый раз, но так ярко — только сегодня.
— Просыпайся, ты весь горишь!
Мурена открыл глаза. Леон нависал над ним обеспокоенной курочкой-наседкой, щупая действительно влажный лоб. Поймав его за руку, Мурена прижался губами к ладони.
— Все в порядке, нежная мамуленька, немного простыл, — сказал он.
— Ты никогда не болеешь! — возразил Леон. — Что еще за ерунда?
— О, Богиня! Радость моя, хватит кудахтать, принеси лучше воды, что-то я устал после вчерашней поездки к топям. Там же, видимо, и продрог, хотя, вроде,
